Так, Люлька, работая самостоятельно, неуклонно повышал высотность авиационных дизель-моторов. Тем более, что после того памятного совещания к нему был проявлен интерес на самом высшем уровне. Добавив сперва вторую ступень компрессора с интеркулёром, потом, объединив темы с ЦИАМ, повысил производительность добавив институтский редуктор перед колёсами нагнетателя и, за счёт некоторого снижения мощности мотора из-за повышенного сопротивления на выхлопе, он к концу осени 1937-го последовательно получил 12, а потом и почти 13 с половиной километров рабочей высоты для БОК. Эти показатели не были рекордными, летали иные и выше. Но недолго, а БОК мог держать такую высоту постоянно. Пока не кончится топливо.
В практическом плане это вылилось уже в декабре в снимки дока, сделанные с десятикилометровой высоты, в котором был заложен "Ямато". Несмотря на то, что эллинг был на четверть крытым, скрывая носовую часть строящегося линкора, сверху размах работ был виден отчётливо. Маски, развешенные японцами на силовых конструкциях кранов, от авиаразведки не защищали совершенно. За почти два месяца с момента закладки японцы успели смонтировать наружную обшивку и силовой набор днища, что позволяло опытным кораблестроителям судить об обводах и размерах линкора. Причём в СССР водоизмещение этого корабля, при предполагаемой осадке 9-10 метров, оценили даже выше 70 тысяч тонн.
Фотографии крейсеров были сделаны с ТБ-7 ещё летом. Причём всего с двухкилометровой высоты. Японцы что-то заподозрили, перестав освещать верфи по ночам, но конкретных претензий никому не предъявили. Похоже, сами не были до конца уверены, что им не почудилось, будто в темноте кто-то пролетел.
К моему глубокому сожалению и разочарованию, замены артиллерии главного калибра зафиксировано не было, что послужило поводом для Лаврентия Павловича весьма резко отозваться о моих "аналитических" способностях. "Наверху" доверие к моим словам тоже было серьёзно подорвано, благодаря чему я оказался в стороне от "политики" на протяжении всего второго полугодия. Но нет худа без добра, благодаря этому я мог сосредоточиться на СТТ, который стал моей палочкой-выручалочкой. Пока я занимался танком, меня не трогали, ждали результатов работы, а там и портрет "Ямато" подоспел.
Несмотря на то, что с крейсерами я поторопился, кое-какие дивиденды СССР для себя из "первой части Марлезонского балета" извлёк. Японцы обменялись с англичанами высылками дипломатов, что было лучшим доказательством, что план "Кукушка" работал. Жаль было, конечно, что запрошенный мной Асдик проплывал мимо. Плевать. Года через два-три у нас гидролокатор точно уже будет свой и в серии. Работы на "Морфизприборе" на месте не стоят. К тому же ещё можно было попытаться заполучить английский прибор в обмен на "Ямато".
Справедливости ради надо сказать, что первым подумал об этом не я, а Лаврентий Павлович. Посовещавшись наверху, он вызвал меня и, приказав напомнить о себе англичанам, инструктировал меня, выслушивая встречные замечания, добрых два часа, что именно и как я должен был говорить. Мы условились, что вести себя я должен естественно, в нагловатом "любимовском" стиле, поэтому, как услужливо подсказала память, хранящая всякие бесполезности, аккурат под католическое Рождество я сам заявился на Софийскую набережную в посольство заклятых друзей, оставил визитку с временем и местом встречи и был таков.
Вечером, как и было назначено, к семи часам в ресторан гостиницы "Москва" прибыл Файербрейс и, найдя меня взглядом, уселся без приглашения ко мне за столик.
— Надо же, я думал, что вас, полковник, давно сменили за нерасторопность, — проворчал я, не здороваясь.
— Увы, вынужден по-прежнему торчать в этой жуткой холодной дыре, — в тон мне ответил атташе.
— Со стороны ваших начальников очень мудро избрать для вас именно этот способ наказания, коли уж вы сами бездарно упускаете прекрасную возможность продвинуться по службе, — не полез я за словом в карман.
— Если вы имеете в виду ту дезинформацию, которую вы мне дали, то можете позлорадствовать, — спокойно согласился со мной британский атташе. — Но имейте ввиду, что больше с нашей стороны выгодных предложений вы уже не получите. Репутацию надо блюсти, а вы свою уже подорвали. Считайте, что эта встреча для вас — последний шанс, который мы даём вам, чтобы вы смогли нас заинтересовать.
— Ну зачем же так, полковник? — усмехнулся я в ответ. — Я вам искренне сочувствую, понимаю, как трудно искать чёрную кошку в тёмной комнате. Кстати, она там всё-таки есть, несмотря на то, что ваши нерадивые шпионы её не нашли. Это целиком ваши проблемы. С моей же стороны все условия сделки выполнены. Вы же почему-то решили, что можно не расплачиваться за неё. Так что это не мой, а ваш последний шанс показать себя достойной сотрудничества стороной.
— Не валяйте дурака, фотографии японских крейсеров последней серии уже напечатаны даже в газетах, — скривился Файербрейс. — Ничего с их артиллерией не произошло в ходе ремонта. Вы же не будете этого отрицать?
— Адмиралам Страны Восходящего Солнца незачем спешить, — ответил я, откинувшись на спинку стула. — Головной линкор последнего поколения только заложен, на его постройку уйдёт года три или четыре минимум. А крейсера… Перевооружить их, если это заранее предусмотрено при постройке — дело недель, максимум, месяца. Зато, когда это произойдёт, можно быть уверенным, что Япония полностью готова к рывку.
— Что вы имеете в виду? — нахмурился британец.
— Просто я видел то, что японцы строят в доке в Курэ. И, кстати, готов, за соответствующее вознаграждение, показать и вам. Не верите? — сделав предложение, глядя на скептическое выражение лица работника британского посольства, я усмехнулся. — Вот полюбуйтесь, — с этими словами я выложил на стол большой конверт желтоватой вощёной бумаги без каких-либо пометок.
— Что это? — спустя пару минут спросил меня Файербрейс, рассматривая фотографию.
— Ерунда, ничем не примечательный городишко Хиросима на побережье Внутреннего японского моря. Курэ будет, уверяю вас, гораздо, гораздо интереснее. В СССР, исходя из этой информации, уже сделали кое-какие чрезвычайно важные выводы. Уверен, в Англии её тоже оценят по достоинству, что не может не отразиться на вашей карьере самым благоприятным образом.
— И что же вы хотите? — по-прежнему не отрываясь от аэрофотоснимка спросил меня атташе.
— Во-первых, исполнения ваших обязательств по нашей первой сделке. А вторую готов с вами заключить в обмен на продажу Англией СССР лицензии на авиационный мотор Роллс-Ройс "Мерлин".
— Исключено! — хлодно ответил англичанин. — Мы платим только за факты. А ваши выдумки о крейсерах ничем не подтверждены! Аэрофотоснимки Курэ мы готовы приобрести, но вам следует, как говорят в России, урезать осетра. Роллс-Ройс частная фирма и правительство Англии не вправе приказывать ей что-либо продавать.
— Ну, раз так, то мы не договоримся. А выгодно продать известные мне сведения я найду кому. Например, тем же американцам. Или вашим же оппозиционным политическим деятелям. Надеюсь, следующее правительство Англии, которое сменит действующих недотёп и крохоборов, которые строят грандиозные планы, не видя, что происходит под носом, будет более заинтересовано в процветании собственной империи и более расположено к сотрудничеству. И вашу роль в том, что Великобритания оказалась последней в мире страной, которая узнала нечто жизненно важное именно для неё, я не буду скрывать. Спокойной вам ночи, полковник, — с этими словами я начал подниматься со своего стула.
— Это угроза?
— Это реальность. Куш срывает тот, кто знает прикуп, а не тот, кто блефует натуральнее.
— Вы напрасно думаете, что я буду вас останавливать, если вы собрались уходить, — заметил Файербрейс. — Одного такого случая мне вполне достаточно. Если не будете горячиться, то я смогу вам предложить желаемый вами Асдик в обмен на аэрофотоснимки Курэ. Разумеется, в том случае, если на них будет нечто действительно важное.