— Но ведь он хорошо устроился. Подружка, квартира, наследство.
— До мотивов, которые им двигали, мы ещё докопаемся.
— Кстати, о том, что он хотел смыться, свидетельствует также продажа садового участка.
— Всё проверим. Я свяжусь с компетентными людьми. Кроме того, выясним, была ли у Люка возможность поехать в Берлин и там ездить от почтамта к почтамту на машине.
— Мы? — спросил Ольбрихт с преувеличенным интересом.
— Вы, — отрезал старший лейтенант. — Соберите также сведения в салоне «Фигаро». Не буду возражать, если используете повод для приведения в порядок своих волос. Ольбрихт ухмыльнулся, но сразу же снова стал серьёзным.
— Может быть, Люк вовсе не знал, что на его счёте нет денег? Как вы думаете?
— Но ведь, кроме него, никто не снимал деньги со счёта.
— Это ни о чём не говорит. Может быть, кто-то не положил деньги на его счёт. Кто-то, на кого он надеялся и кто его надул.
— И убил, — добавил Симош. — Такой вариант возможен. Итак, рано утром вы едете в Берлин тем же путём, что и Люк, разговариваете с почтовыми служащими, показываете фотографии.
— Чьи?
— Каждого, кто, как мы установили, является знакомым Люка.
Шурин Вольфрам Готенбах, директор Шиффель, который хотел
купить садовый участок Люка, Дирк Кройцман, который посредничал в этой сделке, фройлайн Мануэла Заниц. И минуточку… — Симош встал, подошёл к официанту и спросил, где можно позвонить по телефону. Он набрал номер домашнего телефона вахмистра Шульца.
— Да, слушаю, — ответил заспанный голос.
— Извини, Райнхард, — сказал Симош. — Сон перед полуночью, как известно, самый здоровый, но мне срочно нужно кое-что узнать. Когда фройлайн Заниц пришла к тебе, в участке находилось несколько задержанных парней и один из них оказался знаком с нею. Кто это был?
— Понятия не имею. — Слышно было, как Шульц зевает.
— Ну подумай.
— А, вспомнил. Она знакома с Андреасом Билеке.
— Через Люка?
— Она сказала, что раза два Люк приводил его домой.
— Тебе что-нибудь о нём известно?
— Молодой человек, двадцать с небольшим. Задержан впервые. Очень любит разевать рот. Когда подростки устроили из парка туалет, его с ними не было, он появился позже, но стал разыгрывать перед нами такого смельчака и говорить такие глупости, что пришлось забрать его с собой. Работает он водителем грузовика. Где — не помню.
Вернувшись к Ольбрихту, Симош сказал:
— Соберите информацию о некоем Андреасе Билеке и возьмите с собой в Берлин также его фотографию. Кроме того, необходимо установить имя бывшей приятельницы Рандольфа. Попытайтесь побольше разузнать о ней и достаньте её фотографию тоже.
Они допили пиво. Симош расплатился.
— Завтра воскресенье, святой день, — вздохнул лейтенант.
— У вас ещё останется время постирать свои рубашки. А теперь простите меня. Мой план предусматривает ещё посещение одного директора и одного бара.
6
В ответ на слова «криминальная полиция» Юстус Шиффель, бросив на посетителя быстрый вопросительный взгляд, предложил ему войти. Старший лейтенант поблагодарил, снял пальто и шапку, с интересом рассмотрел свежепроделанную дырку в стене и последовал за хозяином квартиры в гостиную.
На полу лежал толстый мягкий ковёр. Изысканная, тщательно подобранная мебель должна была производить впечатление на любого посетителя. Особым предметом роскоши являлась печь из старинных изразцов, расписанных пейзажами.
— Ей около ста лет, — пояснил Шиффель. — Иногда я смотрю на неё и думаю, что, несмотря на свою старость, она не стала менее красива. А человек…
Хозяин дома жестом предложил посетителю сесть в кресло. Симош сел и стал молча, внимательно разглядывать директора. Высокий, широкий лоб, чётко выраженный затылок, тяжёлый подбородок. Тем временем Шиффель наводил порядок на секретере, заваленном заметками, чертежами, скоросшивателями.
— Вы работаете даже в субботу? — начал старший лейтенант. Он редко сразу сообщал причину своего визита — адаптировался к обстановке.
— Иногда я работаю до поздней ночи, — ответил директор и, подмигнув, добавил: — Я тщеславен. Раз достиг поста руководителя, хочу стать хорошим шефом. И хотя имею освобождение по болезни, не могу отложить работу. Только прошу вас, не выдавайте меня никому. — Он сложил бумаги в ящик секретера и достал два бокала. — От глотка красного вина вы наверняка не откажетесь?
— Почему я должен отказываться? — Симош улыбнулся. — Моя служба тоже рождает жажду.
Шиффель принёс бутылку малаги.
— Господин Шиффель, — начал старший лейтенант. — Вы, хотели приобрести земельный участок?
— Да. Я присмотрел себе участок на берегу реки с гаражом и даже с яхтой.
— Кто продавец?
— Олаф Люк.
— Продажа уже состоялась?
— Мы договорились. Однако господин Люк, кажется, не торопится.
— То есть?
— Он обещал вчера вечером быть у меня со всеми необходимыми документами. Я уже занял очередь к нотариусу, на один из дней будущей недели. К сожалению, господин Люк не сдержал слова, не пришёл.
Шиффель поднял бокал, призывая Симоша присоединиться, и они вместе выпили.
— Откуда вы знаете Люка?
— Мы познакомились через электрика нашего предприятия, Кройцмана. Он мне намекнул, что продаётся садовый участок, и я сразу ухватился за идею купить его. Господин Люк, кроме всего прочего, отличный парикмахер. Ловкий, обходительный, приятный. — С лёгкой гримасой Шиффель добавил: Непонятно, почему он до сих пор не даёт о себе знать.
— Люк вчера вечером был убит.
— Убит?!
— Его убили и закопали на том участке, который вы собирались купить.
Шиффель побледнел. Старший лейтенант ожидал, что он начнёт оправдываться, доказывать, что не заинтересован в смерти Люка, но директор молчал.
— Если вы знаете что-нибудь ещё о Люке и круге его знакомств, то должны мне рассказать.
Оцепенение, охватившее Шиффеля вначале, постепенно уступало место какой-то беспомощной расслабленности.
— Вряд ли я смогу вам чем-нибудь помочь, — сказал он. — Знаю лишь одно: если Люка убили до двадцати часов, у меня нет алиби.
— Где вы всё же были?
— Здесь, в этой комнате. С компрессом лечебной грязи «Фанго» на плечах, закутанный в шерстяной плед. Это рекомендованное мне врачом средство борьбы с артрозом. У меня был такой вид, в каком лучше не показываться ни друзьям, ни знакомым. В последние дни я чувствовал себя так плохо, что врач был вынужден дать мне освобождение от работы.
— К вам никто не приходил, кто мог бы засвидетельствовать, что вы находились дома?
— Визит ко мне несколько запоздал. У меня есть алиби лишь с двадцати часов пятнадцати минут.
— И кто же к вам приходил?
— Коллега Кройцман. Я попросил его провести освещение в перестроенную ванную комнату.
— Вам ничего не бросилось в глаза в поведении Кройцмана?
— Трудно сказать… — медлил Шиффель. — Я недостаточно хорошо его знаю, чтобы сразу заметить разницу в его поведении. Но он показался мне возбуждённым. Он был похож на человека, который делает одно, а думает о другом. Это отметила также моя знакомая, фрау Лампрехт, которая заглянула ко мне позже. Она заведующая кадрами на нашем предприятии, поэтому также знает Кройцмана.
— Вы обещали ему вознаграждение за посредничество в сделке?
— Он друг господина Люка… — Директор умолк. — Был его другом. Господин Люк полагал, что это, мол, его дело, что он сам…
— Вы не знаете, не ездил ли Кройцман в последнее время в Берлин?
— Этого я не знаю. У меня своих дел по горло.
— А вы сами когда в последний раз были в Берлине?
— Мой артроз едва позволяет мне доковылять до кабинета врача, — ответил Шиффель с прискорбной улыбкой.
Симош поднялся и поблагодарил за сведения. Он стоял уже в дверях, когда директор спросил его с сомнением:
— Олаф Люк закопан на своём участке?
Симош второпях кивнул.