– Опять шутишь! – Она отодвинулась. – Мы о таких серьёзных вещах ведём речь, а ты…
После этого разговора ничто не изменилось в их отношениях. Полётов старался бывать у Моники по возможности чаще и почти каждый раз оставался у неё на ночь, показывая тем самым, что он был обыкновенным человеком. Некоторое время он не заводил речи о своей работе, чтобы эта тема не тревожила её, зато неоднократно они разговаривали про учёбу.
– Ты зря беспокоишься, – улыбалась Моника в ответ. – Я готовлюсь к экзаменам, постоянно занимаюсь.
– Я принёс тебе деньги.
– Что за деньги? – не поняла она.
– На жизнь. Ты должна уйти с работы, бросить этот отель к чёртовой матери и целиком заняться собой. Работа отнимает у тебя уйму сил.
– Мне трудно решиться на такой шаг. А вдруг я не поступлю? Будет тяжело снова найти место.
– Моника, дорогая моя, – Полётов обнял её за плечи, – ты должна быть уверена в себе и должна верить в мою поддержку. С нужными людьми я переговорил, многие теперь лично знают тебя, они помогут. Ты поступишь, будешь учиться и получать стипендию.
– Ты говоришь об этом так, словно это свершившийся факт.
– Это и есть свершившийся факт, просто он ещё не материализовался. Жизнь вся такая.
– Какая?
– Всё случается намного раньше, чем люди это видят, – Полётов сделал неопределённый жест.
– Не понимаю, – она покачала головой.
– Мы строим жизнь, – попытался объяснить он, – но не столько руками, сколько мыслями. Если мы тверды в наших помыслах, то они материализуются. Если же мысли расплывчаты и невнятны, то они никогда не станут реальностью. Мысль всегда важнее видимых шагов, конкретнее, весомее.
– Ты никогда не рассуждал так. Мне странно слышать это. Мне казалось, что такие слова скорее свойственны людям религиозным, а не материалистам.
– Я пишу книги, Моника.
– И что?
– Черпаю всё из мира, который не предстаёт перед обыкновенными людьми. Это мир тонкий, магический. Как же я могу быть материалистом? Я почти маг, почти волшебник. Идея и слово для меня куда важнее всего остального… Вокруг меня всегда происходит что-то, но люди не видят этого. Даже в безлюдной пустыне рядом со мной будут мои персонажи. Они живее живых.
– Но поступление в университет, пожалуй, относится к реальному миру, а не к фантазиям.
– Да, но мы с тобой уже запланировали это, не так ли? Мысленно ты уже должна быть студенткой. И дабы подтолкнуть тебя к этому, я хочу, чтобы ты уволилась с работы. Вот тебе деньги.
Он положил перед ней на стол толстый коричневый пакет. Моника взяла его в руки.
– Тяжёлый!
Заглянув внутрь, она затаила дыхание.
– Юра! – проговорила едва слышно девушка, побледнев. – Это очень большие деньги! Мне никогда не приходилось видеть такую сумму!
– Я дал тебе деньги не для того, чтобы ты любовалась ими. Тут твоя будущая жизнь. Сиди и занимайся. Завтра же свяжись с гостиницей и скажи, что ты уходишь с работы, – он подошёл к окну и посмотрел на улицу.
Несколько минут Моника сидела молча, затем поднялась из-за стола и остановилась за спиной у Полётова. Он почувствовал, как её руки легли ему на плечи. Тёплые руки на тонкой рубашке.
– Никто никогда не делал для меня столько, – прошептала она, – никто!
Он повернулся к ней и улыбнулся.
– Давай сходим куда-нибудь, – предложил он, и Моника увидела, что его лицо вдруг сделалось усталым.
– Ты чем-то озабочен? – Поспешила спросить она.
– Нет, всё в порядке. Просто задумался.
– Но я же вижу, Юра. Зачем ты утаиваешь что-то от меня?
Полётов поколебался для виду и сказал после паузы:
– Видишь ли, у меня есть трудности.
– Какие? Ты можешь сказать мне? Или это связано с тем самым? – Её глаза стали испуганными. – Какие-то неприятности?
– Нет, никаких неприятностей. Просто трудности. Бывает так, что некоторые вопросы решаются сами собой, но иногда ничего не получается.
– Скажи мне! Тебе станет легче… Или ты не можешь?
– Понимаешь ли, мне нужно каким-то образом прощупать одного высокопоставленного человека, а он не жалует иностранцев, тем более журналистов. Я и так к нему пытался подъехать и эдак…
– Кто это? Неужели у нас есть люди, которых пугают вопросы журналистов?
– Себастьян Лобато.
– Так я же знакома с ним! – радостно воскликнула Моника.
– Ты? – Полётов изобразил удивление. – Откуда?
– Барон представил меня ему.
– Вот оно что!
– А что тебе надо от Лобато?
Юрий сделал вид, что ему не хотелось обсуждать данный вопрос.
– Нет уж ты скажи! – настаивала Моника. – Я всё-таки встречаюсь с ним иногда. Должна же я знать о нём правду.
– Тогда тем более не скажу. Зачем пугать тебя?
– Пугать?
– Видишь ли, у него очень тесные связи с арабским миром, – заговорил Юрий, поколебавшись с минуту. – Есть основания думать, что он снабжает секретной информацией некоторые группировки, близкие к террористическим…
– Но ведь не расскажет он тебе, журналисту, о своих связях с экстремистами.
– Не расскажет. Тут ты права… Поэтому я и хотел попасть к нему на встречу, познакомиться поближе, напроситься домой.
– Зачем?
– Нужно забраться к нему в компьютер, вытащить оттуда всю информацию.
– Залезть в компьютер? Но как это сделать?
– Вот я и ломаю голову, – вздохнул Полётов.
– А ведь Лобато пару раз приглашал меня к себе, но я отказывалась.
– Приглашал тебя? – Юрий внимательно посмотрел на Монику.
– Да, приглашал. Может, мне следует согласиться в следующий раз?
Юрий молчал.
– Почему ты не отвечаешь? – Спросила она.
– Думаю… Мне не хочется привлекать тебя к этому… Нет, я не могу втягивать тебя в наши игры…
– Но я хочу помочь тебе!
– А если тебя схватят за руку?! – Воскликнул он.
– Я хочу помочь тебе, – повторила она твёрдо. – Научи меня, что надо делать.
Полётов знал, что предстояло сделать Монике. В его нагрудном кармане давно лежала дискета, предназначенная для этой операции. Но он всё ещё колебался.
– Сядь рядом, – он опустился на низенькую кушетку и похлопал по ней ладонью.
Моника послушно устроилась возле него.
– Если ты согласишься, – начал он, – то тебе надо добраться до его компьютера и на пару минут остаться там одной.
– И что сделать?
– Вот флешка, её надо поставить в компьютер, включить его и вытащить флешку.
– И это всё?
– Да, больше ничего.
– И что будет?
– С флешки в компьютер попадёт программа, которая через спутник сбросит всю информацию ко мне. Затем программа автоматически ликвидируется. Никаких следов.
– А если в компьютере пароль?
– Не имеет значения. Важно только включить его один раз при подсоединённой флешке.
– Это совсем не сложно, – с облегчением вздохнула Моника. – Я уж думала, что надо будет что-то искать, что-то переписывать.
– Не сложно? А как ты останешься одна, чтобы включить компьютер? Куда ты денешь самого Лобато?
На лице Моники заиграла горделивая улыбка.
– Предоставь это мне. У женщин всегда найдётся пара-тройка маленьких хитростей…
***
Соколов и Полётов подъехали к особняку Лобато минут за тридцать до появления Моники и припарковались неподалёку от ворот. Было ещё совсем светло, но в некоторых окнах уже включился свет.
– Ну, как ты? – Соколов откинулся на спинку кресла и побарабанил ладонями по рулю.
– Нервозно, – ответил Юрий. – Знаешь, Миш, я всегда напряжён, когда конкретного дела касается. Вот если поговорить, развязать кому-то язык, выдоить клиента по максимуму, тут я в своей тарелке. А «моменталки», «закладки» и всё такое прочее мне трудно даются… И всё же когда сам что-то делаю, как-то легче себя чувствую, чем вот так, как сейчас.
– Согласен, – Миша кивнул и мягко щёлкнул зажигалкой, закуривая сигарету, – это как в машине ехать. Самому баранку крутить всегда спокойнее: кажется, что в любой ситуации среагируешь должным образом. А на деле часто выходит, что не самый ты лучший водитель… Ну, вот и они…