У ворот особняка плавно притормозил «опель» синего цвета. Машиной управлял сам Себастьян Лобато – худощавый мужчина с чёрными усами.
Миша повернулся и взял с заднего сиденья портативный компьютер.
– Ну-с, господа технари, – крякнул он, – будем надеется, что ваша аппаратура не подкачает.
– Только бы у Моники всё получилось, – сказал с беспокойством Юрий.
– Посмотрим, – Соколов включил компьютер, поднял крышку монитора, набрал шифр. На экране замелькали цветные квадратики. – Так, приёмник работает. Остаётся тупо ждать развития событий…
Полётов оглядел дом.
– Миш, а если его кабинет с другой стороны? Сигнал будет?
– Не имеет значения. Расслабься. Курить хочешь?
– Давай…
Они погрузились в молчаливое созерцание монитора.
Прошло не менее получаса, когда заговорил Соколов.
– А представь, что она подстава.
– Кто? Моника?
– Ну, допусти это на минутку.
– Чушь!
– В нашем деле всякое случается. – Голос Михаила звучал едва слышно. Полётов нервно прикусил губу. Соколов бросил на него быстрый взгляд. – Нет, не подумай, что у меня есть основания для подозрений, это я просто для разговора, чтобы было о чём посудачить. Ты не подумай, что я подозреваю её…
– Я и не думаю.
– А у меня всегда одни и те же мысли, когда на встречу иду или вот вроде сегодняшнего дела, – признался Миша. – Всех подозреваю. Ни в чём никогда не уверен.
– Знакомое состояние.
– Нас ведь так учили. Все мозги проедены подозрениями. Не мозги уже, а губка в мелкую дырочку…
Прошло ещё тридцать минут, и тут компьютер издал тонкое пиканье.
– Вот оно! Пошло!
Они оба вперились в экран. Через секунду высветившаяся надпись сообщила, что перекачка файлов успешно завершена.
– Вот и всё! – Миша вздохнул. – Молодец девочка!
Полётов закрыл глаза, пытаясь представить Монику в ту минуту. Как она чувствовала себя? Каких душевных сил потребовалось этой неопытной девушке сделать то, о чём просил её Юрий! «Нет, больше ничего подобного не будет! – решил он. – Пусть, когда-нибудь позже, в доверительной беседе, чтобы ничто не напоминало шпионаж… Но никаких краж документов, никаких чужих компьютеров…»
– Можем ехать, – сказал Соколов.
– Давай подождём? – неуверенно предложил Юрий.
– Чего? – не понял Миша. – Ты её хочешь дождаться?
– Да.
– Юра, ты спятил! Нам посчастливилось провернуть всё так легко, а ты… Как мы будем ждать её? Зачем? Чтобы подвезти её домой? А если здесь наблюдение? На моей машине дипломатические номера! Мы не можем ждать Монику!
– Ты прав, – кивнул Полётов. – Просто я бешено беспокоюсь за неё. А вдруг в последнюю минуту этот Лобато застукает её возле компьютера?
– И чем ты сможешь помочь ей? Да и в чём её могут обвинить? На флешке никаких следов, на руках у Моники нет никаких документов, ничего запретного. А уж придумать она что-нибудь сможет, чтобы объяснит, зачем включила его компьютер.
– Ты прав, Миш, ты прав. Поехали.
– Позвони ей на мобильник. Если что-то не в порядке, ты сразу поймёшь.
Юрия окатила волна злобной ярости на себя. «Как это я сам не сообразил? Зачем всякие глупости предлагаю? Расписываюсь в собственной профессиональной непригодности. Нет, нельзя из любимых людей делать агентов. Это может свести с ума».
Он набрал номер телефона. Моника ответила почти сразу. Ответила бодро.
– Ой, я совсем забыла про тебя! – затараторила она. – Извини, но я сейчас в гостях.
– У тебя всё в порядке?
– Всё замечательно!
Она была возбуждена. Полётову мгновенно передалось её состояние: он не раз испытывал подобный подъём после удачно проведённой операции. «Жизнь прекрасна!» – подумал он и с облегчением вздохнул.
– Я попытаюсь долго не задерживаться, – заверила девушка. – Но ничего обещать не могу. Здесь так хорошо, так уютно. Ты позвони мне часов в десять.
– Ладно… Моника, я хочу увидеться с тобой сегодня… Если получится…
Он сунул трубку в карман и улыбнулся.
– Успокоился? – спросил Соколов.
– Да, всё tip top.
– Вот и чудесно. Ты со мной или высадить тебя где-нибудь?
– Давай на Лас Рамблас. Пройдусь чуток. Расслаблюсь.
– Не переборщи только, расслабляясь.
Моника вернулась домой около одиннадцати вечера. К этому времени Юрий уже вдоволь нагулялся по бульварам и теперь ждал за столиком в пивном баре напротив её дома. Он сразу узнал синий «опель» и усатое лицо Себастьяна Лобато. Девушка выпорхнула из машины, помахала своему провожатому рукой и послала ему воздушный поцелуй.
«До чего же она мила!» – пронеслось в голове у Полётова.
Как только машина скрылась за поворотом, он вышел из бара и быстрым шагом догнал Монику, когда она открывала тяжёлую парадную дверь, украшенную старинными коваными цветами.
– А вот и я! – выпалил он в ухо девушке.
– Как я рада! Если бы я умела выразить словами мою радость!
– Слушай, я так ругаю себя, – он уткнулся губами ей в шею.
– За что?
– За то, что попросил тебя… втянул в это сволочное дело…
– Ничего сволочного, – она повернулась к нему и поцеловала в рот. – И не говори больше таких слов. Ты же не для себя. И я не для себя. Мы для людей… Ведь так?
– Так, так, только не хочу больше тревожиться из-за этих вещей… Не могу даже думать, что ты вдруг попалась бы на этом…
– Всё уже позади. Всё в порядке. Ты не поверишь, но у меня такой душевный подъём сейчас! Будто нашкодила, а меня не поймали. Что-то из детства всколыхнулось.
Они поднимались по лестнице, останавливаясь и подолгу целуясь. Глубина недавних переживаний обострила их чувства до предела. Прикосновения губ пронизывали насквозь, били током, кружили голову. Тёмная лестничная клетка плыла куда-то ввысь, переливаясь мутными мерцаниями проникавших с улицы рекламных огней.
– Я люблю тебя, – шептал Юрий.
– Скорее в комнату! Я вся горю! Нет сил терпеть! Хочу тебя, хочу всего, хочу бесконечно!
***
За прошедший месяц Полётов провёл пять встреч с Джорджем Уоллисом, заверил его в том, что «госпожа Кинжалова готова привезти на международную книжную ярмарку вместе с книгами своего издательства и материалы, которые ждёт Уоллис».
– Это не для меня, – в который раз поправил американец, – а для моего товарища, для его бизнеса.
– Джордж, я не знаком с ним, но знаю тебя. Я согласился помочь тебе, как друг помогает другу. Что касается Кинжаловой, то я объяснил, что это эти бумаги нужны мне для работы. Мне нужны, а не тебе и не кому-то ещё. Для меня она готова на многое, – Полётов многозначительно подмигнул.
В действительности с Катериной разговаривал об этой операции не Юрий, а офицеры контрразведки. Они в общих чертах обрисовали ситуацию и попросили о помощи.
– Что я должна сделать? – Спросила она. – Скажите, чем конкретно я могу помочь? Я ведь ничего не понимаю в таких вещах.
– Во-первых, Екатерина Алексеевна, не рассказывайте никому о нашей встрече. Во-вторых, давайте условимся, что мы установим в вашем кабинете аппаратуру.
– Аппаратуру? Микрофоны?
– Камеры. Для наблюдения.
– Зачем? Не понимаю, – Кинжалова улыбнулась и полжала плечами. – Не понимаю, для чего нужно наблюдать за моим кабинетом.
– Екатерина Алексеевна, человек, который принесёт вам документы и которого нам обязательно надо взять, должен быть под нашим «колпаком». То есть мы должны видеть, как будет происходит передача материалов. Нам лучше, чтобы встреча состоялась у вас в офисе, в вашем кабинете. Если этот человек будет настаивать на встрече в другом месте, пошлите его к чёрту.
– Как?
– Скажите, что вы и так делаете одолжение, согласившись отвезти в Барселону этот груз и что лично вам это вовсе не нужно.
– А если он откажется?
– Будем думать, как вести себя дальше.
– Что ж, вам виднее.
Человек с секретными материалами не стал упрямиться и пришёл в офис «Папирусного дома», как просила Катя. Но дальше произошло непредвиденное.