— А когда мы с тобой заведем ребенка? — вдруг спросила Надя. Герман засмеялся в ответ и посмотрел на жену.
— Зачем тебе?
— Неужели ты не хочешь о ком-то заботиться, кого-то любить, баловать, воспитывать…
— Я тебя люблю и балую, — ответил Герман и обнял Надю. Она отстранилась.
— Так что же, ты совсем не хочешь иметь детей?
— Нет. Зачем мне лишняя обуза? Я хочу жить в свое удовольствие, ни от кого не зависеть, и, слава Богу, у меня хватает на это денег, а на детей тратить — с какой стати?
Надя вздохнула и замолчала. Ей стало очень грустно. Она прошлась по комнате, подошла к своему туалетному столику и принялась лениво перебирать драгоценности. Герман подошел к ней.
— Чего тебе не хватает? У тебя есть все, о чем другие женщины даже мечтать не могут, а ты все время такая печальная.
— Ты не замечаешь, что ты очень изменился в последнее время, — задумчиво сказала Надя, — раньше ты не был таким жадным и алчным, раньше ты был способен на всякие выдумки, рискованные затеи…
Она намекала на их первую встречу, однако Герман понял это по-своему.
— Я и сейчас способен на рискованные затеи, и скоро я тебе это докажу, — самодовольно произнес он.
— Что ты имеешь в виду? — испугалась Надя.
— Да наклевывается тут одно дельце; если получится — можно будет всю жизнь больше не работать, не связываться со всяким барахлом, ведь тебе это очень не нравится, правда?
Надя хотела что-то сказать, но Герман остановил ее:
— Не бойся, все будет шито-крыто, волноваться нечего.
Больше он говорить на эту тему не стал.
2
Прошло еще несколько месяцев. Однажды вечером Надя пришла домой из парикмахерской и увидела, что Герман ходит по дому и ворчит себе под нос:
— Ну и дурак, это же надо было так вляпаться! Ну и дурак…
— Куда это ты вляпался? — спросила Надя.
— Да не я, а твой приятель Вадим. Я как раз решил позвонить ему, спросить, как дела, а там оказались такие дела…
Надя побледнела.
— Что у него случилось? — произнесла она дрожащим голосом.
— Помнишь, у него жена была беременная? Так вот, у нее оказался порок сердца, но это обнаружилось уже в больнице, когда она рожала, а ты сама знаешь, какая у нас медицина. Сначала думали, что умрет и она, и ребенок, но ребенка все-таки удалось спасти. А она умерла. Так что теперь Вадим — отец-одиночка. Ну и дурак! Я ему говорю, отдай ты ребенка в детдом, зачем он тебе нужен, а он трубку бросил.
Некоторое время Надя стояла молча, словно о чем-то сосредоточенно думая. Наконец она приняла решение и твердым голосом сказала:
— Я еду в Москву. Я должна быть рядом с ним.
— Ты что, с ума сошла? Так я тебя и отпустил!
— А я не спрашиваю, отпустишь ты меня или нет, я говорю, что я еду к Вадиму, потому что я всегда любила его и только его, потому что он очень много для меня сделал, и сейчас, когда ему плохо, я обязана и хочу быть рядом с ним! — закричала Надежда.
Такого поворота событий Герман не ожидал. Он подошел к Наде, которая уже начинала укладывать свою дорожную сумку, и, ни слова не говоря, коротко ударил ее по лицу. Надя села и заплакала. Герман взял у нее из рук сумку.
— Интересно, что ты собираешься брать с собой и на какие деньги ты поедешь, — ухмыльнулся он, — у тебя нет ни копейки. В этом доме все мое, все твои тряпки куплены на мои деньги, и ты тоже моя… моя жена, — поправился он, видя, каким испепеляющим взглядом смотрит на него Надежда.
— Да, ты прав, все вещи здесь принадлежат тебе, ты хозяин над ними, — заговорила она глухим голосом. — Но я — человек свободный, и если ты думаешь, что купил меня этими тряпками и побрякушками, ты ошибаешься. Мне от тебя ничего не надо, но и жить с тобой я больше не могу, — твердо закончила Надя.
Герман стоял и смотрел на нее, словно только сейчас поняв, что он наговорил, но было уже поздно. Не давая ему опомниться, Надя, как была, в одном платье, выскочила на улицу, поймала такси и велела водителю ехать на Московский вокзал. В кармане у нее было десять рублей: этих денег могло хватить на билет, но надо было еще расплатиться с таксистом… Сбивчиво, путаясь в словах, Надя принялась объяснять молодому шоферу, что у ее друга умерла жена, остался маленький ребенок, и она едет ему помогать, но денег у нее нет, так как ее выгнал муж. Водитель, вероятно, ничего не понял из ее объяснений, однако, высаживая ее, махнул рукой и денег не потребовал.
Билетов в кассах уже не было, но Надя уговорила одну проводницу посадить ее в поезд за десять рублей. Проводница велела ей сразу лезть на третью полку и прятаться за матрасами, чтобы ее не заметил бригадир поезда. Не успела Надя это сделать, как вдруг она услышала знакомый голос:
— Надя! Ты где? Я все равно найду тебя! Надежда! — Это был Герман.
Надя получше спряталась за матрасами, и вскоре услышала, как Герман пробежал искать ее дальше.
3
Утром она была в Москве. Телефон Вадима Надя запомнила еще в день своей помолвки с Германом. Попросив у какой-то женщины монету, она набрала номер… Вадим был дома. Казалось, он совсем не удивился ее звонку. В голосе Вадима слышалась только усталость.
Через час Надя уже была там. Малыш спал. Надежда с Вадимом медленно подошли к кроватке и остановились. Надя подумала, что все эти годы они хотели с Вадимом серьезно поговорить, но все никак не получалось; теперь же, когда случай представился, оказалось, что никаких слов не нужно, они все сказали друг другу одним единственным взглядом.
В это время ребенок проснулся и заплакал. Вадим засуетился, схватил рожок, вытащил малыша из кроватки, но тут рожок упал и разбился. Вадим побежал за тряпкой, вернулся, взял другой рожок и хотел бежать на кухню его греть, но Надя остановила его.
— Вытри пол, а я займусь ребенком, — сказала она и взяла малыша на руки. Через минуту тот успокоился и начал сосать соску.
Теперь Надежде с Вадимом опять было некогда поговорить: ребенок отнимал очень много времени и у нее, и у него. Герман также не хотел оставить Надю в покое; он досаждал телефонными звонками, несколько раз приезжал в Москву и пытался уговорить Надю уехать с ним, а один раз даже пытался увезти ее силой, но Вадим был рядом и не дал ему этого сделать.
Так прошло около года. Мальчик называл Надю мамой, и они были счастливы втроем. Звонки Германа прекратились. Теперь стало ясно, что Вадиму и Наде необходимо пожениться, чтобы ей усыновить мальчика и окончательно переехать в Москву. Она долго откладывала поездку в Ленинград, боялась встречи со своим официальным мужем, но в конце концов решилась ехать. Она не стала звонить Герману из Москвы, думая, что лучше застать его врасплох и потребовать развода.
Надя шла и думала о том, как они встретятся, что она скажет, что скажет Герман. Может быть, он все понял и сразу даст ей развод? Или опять устроит скандал? Или запрет в доме и не выпустит? Все еще думая об этом, Надежда подошла к квартире и остановилась перед дверью в полном недоумении: дверь оказалась опечатанной. Соседей дома не оказалось, и Надя пошла в жилконтору выяснять, что же произошло. Там на нее посмотрели как-то странно, Надежде даже показалось, что с ней не хотят разговаривать. Наконец, одна из женщин, сидевших за большим столом, сказала:
— Ваш муж арестован. Вы что, не знаете этого?
— Нет… — оторопело произнесла Надежда. — А за что?
— Ну уж, это вам лучше знать, за что, — усмехнулась та, явно не желая больше разговаривать с ней.
Выйдя из жилконторы, Надежда поехала к Жанне, она была дома и рассказала подруге, что случилось.
Оказывается, Германа арестовали за два дня до приезда Нади, поэтому ей еще не успели ничего сообщить. Он обвинялся во многих преступлениях, там были и хищение в особо крупных размерах, и кража со взломом, и вымогательство, и взяточничество. Расспросив Жанну обо всем, Надя сломя голову побежала в прокуратуру. Через несколько дней ей разрешили свидание…