— Кто-то очень не хотел, чтобы посторонние могли пройти слишком далеко, — согласился Дейсел.
«Что же все это значит? — задумалась Фионелла. — Если верить ученым, кто-то или что-то перенесло людей на Дагерион. Некая высшая сила. Может, это они, наши неведомые покровители, оставили здесь это хранилише?»
Большинство ученых сходились на том, что упомянутая «сила» существовала, хотя о том, какова ее природа, споры продолжались. Некоторые списывали все на случайность, непредсказуемое искажение пространства и времени, создавшее нечто вроде тоннеля между мирами, через который предки нынешних обитателей Дагериона проникли на новую землю. Другие, однако, верили в то, что за случившимся стоит чей-то замысел, воля некой загадочной «сверхцивилизации». Фионелла подумала: не может ли быть так, что именно она, эта «сверхцивилизация», оставила по себе такую память? Объяснение казалось не хуже любого другого.
«Но и не лучше тоже, — сама себе сказала Фио. — Дейсел прав: это нечто превыше нашего разумения. И вряд ли даже ученый сказал бы больше».
— Нам бы действительно не помешал фотоаппарат, — сказала она вслух. — Боюсь, без доказательств никто нам просто не поверит.
Увы, фотоаппарат Дейсела остался в лагере Фронта Свободы, который они покинули столь поспешно и неделикатно. Фионелла еще раз осмотрелась вокруг. Только теперь злосчастный нож медленно опустился на пол. Дейсел явно не собирался отправляться в туман, чтобы доставать его.
— Похоже, нам больше нечего здесь делать, — сказал гайонец. — Увы и ах, дальне нас не пропустят, так что придется возвращаться назад. Мы и так видели достаточно, — он кашлянул. — Предлагаю не заводить об этом разговор, пока мы не вернемся в Ксаль-Риум. Ни о храме, ни о руинах, и, главное — не об «Омбрей».
— Я понимаю, — суховато заверила Фионелла. — Может, я и журналистка, но это не значит, что я не знаю, когда лучше промолчать.
Она в последний раз обернулась на странные машины в зале, и следом за Дейселом поспешила обратно к выходу. Ощущение мрачного взгляда, сверлящего затылок, не проходило, но девушка отмахнулась от него, понимая, что это всего лишь разгулялась фантазия. Может, здесь и обитают привидения древних хозяев Дагериона, и все равно, Фионелла Тарено скорее устрашилась бы людей.
1 Сквилль — редкие морские рачки. Считаются деликатесом.
ГЛАВА 12
— Ох… — Иджиме была слегка смущена. Она рада была вернуться домой и увидеться с семьей, но все же, эти эмоциональные встречи заставляли ее чувствовать себя… отчасти неловко. Иджиме всегда предпочитала держать собственные чувства внутри, так ей казалось проще. Но дома, конечно, это было трудно.
«Ну, ладно, — подумала она, пока матушка обнималась с Кейдзи. — Все равно, хорошо оказаться дома, — Иджиме перевела взгляд на отчима и мысленно же добавила. — Почти».
— Иджиме. Кейдзи, — Нагоро Тоса, как обычно, был вежлив и сдержан. — Я рад, что ваши дела обстоят столь удачно. Я слышал, что начальство вами очень довольно, — он скосил взгляд на парадный темно-синий мундир Иджиме, где поблескивал начищенной бронзой небольшой диск с изображением пикирующей хищной птицы. Первая боевая награда — именно боевая, иначе как в боях, «фалькиду» не заслужишь.
— Благодарю, — тон девушки был не менее вежлив и официален, словно они были на светском приеме. — Действительно, у нас все благополучно.
— И… как надолго вы вернулись домой? — поинтересовалась мать, скрывая волнение.
— Мы не знаем, — честно ответил Кейдзи. — Возможно, на Тэй Анг мы больше не отправимся. Там все почти закончилось. Вероятно, теперь нас опять направят в учебное спецподразделение на Айто.
Да, скорее всего, так и будет, подумала Иджиме. Воздушные бои на Тэй Дженге практически завершились, Тэй Лиор и Тэй Файяд, похоже, вовсе не рискнут сопротивляться. Молодняку из «специального учебного дивизиона» больше нечего делать на Анге, и теперь они вернутся обратно на соединение «Дзинкай». Не все. Из сотни человек с Айто, направленных на Дженг, погибли трое, и один был тяжело ранен. Небольшие потери, но вряд ли их родным от того будет легче.
«Уж точно я не буду скучать по Дженгу», — сказала сама себе Иджиме, но понимала, что отчасти лукавит. Остров не нравился ей, но сражаться — и побеждать! — пришлось девушке по вкусу. Возвращаться на «Аранами», к тренировкам и учениям, казалось шагом назад. Хотя, может, это и к лучшему. Иджиме ловила себя на том, что не может понять, чего же ей на самом деле хочется. Уж точно не большой войны с южанами, о возможности которой много говорили в последнее время. Такая возможность скорее пугала. Нет, если удастся удержать за собой Анг, это будет лучшее, на что может рассчитывать Сегунат, да вот удастся ли? К чему все идет? Ладно, не стоит сейчас об этом задумываться.
— Эй! — Иджиме переключила внимание на младшего брата. Хару таращился на нее с некоторой робостью. — А ты растешь, я смотрю.
Он на самом деле, кажется, стал выше с тех пор, как они виделись в последний раз. А ведь прошло не так много времени. Кейдзи подхватил на руки младшую сестренку, Азуми. Иджиме почувствовала, что внутри становится как-то… теплее. Она действительно скучала по дому, по младшим брату и сестре. Как бы она ни относилась к отчиму, она любила Азуми и Хару и рада была снова увидеть их, хотя бы ненадолго. Азуми было восемь, Хару — двенадцать. Ой, нет, уже тринадцать.
— Прости, что мы не были на твоем дне рождения, — повинилась Иджиме. — Но у нас с Кейдзи есть для тебя подарок. Вот! — она вручила ему сверток ткани.
— Что там? — спросил Хару.
— А ты посмотри, — Иджиме негромко рассмеялась, глядя, как мальчишка торопливо разворачивает сверток.
— Ого! — его глаза заблестели от восторга. Внутри обнаружился старинный пистолет, с рукоятью, отделанной дорогим темным деревом, стершимся от времени серебряным узором на стволе и массивным колесцовым замком. В руках Хару оружие могло показаться почти ружьем.
— Он настоящий?
— Самый настоящий, — подтвердил Кейдзи. — Времен князя Унагира Занче. Мы раздобыли его прямо во дворце, — без тени смущения соврал старший сын Юкири Сетано. — Боевой трофей.
— Точно, так и есть, — тут же подтвердила Иджиме. Конечно, вовсе не во дворце они с Кейдзи прикупили эту штуку, и девушка ни на миг не поверила жуликоватому антиквару в том, что пистолю два с половиной столетия. Подделка, но вполне качественная и стоившая своих денег.
— Нравится? — спросила она.
— Угу! Спасибо! — заявил Хару, и тут же спросил. — А он стреляет?
— Нет, боюсь, что нет, — ответила Иджиме, заметив недовольство на лице матери. Та всегда недолюбливала оружие, любое оружие. Так же, как сама Иджиме с детства невзлюбила кукол и яркие платья. — Он для этого слишком старый.
— Жаль, — на лице Хару читалось явное намерение во что бы то ни стало проверить. Сама Иджиме или Кейдзи на его месте непременно так и поступили бы, а потому необходимые меры были приняты заблаговременно. Запальное отверстие было тщательно забито куском железа, а ствол они залили расплавленным свинцом.
— Ну, зато он красивый, — заметил Кейдзи. — Это история, братишка. Подлинная история у тебя в руках.
«Все-таки из Кейдзи мог выйти неплохой дипломат, дядюшка Морита недаром соблазнял его местом в дипкорпусе, — отметила про себя Иджиме. — Врать, не краснея, он умеет бесподобно».
— Эмм… — Хару снова замялся. — А вы… много сражались?
— Довелось. Немного, — призналась Иджиме, снова скосив взгляд в сторону матушки, которой вряд ли эта тема могла быть приятна.
— А много самолетов сбили? — разумеется, тут же вопросил Хару с горящими глазами.
— Да так… — обтекаемо отозвалась Иджиме.
— Я знаю, что много! — заявил братишка. — Не меньше пяти! Твоя медаль. «Бронзовая фалькида». Ее дают за пять сбитых1.