Играть на обострение после такого предложения уже не имело никакого смысла и я вновь занял место за столом, включившись в процесс торга.
— Пять приборов последней модели, лицензия на них и на отдельные комплектующие, поставка необходимого оборудования и инструмента, в случае, если аналоги не выпускаются в СССР, конструкторское и технологическое сопровождение вплоть до начала серийного выпуска Асдика здесь у нас. Всё это в обмен на аэрофотоснимки Курэ в любом случае. И выплата неустойки по первой сделке в британской валюте или иных ценностях в полном размере второй сделки, когда японские крейсера будут реально перевооружены.
— Вы так уверены в себе, что хотите получить лицензию на Асдик вовсе бесплатно? — усмехнулся Файербрейс.
— В достоверности всех своих сведений и ценности их для вас нисколько не сомневаюсь. И не надо давить, я и так пошёл на уступки, простив вам "Мерлин".
— Контракт на Асдик, выплата неустойки, в обмен на аэротофотоснимки Курэ и регулярные повторные снимки до окончания постройки японцами кораблей, — полковник торговался как на арабском базаре.
— Не пойдёт. Велик риск нечестной игры с вашей стороны, — заявил я прямо. — Повторный снимок, один, после начала выпуска Асдика в СССР в течение полугода.
— Не понимаю. Что вам стоит? Ведь всё равно будете летать.
— Японский флот нас не интересует. Когда мы сможем иметь на Тихом океане сравнимые морские силы, это поколение японских линкоров будет уже старыми ржавыми корытами. Сведения добыты частью случайно, частью специально на продажу. Нам незачем рисковать, летая над Японией.
— А если мы попросим посмотреть конкретный объект за отдельную плату? — прищурился полковник.
— Обращайтесь, донесу ваше пожелание в высшие сферы, — усмехнулся я в ответ. — Но обещать ничего не могу. И плата, разумеется, вперёд. Давайте не будем отвлекаться на мелочи, прежде чем договоримся о главном.
— Я располагаю необходимыми полномочиями дать согласие на такой обмен, — кивнул мне атташе. — Дело за технической стороной вопроса.
— Отлично. Завтра же внешторг СССР обратится к правительству Англии с предложением подписать контракт на продажу лицензии. В момент подписания договора вы получите интересующие вас аэрофотоснимки. Кстати, не советую вам задирать цену. Лучше согласитесь с нашей. Она будет справедливой. Это, во-первых, ускорит процесс, а во-вторых, деньги вернуть всё равно придётся.
— Странно, капитан. Договариваемся мы с вами, но за вашей спиной явно стоит правительство СССР, — сказал задумчиво Файербрейс. — В связи с этим и с ценой, которую вы упомянули, мне не совсем понятна ваша роль. Какой смысл в посредниках, если можно договариваться напрямую? Ваше присутствие должно быть оправдано хотя бы тем, что именно ваша сторона согласится с названной нами ценой.
— Вы хотите получить от меня секретные сведения и ещё и подзаработать на этом? Напрасно. Без моего участия вам придётся рассчитываться тем, что действительно, — это слово я произнёс с явным нажимом, — необходимо правительству СССР. А не каким-то там Асдиком или "Мерлином". Ведь речь идёт о выживании Британской империи, не больше и не меньше. По сравнению с этим я, лично, весьма скромен в своих запросах. Поэтому цена будет нашей и таково моё последнее слово.
— То есть вы…
— То есть я хочу сказать, — перебил я полковника, — что лучший способ заставить кого-либо действовать так, как выгодно тебе — убедить его, что это нужно именно ему. И в разговоре в высших сферах мне потребуются аргументы. Я удовлетворил ваше любопытство?
— Но зачем вам, в таком случае, "Мерлин"? Ведь вы, насколько я знаю, работаете в другой сфере и наш мотор — ваш прямой конкурент.
— Во-первых, нашлись более ловкие люди, которые сумели меня отодвинуть от той сферы, о которой вы упомянули. Мне доставило бы немало удовольствия создать им некоторые сложности. Во-вторых, "Мерлин" — хороший способ заработать, не прикладывая усилий. Я мог бы получать отчисления с каждого серийного мотора только потому, что сыграл в приобретении лицензии на него ключевую роль. Но наша вторая сделка оказалась лично для меня ещё лучше. Деньги платит правительство СССР, а получаю их, в конечном счёте, именно я, все сразу и гораздо быстрее. Ведь мы уже договорились, полковник? — протянул я через стол руку.
— Пожалуй, да, — пожал её Файербрейс в ответ.
— В таком случае, я вас покидаю. До новых взаимовыгодных встреч, — с этими словами, забрав "картинку" с Хиросимой, я встал и, не оборачиваясь, вышел. На улице крепкий вечерний мороз сразу принялся щипать меня за нос и за уши, норовя забраться под шинель, но я шёл, закурив папиросу, чтоб не возиться с трубкой, и думал. Вот ведь ирония, но знай полковник Файербрейс, что я отдал бы ему всё даже бесплатно, то никогда бы со мной не связался. Вот и пришлось честному человеку, которым мне приятно было себя считать, разыгрывать алчность и иные некрасивые черты характера. Да, тяжёлая эта работа, из болота тащить бегемота! Особенно, когда это вообще тебе не нужно, а бегемот только и думает, как бы тебя затоптать.
Через два дня контракт по гидролокаторам был подписан, что вызвало бурные прения в британском парламенте, который обиделся, что его не поставили в известность. Вызванные туда "на ковёр" лорды Адмиралтейства оправдывались именно моими словами: беспрепятственное торговое мореплавание для Великобритании всё, подводные лодки являются для него угрозой, следовательно, распространение по миру противолодочных средств есть благо.
Ну, а я потирал руки в предвкушении того, что заложенные в сентябре подлодки, а главное, первые сторожевики "моих" проектов будут гарантированно оснащены гидролокаторами, пусть пока импортными. А значит, на них, на зарезервированные места, можно установить и испытать, выбрав лучший вариант, реактивные бомбомёты РНИИ, которые я видел на отстреле в Ленинграде. Ракетчики тогда хвалились своими достижениями, показав несколько вариантов РГБ, самый тяжёлый из которых нёс на 20 кабельтовых на двигателе РС-132 135-киллограммовый заряд с эффективным радиусом поражения ПЛ в пять метров, как и большая глубинка ББ-1. Поражение цели, направление и дистанция до которой должны были быть заранее известны, достигалось залпом из двух курсовых установок по четыре направляющих. Гидростатические взрыватели бомб при этом были отрегулированы с шагом 15 метров, полностью перекрывая залпом глубину до 100 метров, на которую были способны погружаться отечественные лодки.
Но эти образы были, конечно, лишь дополнением к основной программе, главным номером которой была артиллерийская баржа, переделанная из десантной, грузоподъёмностью в 300 тонн, вся утыканная направляющими 280-миллиметровых снарядов. Каждый такой подарок нёс 100-килограммовую осколочно-фугасную БЧ с повышенным коэффициентом наполнения, превосходящую по мощности 203-миллиметровый снаряд, и был укомплектован четырьмя ракетными двигателями 132-х миллиметрового калибра по пакетной схеме. Баллистика этого боеприпаса полностью совпадала с таковой же у удлинённого "неавиационного" варианта РС-132 и давала максимальную дальность выстрела в сорок кабельтовых или почти семь с половиной километров. А вот кучность, благодаря раскрываемому косопоставленному оперению, "закрученным" вокруг оси снаряда двигателям и спиральным направляющим, была заметно лучше "бюджетного" 132-мм снаряда, который решили не усложнять и не повышать его цену "излишествами".
Показательные стрельбы на Ладожском озере, как раз в тех местах, где я присутствовал на учениях Батумской бригады МП, произвели сильное впечатление даже на меня. Вначале юркие торпедные катера поставили дымзавесу, под прикрытием которой баржа, развивая почти 20-узловый ход, вышла на дистанцию выстрела. Несколько десятков секунд на "чистой" воде для прицеливания всем корпусом и корректировки по данным дальномера установок прицела, и в сторону берега полетели снаряды, выпускаемые, благодаря большим размерам пусковой платформы, с немыслимой скорострельностью. Впечатление было такое, будто какая-то адская туча вдруг, вопреки всем законам физики, пролилась в небо огненным дождём. После этого, отстрелив вперёд по курсу дымовые буи, баржа развернулась и опять спряталась в завесу, которой её прикрывали катера.