Брошюра Марии Дейке валялась на полу. Я поднял и перевернул, сравнивая портрет Марии с портретом Золушки.
Так похоже, как будто это она. Взрослая, красивая. Живая.
Но я же знаю, что Золушка умерла. Её сожрал вепрь, её задушило дерево.
Я лёг и попробовал задремать. Пальцы дёргались, продолжая рисовать. Образы Марии и Золушки сливались в один - и расходились. Похоже - не похоже, она - не она?
Я встал. Проверил рюкзак: две рубашки, носки, белье, блокнот для набросков, карандаши и нож, чтобы их чинить. Папка, которую я показывал Маю. Только она осталась: из моей комнаты убрали все картины, все мои эскизы, даже энциклопедии и журналы. На стенах светлеют следы - там, где висели репродукции, где был мамин портрет.
Брошюра Марии состояла в основном из иллюстраций. Текст скупо сообщал, что Мастер Седек организует ежегодный конкурс на место компаньенажи-подмастерья. Победа: и я получаю возможность учиться у него, путешествовать с ним, знакомиться с работами мастеров других городов. Всё, что я создам, конечно, становится его собственностью. Проигрыш: в качестве платы за участие, питание и проживание во время конкурса у Седека остаются все мои работы, созданные в процессе экспресс-обучения и трёх отборочных туров. Включая первую «проходную».
Золушку придётся отдать.
Я встал, открыл окно и сбрызнул высохшее полотно закрепителем.
Затем опять лёг, рассматривая то Марию на брошюре, то Золушку.
Наверное, я уснул. В дверь стучали, свет из окна щекотал нос.
- Сейчас. - Я вскочил. Хотел одеться. Понял, что лежал одетым. Забывшись, дёрнул ручку двери.
- Олег, открой, пожалуйста. - Опять постучала Лиана.
- Меня, вообще-то, тут заперли. - Сказал я замку. - Если ты не знаешь.
Удаляющиеся шаги. На часах - половина шестого. В такое время родители ещё спят, Андрей обычно тоже.
Опять шаги и дёргающийся скрежет ключа. Как будто она никак не решит: открывать меня или нет. Может, я наброшусь и искусаю.
Я прислонился виском к дверному косяку.
- Доброе утро. - Лиана приоткрыла дверь. Затем отворила шире.
Невеста моего брата сутулилась и выглядела невыспавшейся.
У Лианы короткие рыжевато-коричневые волосы, плоское лицо, с веснушками на носу и щеках, ясные ореховые глаза. Кобальтово-синий костюм ей шёл, а синие перчатки - нет. Она всегда в перчатках - говорит, что аллергия, но, по-моему, просто стесняется веснушек на руках. Она немного долговяза - но мой брат всё равно выше.
Лиана не такая красивая, как прошлые девушки Андрея, но к ней хочется прислониться - и тогда мир становится лучше и теплее, правильнее. Когда Лиана у нас, Андрей от неё не отходит. Сейчас она была одна.
Скоро Лиана станет женой моего брата, а брат однажды сменит отца в корпорации. Поэтому ей можно присутствовать на рыбослужениях.
Шею и уши залил жар - я удушающе покраснел, вспомнив образ, который спроецировал джаутом на стену храма.
- Я не хотел. Это случайно... это даже не случайно, а.... - Вытолкнул я сквозь стыд. - Я не знаю почему. Прости меня. Это все из-за того, что имя... ассоциации. Понимаешь? Мне ужасно жаль.
Девушка отступила, растерянно моргнув.
- Лиана, я очень сожалею. Мне сейчас себе голову прострелить хочется, только это же не поможет. Я никогда не думал о тебе ничего такого. .... Злого или неподобающего.
- Я не поэтому пришла.
По коридору к нам шёл Андрей.
- Ты должен встретиться с одним человеком... - Произнесла быстро она. И умолкла, когда брат обнял её за талию.
Андрей старше меня на десять лет. Он высокий и широкоплечий, его кулаки с тяжёлыми гладкими костяшками, когда я был младше, он всегда вступался за меня. Потом перестал. И вот вчера опять.
Мы с ним оба унаследовали мамины тонкие черты - но он своё лицо испортил на ринге: переносица сплющена, ниже на носу - белый шрам. Скулы у него тоже более плоские, чем нужно. Подбородок - очень мужской, жёсткий... после того неудачного боя Андрею вставили чуть ли не килограмм протезов в лицо. Заодно превратив острый мамин подбородок в тяжеловесный отца. Я думаю, врачи специально. Глаза Андрея тоже серые, но чуть темнее моих. Волосы, наоборот, чёрные. Он всё-таки на отца больше похож.
Через плечо брата переброшена спортивная сумка и, как и Лиана, он был в тёмном и немарком.
- Мы уходим. - Сказал Андрей. - Ты с нами?
- В смысле? Вы - бегать? Нет, ты же знаешь, я спорт не очень.
- Мы уходим. - Повторила за братом Лиана. Тронула моё плечо. - Совсем.
Андрей отодвинул меня, и шагнул в мою комнату. Долгую секунду без всякого выражения смотрел на картину.
- Собирайся. - Велел он. - Родители через час проснутся, нужно успеть пересечь границу города. О, ты уже...
Мой рюкзак лежал рядом с распахнутым шкафом. Брат подхватил его.
- Андрей, стой. Подожди, ты не можешь.
Брат вдруг поймал меня за плечо и прижался лбом к моему лбу. Зрачки Андрея расширены, как будто он выпил.
- Ты сам вчера сказал. - Быстрым шёпотом. - Он тебя убивает. И ты прав, я не могу это позволить. Так что мы уходим.
Андрей пугал. Пугал и заражал нервным радостным возбуждением.
- Куда? - Так же шёпотом спросил я.
- Моя подруга сейчас в Наджине. - Лиана. - Она поможет нам перебраться дальше.
- ...но мама...
- Ты ей больше не нужен. - Отрезал брат. - Ты с нами или нет?
Сбежать из дома.
Сердце стучало быстро-быстро, я смотрел на Андрея как загипнотизированный.
Не просто сбежать: сбежать вместе с братом. У него есть план, у него есть деньги, у него есть друзья. Отец не найдёт нас, и не вернёт.
Я сглотнул и кивнул.
- Нет, сам понесу. - Отобрал я рюкзак.
Андрей пошёл вперёд, я - следом. Вспомнил, метнулся в комнату, натянул куртку, схватил картину за подрамник и догнал брата и Лиану на лестнице.
Тринадцать этажей вниз - и мы больше никогда, никогда не вернёмся в дом Экосферы.
Мы спускались молча. Лиана держалась за руку брата. Или, может быть, держала его за руку.
Рот пересох, а ладони взмокли. Пальцы дрожали - я неудобно нёс картину за подрамник, боясь повредить холст. Вместо того, чтобы успокаиваться принятым решением, я чувствовал себя всё муторнее. С каждым шагом. С каждым этажом. Как будто Лирнов спеленал меня резиновыми нитями, я шёл - и нить-поводок натягивалась, сжимая меня. Душа.
Я ухожу. Сбегаю. Лирнов будет искать нас. Мы будем бежать вновь и вновь, дальше и дальше. Он - Экосфера, а у Эко самые длинные руки.
Я никогда не остановлюсь. Никогда не назову никакой город своим. У меня не будет выставок, не будет дома полного света и картин. Я буду бежать, бросая за спиной людей и полотна, даже не зная - может, Лирнова сбросили или он скончался от старости.
Возле подъезда ждал маленький электромобиль Лианы. Андрей сгрузил сумку в багажник, кивнул на картину:
- Давай это сюда.
Если я убегу сейчас, моя жизнь всё равно будет разломанной. Но это лучше, чем остаться. В тысячу раз лучше... я больше не увижу маму. Не увижу Мая. Не увижу Марию Дейке, и не узнаю, не было ли у неё младшей сестры.
Если останусь - буду трусом, и никогда больше не увижу брата.
Защищать себя, защищать право на искусство означает оставаться в опасности и в одиночестве.
От страха и мучительного выбора меня тошнило. В горле застрял крик: ни спросить, ни сказать. Ни попрощаться.
Я посмотрел на Андрея. Посмотрел на Лиану. Вдохнул, развернулся - и побежал прочь, ныряя в кишкообразное сплетение улиц Атхен.
Глава 3. Учиться у Мастера
Глава 3 Учиться у Мастера
3.1.Конкурс
Мастер Седек снимал особняк на окраине восточного «крыла» бабочки-Атхен. Здесь жили люди второго круга, их коттеджи, расписанные фресками, разделяли сады. Деревья, как шеренги чёрных мертвецов, вытянувших вверх пальцы-ветки, издавали костяной шелестящий звук, склоняясь под порывами ветра. Особняк Седека располагалось в конце длинной улицы, перед пустырём, глядящим на Рыбий Город. Ветер дул с этой стороны. Зубы стучали, так я замёрз.