— Эта девушка не стала бы кончать с собой, — говорил капитан Эверет. — Она была так весела сегодня за обедом, вы все смеялись и шутили.
Кандида тихо сказала, что она не говорила про самоубийство, но он продолжал!
— Помяните мое слово: девица Фрезер преблагополучно пребывает где-нибудь по тому, что я о ней слыхал, она имеет привычку прятаться в необычных местах. Пойдем, посмотрим. Не стоит беспокоить остальных пассажиров. Мы найдем ее, не беспокойтесь.
Капитан ходил и смотрел, пока солнце не поднялось высоко над горизонтом; его помощники обыскивали пароход; но Розмери Фрезер не нашли. На этот раз она не спряталась для любовного свидания в каком-либо потайном месте на «Американском Дипломате».
«Розмари Фрезер, 19-ти лет», — записал капитан Эверет в книгу под датой 21-го сентября, — «без вести пропала».
Мисс Гильдегарда Уизерс долго сидела с Кандидой.
— Я могу понять, что стыд по поводу действительного или воображаемого прегрешения мог довести ее до самоубийства, — соглашалась учительница. — Но я не понимаю, почему она ушла, не оставив записки, или почему она вырвала половину страниц этой маленькой книги.
На коленях у нее лежал дневник Розмери в кожаном переплете.
— Розмери взяла с собой все, что она написала, — сказала Кандида. — Она не хотела, чтобы кто-нибудь прочел тайны ее сердца. Она не хотела, чтобы кто-нибудь знал, кто был тот человек, из-за которого она потеряла то, что называют ее «добрым именем».
Мисс Уизерс поглядела на загорелое лицо девушки.
— Вы знаете, кто это был?
Кандида только покачала головой.
— Я могла бы догадаться, — сказала она, — но я не хочу.
В это время Том Хаммонд как раз поднял свою растрепанную голову с подушки и увидел, что его жена Лулу стоит в дверях.
— Я не слышал гонга, — сказал он веселым голосом, но умолк, заметив выражение ее лица.
— Вам, пожалуй, следует знать, — сказала она не своим голосом, — что Розмери Фрезер упала за борт этой ночью. Я думала, что это может вас заинтересовать.
И она захлопнула дверь каюты.
Достопочтенная Эмилия была так занята устройством импровизированной клетки для птицы, что не сразу поняла значение вестей. Тобермори мрачно смотрел со своей подушки, не отрывая взгляда от птицы, которая, по всем правилам, принадлежала ему. Снегирь терпеливо ждал, чтобы свершилась его судьба.
— Бедная девушка, — сказала Эмилия. — Уж эти американки!
Эти же слова она повторила за завтраком своему племяннику, Лесли Реверсону.
— Я рада, что ты не путался с подобной девушкой, — заметила она.
Молодой Реверсон ответил, что если он не путался с Розмери, то это был вина Розмери, а не его.
Доктор Уэйт совершенно не мог завтракать. Он все время потирал свою лысую голову.
— Как же это? — повторял он. — У нее не такой вид.
— Не какой вид? — спросила вдруг мисс Уизерс.
— Не такой вид, чтобы она стала кончать с собой.
— А что, если она не покончила с собой? — сказала учительница и встала из-за стола. Она прошла на палубу. Прежде всего, она направилась к тому месту, где в последний раз видела Розмери. Она постояла там некоторое время и спустилась вниз. «Кажется, у меня появляются навязчивые идеи, — говорила она себе. — Почему бы самоубийству не быть простым самоубийством? Особенно раз мисс Норинг говорит, что девушка боялась, как бы полковник и его жена, знакомые с ее отцом в Буффало, не распустили по свету эту сплетню и как бы ее с позором не отозвали домой с кругосветного путешествия».
Это могло быть достаточным поводом для самоубийства такой чувствительной натуры, как Розмери, в первый раз в своей жизни вышедшей из под родительской опеки. И все же...
Мисс Уизерс вдруг остановилась. Человек в синей морской форме стоял у перил и из его пальцев сыпалось что-то белое, подхватываемое ветром. Она подошла и увидела, что это был Питер Ноэль.
— Занимаетесь уборкой? — спросила она.
— Да, таково преимущество парохода, — ответил Ноэль. — Все, что не нужно, прямо бросаем за борт. Я избавляюсь от старой колоды карт. Следовало уже несколько недель тому назад ее выбросить.
Он вежливо улыбнулся и ушел. Мисс Уизерс осталась стоять у перил, глядя на струи воды, рассекаемые мощными винтами. Где-то там, к западу, была Америка, и там, за линией горизонта, стройная девушка в белом нашла себе холодную могилу. И вдруг мисс Уизерс заметила маленький комочек бумаги, меньше почтовой марки, крепко прижатый ветром к влажному металлу перил. Она взяла его в руки, и снова стала ходить. Вернувшись к себе в каюту, она стала разглядывать клочок бумаги. Он этого стоил. Никогда еще мисс Уизерс не видала игральных карт из белой тонкой почтовой бумаги с голубыми линиями, никогда она не видела, чтобы на карте было нацарапано: "озме".
Полчаса она старалась придумать, отрывок какого слова это может быть. Наконец, она положила бумажку в свою сумку и позвонила миссис Снокс. Пароходная прислуга явилась немедленно. Мисс Уизерс заказала себе ванну, а затем, вынув из сумки бумажку в пять долларов, добавила.
— Я прошу вас сделать для меня еще что-то.
Мисс Снокс за пять долларов была готова на что угодно. Глаза ее расширились, когда она услышала инструкцию мисс Уизерс. "Что бы я ни делала и где бы я ни была, придите и скажите мне".
Через полчаса мисс Гильдегарда вылезла из ванны, оделась и направилась к двери, на которой была дощечка с надписью «Капитан».
Капитан Эверет сидел за своим столом и вид у него был мрачный. Перед ним лежала копия телеграммы, только что полученной по радио от его начальства в Нью-Йорке:
«Приложите все усилия выяснить тайну девицы Фрезер. Родители неудовлетворены и очень влиятельны. Жаль, что не повернули и не спустили лодки. Представьте полный отчет сюда и в Лондон».
— У меня было одно предложение, — начала мисс Уизерс. — Нельзя ли было бы выяснить, где находились некоторые пассажиры в тот момент, когда Розмери Фрезер, по-видимому, упала за борт?
— Что? — с неудовольствием отозвался капитан, — вы подозреваете?... Вы хотите сказать?..
— Я пока ничего не подозреваю, — ответила мисс Уизерс. — Но если бы мы знали, где были пассажиры, мы могли бы что-нибудь выяснить из того, слышал ли кто-нибудь всплеск или нет.
Капитан Эверет покачал головой.
— Это только встревожило бы пассажиров, — сказал он. — Они решили бы, что проверяют их алиби. К тому же, если бы кто-нибудь услышал что-нибудь, он уже об этом рассказал бы.
— Есть другие способы убить кота, кроме как обкормить его маслом! — загадочно заметила мисс Уизерс и обиженно удалилась. Она, однако, не оставляла своей идеи.
Когда все собрались за столом к завтраку, она подняла разговор о судьбе Розмери. Большинство сходилось на том, что она покончила с собой от стыда, но Лесли Реверсон высказал предположение, что она случайно упала за борт.
— У меня есть идея, — сказала мисс Уизерс. — Давайте, сообразим, где мы все находились между без четверти одиннадцать и пятью минутами двенадцатого. Как будто, за это время девушка упала за борт. Может быть, кто-нибудь находился недалеко от правого борта парохода? Если это так, и если никто не слышал всплеска, это значить, что либо она упала через противоположный борт, либо что это случилось в другой час.
Сидевшие за докторским столом переглянулись. Лулу Хаммонд первая нарушила молчание.
— Я не слышала ничего, — сказала на. — Я легла в постель и заснула. Спал также наш милейший Джеральд, радость и гордость дома Хаммонд.
Лесли Реверсон старался припомнить, но мог только сказать, что он прошел в бар и что тот почему-то оказался закрытым. Он взял книгу из библиотеки и пошел читать в свою каюту. Достопочтенная Эмилия сообщила, что около одиннадцати часов она была на кухне, чтобы достать хлебные крошки для своего нового любимца.