![Всемирный следопыт, 1928 № 10 i_028.png](https://litlife.club/books/296011/read/images/i_028.png)
УМНЫЙ АПИС[14]
Рассказ Редиарда Киплинга
В Провансе[15]), в департаменте Устья Роны, к западу от города Шамбр, находится прямая и ровная дорога, получившая заслуженную известность среди автомобилистов, пользующихся ею для рекордов.
Я неоднократно пытался промчаться по этой дороге, однако, каждый раз либо дул мистраль[16]), либо навстречу двигалось бесконечное стадо. Но однажды после яркого, почти египетского заката настал вечер, не воспользоваться которым было бы преступно. Чувствовалось дыхание близящегося лета. Лунный свет заливал широкую равнину; резко вырисовывались на дороге тени остроконечных кипарисов. Мой шофер, произведя предварительную разведку, доложил, что дорога в безупречном состоянии и свободна до самого Арля[17]).
— Посмотрим, на что «она» способна при хорошей дороге, — заявил он. — Весь нынешний день «она» так и рвется из рук. Не я буду, если сегодня «она» себя не покажет!
Мы решили произвести испытание машины после обеда. Нам предстояло проехать без малого тридцать километров.
В отеле, где мы ожидали вечера, за общим столом рядом со мной сидел пожилой бородатый француз, приехавший на быстроходном автомобиле «Ситроэн». Из его разговора я понял, что он провел значительную часть своей жизни в Аннаме и Тонкине (французские колонии в Индо-Китае). Он сказал мне, что слыхал от шофера о нашем намерении произвести испытание машины на скорость. Он очень интересуется автомобилями, он любовался моей машиной, — одним словом, он был бы весьма признателен, если бы я ему разрешил прокатиться с нами в качестве наблюдателя. Отказать было неудобно. Зная моего шофера, я почти не сомневался, что за этим кроется пари.
Когда француз пошел за своим пальто, я спросил его имя у хозяина гостиницы.
— Вуарон, Андрэ Вуарон, — был его ответ. — Вот этот самый. — И он размашистым жестом указал на украшавшие стены столовой широковещательные рекламы, в которых сообщалось, что «братья Вуарон» торгуют винами, сельскохозяйственными орудиями, химическими удобрениями и иными товарами.
В течение первых пяти минут нашего пробега Вуарон говорил мало. Затем он совсем умолк. Шофер угадал: наша «Эсмеральда» была в ударе. После того, как индикатор[18]) машины поднялся до известной цифры и оставался на ней на протяжении трех головокружительных километров, Вуарон нарушил свое молчание. Он выразил полное удовлетворение и предложил мне отпраздновать в отеле блестящий пробег.
— Там я держу для друзей одно винцо, — сказал он, — о котором хотел бы узнать ваше мнение.
По возвращении в отель Вуарон исчез на несколько минут, и я слышал, как он возился в подвале. Затем он пригласил меня в столовую. На тускло освещенном столе стояли пользующиеся известностью туземные блюда, а среди них — бутылка огромных размеров с белым значком на красной этикетке, с буквой «В» и датой. Вуарон откупорил ее, и мы выпили за здоровье моей машины. Бархатистый ароматный напиток красновато-топазового цвета, не слишком сладкий и в меру сухой, играл и пенился в наших вместительных бокалах. Много вин смаковал я на своем веку, но ни разу еще не пробовал такого восхитительного напитка. Я спросил, что это за вино.
— Шампанское! — торжественно ответил Вуарон.
— А где можно его достать? — поинтересовался я.
— Здесь. В других местах, вероятно, не так-то легко его найти. Видите ли, настоящие вина мы, виноградари, не пускаем в продажу. Мы лишь обмениваемся ими между собой.
В отеле шумно запирали двери, захлопывали ставни. Последние слуги, зевая, отправились на покой. Вуарон открыл окно, и лунный свет залил комнату. Можно было слышать, как город Шамбр дышал в объятиях первого сна. Вдруг раздался какой-то гул — топот множества копыт, рев, мычание, неясные крики и заглушенный короткий лай. Туча пыли поднялась над стеной дворика, и густо запахло скотным двором.
— Гонят стадо, — пояснил Вуарон. — Вероятно, мое… Так и есть: я слышу голос Кристофа. Наш скот не любит автомобилей, поэтому мы его гоняем ночью. Вы не знакомы с нашими краями? Например, с Камарга, с Кро[19])? Я отсюда родом. Под старость я снова здесь обосновался. Во Франции нет красивее нашего края.
Он говорил с горячим чувством, с каким только французские буржуа умеют говорить о «родном уголке» и о «своей обожаемой родине».
— Если бы я не был занят всем этим, — Вуарон сделал жест в сторону объявлений, — я бы жил безвыходно на моих фермах вместе со стадами и поклонялся бы им, как индус или зулус. Вы знакомы с нашим камаргским скотом? Нет? Очень, очень жаль… К такому знакомству нельзя подходить легкомысленно. У наших животных умственные способности куда выше, чем у других. Они пасутся, жуют жвачку и при этом размышляют. Представьте себе, они грудью встречают мистраль. Ведь этого многие автомобили не в состоянии сделать. А когда этакое животное начинает думать — только держись! Видали мы, к чему это приводит…
— Неужели они действительно такие у вас умные? — лениво спросил я.
— Надеюсь, вы мне поверите, — продолжал Вуарон, — если я вам расскажу один факт, показывающий, что представляет собой думающая скотина.
В юности, когда я жил в отцовском доме, все мои интересы, вся моя любовь были сосредоточены на нашей скотине. Мы живем здесь, вы видели, в домах, похожих на старые замки. Они окружены житницами — большими житницами с белыми стенами и скотными дворами. Все это обнесено высокой стеной. Это — замкнутый мирок, живущий своей особой жизнью…
У нас в Камарга и Кро мальчишки пробуют свои силы, состязаясь с бычком, который играя бодает их среди навозных куч. Наши ребята целый день бегают среди коров, которые не слишком-то любезны. Вместе с пастухами мальчики выезжают пасти стадо. А через некоторое время они встречают уже взрослыми тех бычков, которые когда-то в шутку бодали их. Так жил и я до тех пор, пока мне не пришлось уехать в колонии…
Я провел долгие годы на чужбине. Когда же после смерти родителей старший брат попросил меня вернуться, чтобы помогать ему в хозяйстве, я с радостью бросил колониальную службу и возвратился в наши милые края, к родной скотине. Право, я способен целую ночь говорить о ней…
Да-с… То, о чем я хочу вам рассказать, случилось после войны. Среди наших бесчисленных телят был один бычок, в те дни еще не отличавшийся от других. С ним что-то случилось, — не то он захромал, не то он заболел, — и его вместе с матерью перевели на большой скотный двор при усадьбе. Разумеется, дети пастухов с первого же дня начали практиковаться с ним в борьбе, как это водится у нас.
Я часто наблюдал, как они играли с бычком. Спрячутся, бывало, за тракторами или винными тележками посреди двора, а он выгоняет их оттуда, как собака крыс. Мало того, он изучал психологию ребятишек. Бывало так и вопьется в них глазами. Да, он следил за выражением их лиц, чтобы угадать, куда они побегут. И сам пускался на хитрости: сделает вид, будто хочет броситься на одного мальчишку, но вдруг повернет вправо или влево, — никогда нельзя было заранее сказать, куда именно, — и опрокинет совсем другого чертенка, который стоит в стороне. После этого он останавливался над упавшим, зная, что товарищи придут к нему на помощь. А когда все ребятишки сбегутся, размахивая курточками перед его глазами и дергая за хвост, он вдруг кинется на них и вмиг рассеет всю ватагу. Он умел лягаться в бок, как это делают коровы. Я часто наблюдал за ним.
Кристоф, наш главный пастух, сказал мне, что этот бычок — потомок хорошо известной мне желтой коровы, которая в далекие дни детства здорово гонялась за мной. «Он брыкается совсем, как мать, — говорил Кристоф. — Смотрите, он выбрасывает ноги вбок, непременно влево. Вы заметили, что мальчишки не могут сбить его с толку, сколько ни размахивают перед ним куртками. Это только помогает ему находить самого мальчишку. Они воображают, что играют с ним. Нет, это он с ними играет. Он умеет думать, этот бычок». Я сам пришел к тому же заключению. Да, бычок был мыслящим животным, само собой разумеется, в пределах, необходимых для его игр и забав. Кроме того, он был большой юморист. Он обладал особым юмором — жестоким, но чрезвычайно выразительным.
14
Апис— «священный» бык древних египтян; ему поклонялись в храмах как божеству.
15
Прованс — бывшая область в Южной Франции. В настоящее время разбита на ряд округов-департаментов, в их числе — департамент Устья Роны.
16
Мистраль — холодный и сухой северо-западный ветер, постоянно дующий в Провансе.
17
Арль — город в департаменте Устья Роны.
18
Индикатор — указатель работы машины, в частности — указатель развиваемой автомобилем скорости.
19
Камарга — остров в устье Роны, на котором держат стада рогатого скота и полудиких лошадей. Кро — местность в том же департаменте, славящаяся своим скотом.