Духота постепенно вступала в полную силу, превращая сырую прохладу ночи и утра в удушающую влажность жаркого полудня. Жестокая природа острова как будто специально старалась сделать последние моменты жизни моряков еще мучительнее. Они брели за дикарями, не обращая внимания на оставленные ветками и шипами зудящие царапины, число которых увеличивались с каждым шагом, и удары палок, сыплющиеся на треснувшие ребра с завидным постоянством. Из-за слепоты левого глаза Кристоф часто спотыкался и сталкивался с одеревеневшими лианами, поэтому ему доставалось в два раза больше. По логике человекоподобных обитателей джунглей, избиения, наверное, должны были помогать истощенным пленникам двигаться вперед. В действительности же эффект был абсолютно противоположным, что заставляло людоедов избивать моряков еще сильнее. А затем все повторялось вновь...
Непрекращающаяся боль и однообразие джунглей надломили чувство времени, заставляя Кристофа идти сквозь грязно-зеленую бесконечность, взвалив на себя Бадухмада. Жидкость из лопнувших язв на изуродованной руке кажирца текла по телу, но капитан практически не чувствовал ни ее липкую теплоту, ни резкий кислый запах. Зарождавшиеся в глубине сознания мысли моментально испарялись, как будто испугавшись реальности. Капитана это вполне устраивало - мысли явно были невеселыми и бесполезными. Так ломаются люди.
Внезапно они остановились. Перед ними стоял небольшой каменный идол, измазанный черной краской. Грубо высеченное лицо обрамляло некое подобие высокого воротника.
- И черная кожа есть, и борода, - усмехнулся Демид. - Да мы избранные.
Кристоф безразлично кивнул. Похоже, что кажирцев и фасилийцев от съедения спасла именно внешность. Но что будет дальше?
Ответ не заставил себя долго ждать. Старик с черепом гориллы подошел к висящему на плечах товарищей Бадухмаду и поморщился, посмотрев на его волдыри и язвы.
- Каваги рага, - буркнул жрец и махнул рукой в сторону второго чернокожего матроса. - Рага сузу парги парони на кут.
Дикари схватили извивающегося кажирца и подтащили к идолу. Старик сдернул со своей морщинистой шеи нож из полированного обсидиана и точным движением вскрыл грудную клетку пленника, который все еще был жив и истошно вопил, наблюдая, как его внутренности подрагивали, выползая из распоротого тела. Он даже успел почувствовать рассекаемую жрецом кожу вдоль рук и ног, прежде чем затих и обмяк, закатив глаза. А поклонник обезьян, сделав все необходимые надрезы, принялся сдирать с матроса его черную кожу.
- Профессионал, - судорожно сглотнул Демид и нервно выдавил из себя подобие ухмылки. - Приятно наблюдать за работой людей, знающих свое дело.
"Боится, - понял Кристоф, взглянув на друга. - Значит, хочет жить".
На теле мертвого кажирца осталось только лицо. Остальную кожу, снятую на удивление быстро, жрец заботливо накинул на плечи идола. Почтительно отступив на несколько шагов, старик начал выкрикивать фразы на своем лающем языке и приплясывать, оскорбляя безумными телодвижениями само понятие танца. Остальные дикари принялись подвывать, а потом схватили Бадухмада, оттолкнув Кристофа и Демида, и поволокли его к каменному истукану.
Фасилийцы прекрасно осознавали свое бессилие, поэтому просто безучастно наблюдали за кровавым ритуалом. Они очень устали, на какие-либо чувства не осталось сил. В конце концов, это всего лишь еще одно несчастье в одной сплошной череде ужасных событий, внезапно увлекших команду "Отважной куртизанки" в пучину смертельного невезения. Можно только надеяться, что оно будет последним.
- А что, если они нас просто побреют и отпустят, - глупо хихикнув, предположил Демид. - Судя по идолу и тому, что они делают с нашими черномазыми, от нас дикарям нужны лишь бороды для их божка. Срежут ее и все.
- Срежут, - согласился Кристоф. - Вместе с головой.
- А если...
Голос помощника капитана потонул в воинственных криках и улюлюканье, доносившихся со всех сторон. Людоеды отпустили Бадухмада и бросились врассыпную, но вылетающие из джунглей дротики настигали беглецов. Жрец угрожающе завопил и затрясся от гнева, потрясая сорванным с головы черепом гориллы. Метко брошенное копье пронзило его сморщенную шею, и старик захлебнулся своими проклятьями, хлынувшими из его рта вперемешку с жидкой темной кровью.
Вскоре все стихло. Вокруг идола лежали утыканные дротиками дикари. Одни уже были мертвы, другие слабо барахтались в грязи и зажимали раны, пытаясь удержать липкими пальцами стремительно вытекающую жизнь. Стоящие на коленях Кристоф и Демид не верили своим глазам.
- Ла-а-дно, - протянул помощник капитана, растерянно озираясь по сторонам. - И что дальше?
Из леса вышли люди с кожей бронзового цвета, но они сильно отличались от убитых ими дикарей. В них было намного больше человеческого, чем в грязных людоедах. Одежды на них был минимум, но никаких украшений из скальпов и костей мелких животных они не носили. Даже их длинные волосы казались чистыми и ухоженными. Относительно.
Перекинувшись парой фраз, они принялись методично добивать своих противников, корчащихся на земле. При этом аборигены деловито выдергивали из бездыханных тел дротики и проверяли обсидиановые наконечники, искоса поглядывая на фасилийцев, которые пребывали в крайней растерянности и задыхались от полузабытого ощущения надежды. Один из дикарей подошел к постанывающему Бадухмаду и занес копье, чтобы нанести смертельный удар.
- Эй-эй-эй, приятель, постой, - очнулся Демид и торопливо пополз на коленях к кажирцу. - Это свой. Он с нами, понял?
Бронзовокожий воин удивленно посмотрел на фасилийца, словно только сейчас заметил его присутствие. Не опуская копья, он указал пальцем в сторону черного идола, на который была накинута кожа другого уроженца южного континента, и произнес:
- Саргуну чаркии на кут.
- Он друг, понимаешь? Расслабься, мы просто жертвы ситуации. Нелепое стечение обстоятельств, кожа этого человека не имеет отношения к каменному уродцу. Убери свое копье, а? - помощник капитана активно жестикулировал, хотя в его судорожных взмахах руками не было и капли смысла.
- Он тебя не понимает, - сказал Кристоф, поднимаясь на ноги. - Я сам попробую.
Тридий осторожно пошел к распластанному Бадухмаду и стоявшему над ним дикарю. Тот резко повернулся к капитану, сверкнул глазами и оскалился, заставив его остановиться.
- Саргуну на кут, - повторил дикарь.
- Спокойно, я просто...
Копье с хрустом вошло в грудную клетку кажирца, пронзив его сердце. Бадухмад дернулся, хрипло выдохнул и застыл, встретив свою смерть в грязи посреди джунглей. Остров делал все возможное, чтобы угодившие в ловушку людишки никогда не выбрались из преисподней, полыхающей зеленым пламенем листвы. Кристоф выругался. Бадухмад, конечно, был тем еще отморозком с весьма скверным прошлым, но подобной кончины он не заслужил. Особенно на фоне робких проблесков надежды на спасение.
- Признай, у тебя не очень хорошо получилось, - пробормотал Демид. - Когда моей жизни будет угрожать какой-нибудь дикарь, даже не вздумай пытаться переубеждать его. Так у меня будет больше шансов выжить...
- Тогда сейчас я буду молчать.
Аборигены взяли их в плотное кольцо и настороженно направили копья в их сторону. Фасилийцы пожалели, что предприняли попытку спасти жизнь кажирцу, который и так уже был при смерти из-за укуса какой-то ядовитой твари. А ведь дикари не обращали на них особого внимания, можно было просто уйти...
- Ну, настала пора использовать проверенный временем способ, - вздохнул Демид и ухмыльнулся, продемонстрировав брешь в ровных рядах зубов. - Наджуза, друзья мои. Наджуза! Давайте дружить племенами, Наджуза и алокрийский флот - браться навек! Наджуза, да?
Стена бронзовых тел пришла в движение. Послышался шепот, дикари переговаривались между собой, подозрительно разглядывая измученных фасилийцев. Кажется, они никак не могли прийти к единому решению. Неожиданно большинство из них опустили оружие и стремительно пошли к джунглям. Несколько человек не слишком вежливо подтолкнули Кристофа и Демида древками копий, направляя их следом за растворившимися среди деревьев соплеменниками.