Однако главной заботой СВАГ в отношении высшего образования в зоне был характер и содержание учебных программ и планов. Разумеется, в их основу был положен принцип, принятый союзниками на Крымской и Потсдамской конференциях, о том, что из образования в Германии необходимо «полностью устранить нацистские и милитаристские доктрины и сделать возможным успешное развитие демократических идей».
Но в начальный период оккупации иногда принимались такие меры, которые могли вообще разрушить высшее образование в Германии. Так, под предлогом предотвращения возрождения военного потенциала в Германии в учебных планах были сокращены часы на математику, физику, химию, а такие прикладные предметы, как техническая физика, техническая химия, прикладная математика, были вообще запрещены. Из-за отсутствия преподавательских кадров общественные дисциплины также не были включены в учебные планы.
В последующий период положение стало меняться к лучшему. Осенью 1946 года в учебные планы всех вузов был включен обязательный курс «Политические и социальные проблемы современности». В 1947 году учебные планы по многим предметам были пересмотрены, но диамат, истмат и политэкономия сознательно не были включены в перечень обязательных предметов. Этот вопрос самостоятельно решали факультеты, деканами которых были в основном беспартийные и 16 — из 51 человека члены СЕПГ.
Ссылаясь на традиции, многие профессора выступали против составления единых программ для всех вузов, так как эта мера, по их мнению «нарушает традиционную свободу преподавания и снижает уровень университетского образования». Отдел народного образования СВАГ учитывал эти настроения, но все же вынужден был каждый семестр утверждать по 2–3 тысячи различных учебных программ. Правда, с осени 1948 года эта процедура была возложена на немецкое Управление народного образования. К составлению единых программ немецкие органы народного образования при неусыпном контроле со стороны сотрудников Отдела народного образования СВАГ и при их непосредственной помощи приступили только в 1948 году. В первую очередь были составлены учебные программы по общественным дисциплинам, языкам и литературе. Решалась также, хотя и с большими трудностями, проблема обеспечения вузов учебниками.
С 1947 года на дела в высшей школе все более активное влияние стала оказывать СЕПГ, чему содействовала и СВАГ. Количественно росли партийные группы. В 1947 году студентов — членов СЕПГ было вдвое больше, чем студентов из буржуазных партий. Лишь по достижении этого количественного соотношения СВАГ разрешила деятельность (кроме Берлинского университета) всех партий антифашистского блока в вузах.
На народное образование немецкие власти выделяли немалые денежные средства. Так, в 1948 году в вузах зоны обучалось 30 тысяч студентов, и расходы на каждого студента составляли сумму в четыре тысячи марок в год. В соответствии с приказом СВАГ № 220 от 15 сентября 1946 года была почти вдвое увеличена зарплата учителей. Если в западных зонах средняя зарплата учителя составляла 2 880 марок, то в советской — 4 100.
Несмотря на то, что на протяжении трех с половиной лет Отдел народного образования СВАГ проделал определенную работу, его руководство в отчетном документе, составленном в 1948 году, признавало, что был допущен и ряд недоработок. Среди них упоминались следующие:
— марксистско-ленинская методология не заняла надлежащего места в вузах. Еще господствуют идеалистические концепции старой профессуры, изучением марксистской философии охвачено меньше половины всех студентов, чувствуется отсутствие марксистских кадров преподавателей;
— не решена проблема подготовки новых научных и преподавательских кадров для вузов. Аспирантура при вузах, несмотря на приказ СВАГ, не укомплектована, а немецкое Управление народного образования относится к этому делу формально;
— сотрудники СВАГ слабо популяризируют советскую науку, вузы зоны лишены возможности знакомиться с достижениями советской науки, трудами советских ученых; советские печатные издания в Германию не высылаются, что затрудняет переориентацию немецких ученых. Отсутствуют систематические научные связи с СССР;
— «нам не удалось еще сделать организации Единой социалистической партии Германии в вузах ведущей силой студенческого коллектива». Эта работа еще даже не начата. Центральные органы СЕПГ до 1948 года не обращали должного внимания на эту сторону своей работы;
— аппарат Отдела народного образования не укомплектован квалифицированными специалистами для контроля за преподаванием в вузах биологии, истории, юридической науки;
— в зоне наблюдается рост количественных показателей, но они не сопровождаются ростом качества работы учреждений народного образования.
Отдел народного образования СВАГ считал своей важнейшей задачей усилить работу с кадрами по следующим направлениям:
— повышение квалификации руководящих немецких кадров;
— дальнейшая чистка немецких учреждений народного образования от реакционных элементов;
— демократизация студенческого состава вузов;
— подготовка научных и преподавательских кадров через аспирантуру;
— улучшение преподавания в вузах политэкономии, диалектического и исторического материализма;
— расширение прав и обязанностей немецких органов народного образования, например, права утверждать руководящий состав вузов, программы, учебные планы и др.;
— установление более тесных связей немецкой интеллигенции с советскими коллегами.
Таковы были основные направления культурной политики СВАГ и политики в области народного образования и высшей школы. Но существовала еще одна область деятельности органов СВАГ, которая не являлась составной частью ее культурной политики, но существенно влияла на осуществление этой политики. Речь идет о реституции культурных ценностей, вывезенных немецко-фашистскими оккупантами из Советского Союза и в случае невозможности их возврата изъятие немецких культурных ценностей на компенсационной основе.
В оккупированных странах Европы немецко-фашистские захватчики совершили множество тягчайших преступлений, в том числе и преступления против национальной материальной и духовной культуры. Их цель состояла в том, чтобы порабощенные народы низвести до положения рабов не только физически, но и духовно, уничтожить или разграбить созданные ими на протяжении веков культурные ценности, заставить их забыть свою историю, язык, обычаи, то есть лишить народы памяти. Такая духовная деградация, по расчетам нацистов, облегчила бы управление этими народами, господство над ними.
Гитлеровских расистов не смущало то обстоятельство, что многие из этих наций создали замечательные шедевры искусства и литературы, внесли огромный вклад в мировую культуру. Преступные цели, как правило, порождают преступные средства для их достижения. На советской земле немецко-фашистские захватчики показали в полной мере свое лицо врагов культуры и человеческого прогресса. Разрушая и грабя культурные и исторические ценности, отказывая советским людям в образовании, истребляя тысячи деятелей науки и культуры, немецко-фашистские захватчики совершили тяжкие злодеяния перед общечеловеческой культурой. Идейной основой этих злодеяний, как и всех других, была их человеконенавистническая расистская теория.
Важно подчеркнуть и то, что разрушение не только материальной, но и духовной культуры советского народа осуществлялось не только по инициативе отдельных представителей оккупационных властей, но и было хорошо продуманной и заранее спланированной политикой фашистского государства.
Обычной практикой в деятельности немецко-фашистских оккупационных властей в захваченных странах был грабеж культурных ценностей. Он начинался в первые же дни оккупации и принимал особо большие масштабы во время бегства оккупантов. Нацисты прекрасно сознавали, что расхищение и вывоз из оккупированных стран материальных ценностей, в том числе и произведений искусства, является злонамеренным нарушением норм международного права. Об этом им 5 января 1943 года еще раз напомнили правительства СССР, США, Великобритании и пятнадцати других стран-членов антигитлеровской коалиции, обнародовавшие специальную Декларацию по этому вопросу. Тем не менее, это предупреждение не остановило гитлеровских главарей и заранее спланированный грабеж продолжался.