— Иногда мне всерьез жаль, что ты такой прямолинейный.
— Мне тоже. Но это правда — ты, Лети, всего лишь ступенька, чтобы столкнуть твоего отца с трона.
— И что мне с этим делать?
— Быть осторожной.
— Это значит не встречаться с тобой? — я посмотрела ему в глаза, что всегда давалось мне с трудом.
— В первую очередь, да. Ну и еще не подписывать важные бумаги, не лезть не в свое дело и не болтать лишнего.
— Из всего списка я выполню разве что «не встречаться с собой» и то, потому, что ты уходишь. Когда?
Тайлер снова посмотрел на окно.
— Надеюсь, что в ближайшие пару дней.
— А куда?
— Я же сказал — не болтать лишнего, — и он чуть заметно улыбнулся.
Мне казалось, что все повторяется. Старая квартиры в трущобах, холод, на мне куртка с чужого плеча и Тайлер, с которым нужно навсегда расстаться. На этот раз по-настоящему.
— Как жаль, — проговорила я, прикрывая глаза и прислоняясь спиной к дверному косяку. — Как жаль, что мне придется вернуть куртку — на улице жуткий ветер.
— Ну так оставь себе. Мне она ни к чему.
В этот момент я как раз строго-настрого приказала себе не плакать и, собравшись с силами, улыбнулась. Правда, улыбка вышла фальшивой и пришлось ее тут же стереть.
— Тайлер, я так ничего о тебе и не знаю. Ни имени, ни адреса — ни-че-го.
— Тем лучше.
Куртка, которую я только что собиралась отдать законному владельцу, не спасала от сырости и прохлады, буквально пропитавших этот дом. А, может, мне было холодно совсем не от них.
Где-то снаружи противно звенел флюгер, и больше всего хотелось сорвать его и забросить куда подальше.
— Ты живешь здесь? — спросила я у Тайлера, чтобы прервать затягивающуюся паузу и возобновить разговор. — В прошлый раз мы встретились в месте куда лучше.
— Это укрытие, Лети. Правда, теперь придется искать новое.
— Из-за меня?
Он не ответил, но я поняла, что это «да».
— Прости, — глупое слово.
Разве им можно высказать все, что я ощутила в этот момент? Разве оно может просто взять и объяснить, почему каждый раз, стоит мне к чему-то прикоснуться, я все разрушаю? С первого дня только и делаю, что совершаю ошибки. И все бы ничего, если б те касались только меня, но, увы, они приносят неприятности другим.
Посмотрев на время, я с ужасом поняла, как мало его осталось и как бесполезно потрачено.
— Нужно идти.
Тайлер все еще наблюдал за улицей и, кажется, эти наблюдения его не радовали.
— Выключи свет, — резко сказал он, почти скомандовал.
— Что? — погруженная в свои мысли, я не сразу сообразила, что требуется сделать.
— Свет лучше погасить.
Тайлер как обычно двигался бесшумно и уже стоял рядом со мной, левой рукой дотянувшись до выключателя, так похожего на те, что были в моем мире.
Темнота поглотила нас обоих, в очередной раз оказавшихся слишком близко.
— За нами следят? — почему-то понизив голос, спросила я.
— Возможно. Я не уверен.
— Лучше перестраховаться, да?
— Если ты не хочешь попасть в лапы полиции.
Мне стоило ругать себя самыми последними словами, а еще поскорее отсюда убраться. Сбежать, сдаться полиции, пуститься прямиком через весь Нижний город к Райвену — что угодно, только не делать того, чего очень хотелось.
Тайлер был рядом, и в этот момент хотелось остановить время.
В темноте, едва разбавленной тонкими лучиками света, лежащими серебристыми изломанными линиями на полу, я смутно различала черты его лица. Ладони, легшие на мои плечи, их уже знакомое тепло. Дыхание, коснувшееся щеки.
— Мне не хочется уходить, — еле слышно шепнула я, привставая на носочки и проводя пальцем по его колючей щеке.
Плевать! Плевать на все и на всех! На все правила этого проклятого мира.
Сейчас я целовала мужчину, который вот-вот пропадет из моей жизни навсегда, за которым я бы пошла хоть на край света, посылая все остальное куда подальше. Мужчину, с которым нас разделяют сотни и тысячи условий и законов, придуманных неизвестно кем. И это было сильнее всего, что случилось раньше. Сильнее прошлого, где я осталась одна накануне свадьбы, сильнее оков, называемых обручальным кольцом, что красовалось на пальце, сильнее долга перед семьей, ставшей своей и страха перед будущим.
Больше всего на свете мне хотелось уйти вместе с ним. На какой-то миг даже показалось, что я смогу. Но через мгновение стало ясно, какой бедой это обернется для всех остальных.
Наверное, так и ломаются судьбы — из чувства долга и исключительно благих намерений.
— Потерпи немного, я скоро уйду, — сказала я, крепко обняв Тайлера и в очередной раз запрещая себе плакать.
Странно даже, мне удавалось сохранять спокойствие в самых сложных и опасных ситуациях, а тут я готова реветь навзрыд. Не просто реветь, а устроить настоящий потоп, лишь бы только никто никуда не уходил и это мгновение длилось вечно.
Тайлер не стал ничего говорить в ответ. И правильно — если я услышу его голос то и впрямь разревусь. Дело тут не во влиянии и внушении, дело в том, что впервые за все время я чувствую что-то настоящее, и это делает меня живой.
Иногда чувствам лучше не давать названий, чтобы было не так больно.
— Сейчас ты выйдешь из дома, — наконец тихо заговорил Тайлер, склонив голову ко мне. — Повернешь налево и выйдешь к тому самому перекрестку, где тебя будет ждать Шен. Запомни одно — мы с тобой никогда не были знакомы. Лети? Ты понимаешь?
— Угу, — закивала я, чувствуя — еще минута и расплачусь.
Дальше все было как в тумане. Мы спустились вниз.
Я ступила на шаткое крыльцо. Позади жалобно заскрипела дверь, а в лицо ударил холодный ветер.
Обернулась. Тайлер стоял в сумраке дверного проема. Слишком большой риск для человека, который скрывается. Наверное, ему так же тяжело проститься со мной.
Я сделала три шага назад, обняла его и поцеловала.
— Прощай. Мне очень жаль, — все, что удалось сказать.
А дальше была дорога, почти невидимая за пеленой слез, быстрые неровные шаги и машина Шена, маячащая у поворота. Еще была чья-то тень, скользнувшая вдоль покосившегося забора, где болтался оторванный ветром лист металла.
Я совершенно не обратила никакого внимания и поспешила к автомобилю брата.
***
Было чистым безумием переступать опасную, но такую манящую грань в отношениях с Тайлером. Кто он такой, я не знаю. Видела его всего несколько раз в жизни и уже готова идти на край света, только бы не терять.
Всю оставшуюся ночь после приезда домой в багажнике автомобиля Шена, пыталась успокоить себя. Брат тоже заметил, что я сама не своя, но спрашивать не стал. Негласный договор не обсуждать личную жизнь работал. Но Шен, конечно же, все понимал и даже больше — сочувствовал, ведь теперь мы были полностью равны. Оба оказались заложниками запретных чувств.
Уснула я только перед самым рассветом на пару часов. Перед глазами маячила какая-то мутная мгла, то и дело сон прерывался. В итоге, я встала совершенно измученной и донельзя бледной.
Попыталась собрать себя в кучу, принять привычный невозмутимо-светский вид по примеру Марилен. Закончилось все тем, что просто разрыдалась в гардеробной над очередным платьем от кутюр.
Что со мной происходит, было ясно как белый день. Но даже в мыслях я запрещала себе произносить хоть какие-то слова о любви. Нет, нет и еще раз нет. Теперь окончательно ясно, что нужно выбросить опасные глупости из головы, смириться и как следует подготовиться к свадьбе.
Игры закончились, Лети, с тебя хватит.
В доме под стать моему настроению царили тревога и какое-то общее уныние, захватившее даже Марилен.
— Мам, что случилось? — спросила я, спускаясь по лестнице.
Марилен, увидев меня, всплеснула руками.
— Лети, ты ужасно выглядишь. Что с тобой?
— Все хорошо, просто плохо спала. Мам, почему ты такая встревоженная и где отец?
— В кабинете. Беседует с Флатом и генералом Риккерти.