Когда повязка была наконец готова, Кабан хотел было прикоснуться к ней, но я ударила его по руке.
- Лежи смирно.
Артур протянул мне фляжку; из горлышка ударил запах очень крепкого виски.
Я отмахнулась:
- Ему нужен чай или вода.
- Это не ему. Тебе.
- Дайте лучше мне! - вмешался Кабан, снова попытавшись сесть.
Я уложила его обратно, и он негромко застонал.
- Как больно!
- Чудесно! - прошипела я. - Так тебе и надо, - и обведя строгим взглядом собравшихся мужчин, добавила: - Можете оставаться здесь до утра. Но не дольше.
- Нужно выставить на ночь караул, - сказал Тощий.
- Не нужно, - коротко ответила я. - Буря охраняет нас.
2
Светлые полосы занимающейся утренней зари протянулись над озером. Пока Артур одевался, я смотрела из окна на темные камни, обведенные серой каймой света, на тропинку, что огибала озеро и вела в просторную пещеру.
Ночью мне удалось забыться одним из тех лишенных сновидений снов, которые, кажется, занимают всего миг, а потом что-то вдруг выдернуло меня из дремоты и едва ли не толкнуло в спину, заставляя подняться. Первым делом я нашла взглядом Экскалибур. Новый владелец небрежно прислонил его к стене. Весь вечер Артур посматривал в его сторону с неохотой и даже спать лёг подальше от меча.
Мне было знакомо навязчивое желание отгородиться от того, что напоминало о неминуемом.
Артур замер позади, и некоторое время мы так и стояли, молча, не двигаясь с места - словно собирались с духом, прежде чем прыгнуть в ледяную воду.
В сущности, именно это нам и предстояло сделать.
Путь был опасным - сплошные обледенелые камни. Каждый шаг требовал сосредоточенности, пока мы пробирались к берегу. Артур крепко прижимал мою руку к своему боку, пленяя меня таким образом и одновременно уберегая от падения.
Буря расступалась перед нами, почти кланялась и безмолвно зазывала вперёд. Стояла жутковатая тишина. Я слышала только скрип мёрзлой земли под ногами и шум нашего дыхания. Возникло такое чувство, будто за нами следят, и один раз Артур даже остановился и покрутился на месте, чтобы выяснить, нет ли рядом кого-нибудь. И хотя нам обоим очень хотелось вернуться в хижину старика, ноги словно обрели собственную волю и твердо вознамерились двигаться дальше.
Струи дождя затекали под одежду, и я поняла, что холод проберет нас до костей раньше, чем мы успеем добраться до берега.
Прочистив горло, Артур вдруг заговорил:
- И вот я иду за тобой, ничего не спросив, не поставив под сомнение ни одно твоё слово... Не безумец ли я?
Я чувствовала в нём уверенность, с какой он делал каждый свой шаг, а ещё присутствие несвойственного его натуре смирения. Теперь я знала, что он - мой слепой король, а я - его поводырь, хотя это он помогал мне идти по камням.
Я очень долго избегала смотреть на него, и когда я наконец подняла глаза, то увидела, что он тоже смотрел на меня. Лицо у него было белое и ничего не выражало; он выглядел точно так же, как и тогда, когда мы занимались раной Кабана.
Артур крепче сжал мою руку. Мне показалось, что мы оба стремились поддержать друг друга во время этого нелёгкого пути: разомкнешь руки - и свалишься на камни. Как ни странно, то было успокаивающее чувства. Нас было двое.
Когда мы добрались до озера, я торопливо ступила в воду. Нужно было вернуться в хижину до прихода нового дня. Не услышав позади всплеска, я обернулась. Артур оставался на берегу, и его тревожный взгляд внезапно пробудил во мне волну раздражения. Это напомнило мне возмущение отвергнутой мной силы - достаточно неприятное чувство.
Я протянула к нему обе руки.
- Ты мне веришь?
Конечно, нет. У него не было ни одной причины, чтобы идти за мной. Ни одной, за исключением...
- Как в Иванову ночь. - Артур поднял взгляд, и в его голубых глазах вдруг сверкнуло озорство. - Только без костров и возлияний.
- И холодно ужасно, - добавила я.
- Я бы мог тебя согреть, только ты дурная - лезешь в ледяную воду, - ответил он, стянул с себя пурпуэн и бросил его на камни.
Я чувствовала нетерпение озера и лишь усилием воли заставляла себя не поддаваться его зову и оставаться на месте, дожидаясь Артура.
Когда он вошёл в воду и направился ко мне, я почувствовала, как беспокойство волн утихло, - они были довольны. Я смотрела на него, на твёрдый разворот его широких плеч, на степенность и осанистость, - и видела короля. Достаточно безрассудного, достаточно смелого, чтобы довериться.
Мне почти захотелось броситься ему в ноги.
- Что я увижу? - спросил Артур.
- Всё, что нужно.
Наши руки вновь соединились, и вода, прежде обжигавшая мои ноги холодом, вдруг сделалась тёплой и мягкой. В этот раз она подхватила меня и понесла вперед, прежде чем я зашла достаточно глубоко. В этот раз она приняла меня не как гостью, а как хозяйку.
Я распахнула глаза и раскинула руки. Взглянув ли Артура, я не увидела на его лице выражения муки тонущего человека. Его поцеловала сама Владычица Озера, - родилась мысль, - отныне вода не может причинить ему вреда.
Он крепче стиснул мою ладонь, опасаясь, что я могу ускользнуть от него. Я чувствовала, как ему сделалось больно, когда он попытался разобраться в калейдоскопе тревожных ощущений и туманящих разум картин. Но нам нужно было плыть дальше, вглубь, туда, где в прошлый раз я видела сдержанное сияние погребённого меча. Туда, где пробуждались забытые воспоминания и образы из прошлого.
Я смотрела на Артура сквозь плывущие перед моим лицом волосы, он смотрел на меня - король былого и грядущего и озёрная дева, сошедшие в пучину по доброй воле, поддавшиеся своему предназначению. Ему была свойственна широта охвата веры, мне же - глубина.
Я вопросительно вскинула брови.
«Ты - мой король. Я - твой поводырь».
На шее у Артура напряглись жилы, а лицо потемнело от прилива крови, но он ответил на мой взгляд еле заметным кивком - он понял.
И тогда я взяла его за другую руку, и мягко, но настойчиво потянула за собой, увлекая на дно.
3
Мир на мгновение почернел, во всяком случае, так мне почудилось. Я лежала на жухлой, вымерзшей посреди лета траве, головой на коленях у Артура, оглушенная, выдохшаяся и немного напуганная.
Артур смотрел в небеса, морщась, потому что ледяной бисер сыпался на его разгоряченное лицо.
- Вот что, - вдруг сказал он. - Я знаю тебя всю жизнь, но не помню нашего знакомства, не помню тебя ребёнком.
Его голос звучал необычайно бодро, хотя мне показалось, что я расслышала какую-то затаенную грусть, которая прежде никогда не скрывалась под поверхностью наших разговоров.
- Ты всегда смотрела на мир, словно сквозь мутную толщу воды, - продолжал Артур. - Тебе никогда не было дела до мирских радостей и горестей. Я даже не помню, чтобы когда-нибудь видел тебя смеющейся.
- Я смеялась, когда узнала, что ты будешь королём, - ответила я, и уголки моих губ дрогнули.
- А когда ты говоришь, у меня возникает мысль: уж не гостья ли ты из другого мира, где на человеческие идеи и поступки смотрят совсем иными глазами? Рядом с тобой я перестаю быть довольным самим собой. А когда мы расстаёмся, когда ты убегаешь от меня, у меня возникает ощущение, будто я только что вёл самую важную в своей жизни беседу, пусть даже говорил в основном я один.
Я поймала себя на мысли, что мне ужасно нравилась та искренняя прямота, с какой он обращался ко мне.
- Много ты видел? - спросила я.
- Я видел достаточно.
Артур опустил голову и взглянул на меня с весельем:
- А ещё я видел, что у тебя под юбкой. Там не было русалочьего хвоста. Так кто же ты, Вивиан?