А Тасула манила знакомыми запахами и шумом прибоя. Конлет представлял, как Нора гуляет по берегу, и его охватывало одиночество. Он знал, что судьба благосклонна, что ему дан второй шанс, но не хотел им воспользоваться. Если что-то пойдет не так – а он знал, что с Норой иначе не будет – ему останется только вернуться под темное небо с единственной звездой. Пропасть уже не казалась такой плохой, а солнце – необходимым. Голод, холод и тьма. Вечность для одного. А вдруг именно к этому он шел? Вдруг для этого однажды побывал там? Уйти – и не звать на помощь. Родители как-нибудь справятся и без него…
К сожалению, Промежуток позволил ему вернуться на Трогию, а там Конлет почувствовал себя намного лучше и избавился от депрессии. Теперь оставалось решить, чем жить дальше. Если для себя одного – тогда он бы предпочел Трогию. Если помогать остальным – стоило выбрать Тасулу.
Но там была Нора. Его Нора. Он по-прежнему считал ее своей. От этой болезненной зависимости было лишь одно лекарство: Конлет должен был увидеть ее и убедиться, что девушка осталась такой же холодной и злобной.
Он пришел рано утром, засел в одной из комнаток-уединялок, придуманных Альбой. Обычно в них сидели те, кто хотел слышать шумное дыхание дома, но при этом быть незаметным. Он внимательно смотрел на происходящее с помощью дара, а, когда увидел Нору на кухне, поспешил туда.
Она выглядела странно. Не была ни грязной, ни неряшливо одетой, но впервые совершенно не позаботилась об укладке, к тому же обросла, как и он. Теперь у них были примерно одинаковые прически – волосы ниже плеч разной длины. Нора была не накрашена, куталась в серый свитер, потертые джинсы висели на бедрах. Похудела!
Она была такой милой, ранимой и печальной. В серых глазах плыли облака, бледные губы были строго сжаты. Конлет не хотел показываться и выглядывал из-за угла, любуясь ее профилем. Девушка пила свой любимый кофе, но к печеньям и прочим сладостям не притрагивалась. А потом к ней подошла Грита, и они начали обсуждать какую-то книгу. Удивительно, но вскоре обе стали рассказывать о своих семьях, и парень узнал о Норе много нового.
– Бабуля думает, что мы на курорте, – говорила Грита. – Отец умер – отказала печень. Он по молодости-то не так напивался, а потом как с катушек съехал.
– А что мама?
– У нее был рак груди. Лечилась упорно, но не выкарабкалась. Она была старше отца на три года. Бабуля говорит, я на нее похожа. А что твои?
– Моих нет, – спокойно ответила Нора. – Я приютская. Не знаю, кто они вообще были, и узнавать не пыталась. Они меня бросили, так? Вот и пусть живут где-то далеко, безымянные.
– Прости…
– Да все нормально. Зато я с малых лет могу о себе позаботиться.
– Ты была замужем.
По лицу Норы пробежала тень.
– Да.
– Понравилось?
– Прежде – нравилось, теперь понимаю, что не смогла бы жить как тогда. Хорошо, что нам дано меняться. Я поглядела на себя прошлую и пришла в ужас.
– А что Конлет? Ой, извини… – поспешила сказать девушка, потому как Нора глянула свирепо и раздраженно. – Просто он мне понравился, но… Мы ходили на свидание, и…
Нора пролила кофе и пошла за тряпкой. Занятые разговором, девушки не замечали его.
– Конлет мне дорог, – сказала Нора. – И я буду рада, если он найдет кого-то хорошего. Полюбит то есть. Женится. Детей заведет. Он заслужил счастье.
– Мне кажется, последнее время он абсолютно безрадостен, – осторожно сказала Грита. – Он уже любит, но, наверное, без взаимности. А вдруг он влюблен в Фрэйу или Аверину?
– Чепуха! – резко сказала Нора, потом добавила мягче: – Он просто ищет. Фрэйа – его старый друг, Аверина так вообще ни при чем, они едва знакомы.
Конлету было и неловко, и забавно слушать их рассуждения. Он решил, что пора бы и выйти, как вдруг на кухню ворвалась Анна.
– Представляете, Арон в Пропасть провалился! Вместе с Лаурой и прочими своими людьми!
– Ага, – скептически отозвалась Нора. – Позвонил сюда по сотовому и сам об этом сообщил. Откуда такие сведения?
– Мы его штаб обыскивали, и там никого. В Архъялв тоже темных не осталось. Они не выбрались с острова, а, значит, провалились. Их просто нигде нет. думаешь, сбежали? Зачем? Силы были примерно равны.
– Они могли уйти собирать армию в далекие миры, – сказала Нора. – Теперь у нас есть Трогия. Силы просто не могут быть равными.
– Пустой штаб – не доказательство того, что Первый на дне реальностей, – сказал, выходя, Конлет.
Нора пролила на себя кофе и покраснела.
– Простите. Я пойду переоденусь…
Она убежала так стремительно, что разлила остатки кофе по кухне.
– Простите меня, я вообще-то по делам пришел. Не советую тебе радоваться раньше времени, Ань.
– Вот увидишь, я права! – улыбнулась девушка и взяла тарелку с печеньями. – Время нас рассудит.
Конлет кивнул и отправился по темным следам. Грита хотела что-то сказать ему, но передумала.
В коридоре валялся тапок, оставшийся от Норы. Сама девушка, что-то бурча, рукавом свитера вытирала пол. Прежде такого свинства она себе не позволяла.
– Ты от меня удираешь? – прямо спросил парень.
Нора подняла красные глаза, шмыгнула носом.
– Привет. Я просто… Прибираюсь.
– Это глупый ответ.
– Ты знаешь, что иначе я не отвечу.
– Боишься?
– Нет!
– Нора, зачем ты врешь?
– Не вру я. Чего мне бояться? Ты неожиданно появился, вот и всё…
– Может, поговорим в комнате?
Она открыла дверь и, едва он зашел, поспешила в спальню.
– Я переоденусь, протру пол и вернусь…
…Он выглядел непривычно. На плече виднелась татуировка, волосы были длинными и красиво уложенными. Норе нравилось, как Конлет стоял, сунув руки в карманы. Темные джинсы сидели на нем отлично, майка с розовыми птицами не казалась чересчур женственной. Он был чересчур, до безобразия привлекателен.
– Иди, – кивнул парень.
Чего он хотел? А вдруг пришел попрощаться? Вдруг отправится на Трогию, куда ей ходу нет, и там осядет? Девушка разделась, полазала по ящикам и взяла красивую комбинацию. Хаймос любил такие штуки… Нет уж, прочь гадостную память! Теперь все, связанное с бывшим женихом, вызывало у нее отвращение. А вот о Конлете Нора думала круглые сутки, с нежностью и печалью, особенно долго – перед сном. Она представляла, как бы все могло быть, если бы они забыли прошлые обиды и стали мужем и женой...
Девушка ощутила болезненное желание и покраснела. Нашла о чем думать во время переодевания, тем более когда он стоит за дверью! Нора швырнула черный шелк о стену, и вздрогнула от неожиданного смеха.
– Я говорил, что ты очень красивая, когда сердишься?
Она резко обернулась и замерла под пристальным взглядом Конлета.
– Я… я же почти голая! – прошептала Нора. – Ты почему вошел без стука? Не смотри так! Конлет, кому говорю, отвернись немедленно!
Он улыбнулся и шагнул к ней.
– Думаю, кофе подождет.
Нора не успела и пикнуть, как он мягко плюхнул ее на кровать, а сам лег сверху, едва касаясь телом.
– Что ты делаешь, Конлет? – задыхаясь, прошептала она.
– А на что это похоже? – усмехнулся он.
– Не понимаю… Ты ругался, говорил, что ненавидишь меня!
– Угу. Ты сделала мне больно, отказала, чтобы выбрать какого-то смазливого говнюка. Конечно, я не мог молча это принять. Ненавидел, но ярость осталась на острове монстров.
Конлет поцеловал ее в шею, и девушка прикрыла глаза.
– Ты сказал, чтобы я никогда… и что ты никогда… М-м-м… Давай сначала…
– Поговорим после, хорошо? Но обещай уже сейчас, что не сбежишь. Никогда больше.
– Обещаю.
Она вцепилась в его волосы, потянула к себе и они столкнулись губами. Нора сорвала с парня одежду, он избавил ее от смешных шортиков в цветочек.
– Я так скучал. Очень.
– И я, – всхлипнула девушка. – Прости меня, пожалуйста! Хаймос – тот еще придурок, и…
– Давай не будем больше вспоминать этого человека.
– Да, да… надеюсь, что никогда его больше не увижу...