— Вперед! Бронеход пробок не боится!
Стоящие впереди паромобили оказались не совсем пусты. Из-за усилившейся тряски нас заметила парочка водителей паровиков. Выскочившие из полуоткрытых кабин своих машин, они, думаю пытаясь предупредить и вызвать этих «слепых» водителей, принялись кричать нам на своем, непонятном мне, языке, призывно размахивая руками. Периодически они демонстрировали нам кулаки, словно пытаясь угрожать и наслать на нас кары небесные. Мы же, не обращая на них никакого внимания, просто шли вперед, лишь иногда корректируя свой курс. Катайцы поняв, что вызывать нас просто бесполезно, а их призывы не оказывают на нас совершенно никакого воздействия, ринулись в стороны в рассыпную, едва ступоходы нашего бронехода оказались над дорожным паровиком, принадлежавшим явно кому-то из магов.
Раздался сильный треск сдавливаемого и ломаемого многотонным ступоходом, легкового паровика. Правда струхнул в последний момент, вспомнил предупреждения в прочитанной инструкции. Но нет, лишь немного качнуло. И словно ничего по пути не заметив, наш бронеход пошел дальше, следом отталкивая поднимаемой ногой стоящий дальше грузовой зеленый паровик. От сильного удара у него сорвало крышу, после чего экспедиционный грузовик по инерции сдвинулся да и упал наискось набок, все же открывая нам проход дальше.
Катайский наш собрат тем временем обходил длинный дворец справа, продолжая поливать позади дворцовые территории шрапнелью. К стенам дворца приближались уже последние солдаты, явно намереваясь войти вовнутрь через, кажется, похожий на технический, вход. Поздно конечно, могу не успеть, но на авось навожу нужный прицел, в отчаянной попытке достать хоть кого-то:
— Шрапнелью, пли!
К сожалению, отсутствие у меня достаточного опыта стрельбы сказалось на пристрелке. Из четырех пар выстрелов лишь последняя добралась до цели, поразив троицу катайских солдат, случайно замешкавшихся на входной лестнице у входа. А первыми попаданиями, комьями земли обозначившими себя практически у стен дворца, удалось поразить лишь дворцовую клумбу с явно красивыми цветами, украшавшими вход в вестибюль. А, ч-черт! Вот мимоза!
Вот и первые павшие из охраны императорского дворца, принявшие неожиданный подлый удар врага. Не раз и не два скорректировав курс, стараясь не раздавить лежащие внизу тела солдат, сам выскочил на корму, издали заприметив в руках имперский штандарт в руках одного из лежащих бойцов. Рывком поднимаю магией из-под парня в зеленом кафтане лежащий под ним флаг и сразу вручаю его Павлу, временно свободному среди всех нас. Тот, на мостике ловко спустив вниз лестницу и открыв изнутри люк, пока бронеход двигался, выбрался на его крышу. Дождавшись, когда мы притормозим, он вставил древко в флагшток. И наш бронеход стал красоваться реющим во все стороны от набегающего ветра штандартом. Это нехитрое дело, как позже оказалось, впоследствии нас и спасло.
Это потом нам скажут, что никаких опознавательных знаков акромя этого развевающегося штандарта не было, поэтому капитаны дежурных дирижаблей, каждый сам по себе, приняли решение не палить, лишь магический контур над дворцом был снят. А пока я шел в обход дворца, портя прилегающий газон с плиточным покрытием и посаженные садовниками кустарники, пытаясь выйти для эффективной атаки в спину катайского бронехода. Чую, икнется мне раздавленный газон со цветочками.
Вижу как из флигеля вдалеке к лесу потянулся празднично одетый народ, солдаты и дети. Вот, значит, первые побежали. Эвакуация из дворца началась.
Прячась и перебегая от укрытия в укрытие, коим во дворце были колонны, мебель, выступы и углы, отстреливаясь в коридоре от внезапно прорвавшихся через подвалы, кажется повсюду, вездесущих катайцев, Михаил Георгиевич методично продвигался к своей цели-кабинету. Вместе с ним вёл бой один из оставшихся с ним солдат. Вернее их было двое, но практически у кабинета второму не повезло. Словил случайный выстрел из парострела от так некстати выскочившего в проход катайца.
Привычным движением рванув ручку двери, немедленно распознавшей в нем своего, под шум, гам, гипсовую пыль, отлетающей со стен отделки, и выстрелы, он и солдат следом влетели в его постоянную приемную. Там, в приемной, едва высовываясь из-под стола, выглядывал сильно напуганный второй секретарь, которому явно не повезло сегодня с дежурством. Увидев вбегающего в приемную вооруженного шефа тот даже слегка успокоился.
— Михаил Георгиевич, там в коридоре, кажется, палят!?
— Знаю! — и кивнув секретарю на гвардейца-семеновца за собой: — помоги ему!
Солдат, положив на стол свой армейский парострел, вытащил из кармана субстанцию, похожую на мягкий пластилин. Деловито шлёпнув её на входную дверь приемной, он принялся быстро прилаживать к ней, похожий на шайбу, предмет, тускло отсвечивавший зеленым камнем. Через пару секунд дверь покрылась едва светящейся магической пеленой зеленоватого оттенка.
— Ну вот-цокнул от удовлетворения возящийся с шайбой гвардеец: — Если сунуться решат, поди, хучь чуток туточки их задержит.
— А это что? Неужто то, что я думаю?! — с лицом, в котором смешивался испуг и удивление, вскричал секретарь. Тот подтвердил:
— Ага! Щит-заградитель «Розетка». В арсенале нашем по случаю прихватил. Как чуял.
Секретарь, услышав, тихонько ахнул:
— Да это ж секрет! Магическая ж разработка-то. Не боишься трепаться, думаешь, авось начальство язык-то не окоротит? Так Михаил Георгиевич нынче скор на расправу-то.
— Да не тушуйся так, об том стал бы думать в последнюю очередь. Нонче можно! Окорачивать некому будет!
— А это ж еще почему?
— А ни шиша не успеют! — выпрямившись, блеснул черным юмором бойкий гвардеец, вконец изумленному и отшатнувшегося от солдата, секретарю.
Михаил Георгиевич, оказавшись в своем кабинете, первым делом открыл несгораемый сейф самой высшей системы защиты. Сделанный компанией «Ф. Санъ-Галли и сын», сейф представлял собой чудо современной тартарской механики и магической мысли. Механические запоры с числовым кодом из 999999 вариантов комбинаций были усилены силовыми амулетами, работавших на подавление любого, пожелавшего в него залезть, вора. Коснувшись едва приметной ниши на фигурке орла Империи своим перстнем, с которым он никогда не расставался, он быстренько набрал нужную комбинацию цифр и крутанул потемневшую, покрытую благородной патиной, бронзовую ручку. В сейфе в верхнем отделе небрежно лежало несколько защитных амулетов, иногда используемых им в работе. Схватив охапкой несколько из них, он первым делом надел один на шею, сунув остальные в карман изодранного в дворцовом бою парадного камзола. После чего принялся за второй уровень, вытащив оттуда черный ящик, обитый бархатом. Предмет его настойчивого стремления он выставил на крышку обитого кожей стола, после чего вновь коснулся камнем имперского орла над замком. Замок тихонько щелкнул, отбрасывая свои крепления. И вслушиваясь в копошение и топот множества людей за наружными дверями, начальник охраны немедленно открыл крышку ящичка. Посередине в ложементах лежало несколько, всеми цветами радуги переливавшихся от солнечного света, драгоценных камней, составлявших причудливую композицию. Вновь коснувшись перстнем её центра, Михаил Георгиевич вздохнул и произнёс:
— Велю! Магический купол над дворцом снять!
— Эй, Силантий, стучи скорей в свою шарманку-то! — его высокопревосходительство указал секретарю на стоящий телеграф. Его помощник быстро подчинился и сел за машинку, принимаясь быстро набивать текстовое сообщение:
— Отправить тревожную птичку в Адмиралтейство и на борт дежурной эскадры. Сообщение. Дворец подвергся атаке превосходящими силами противника. Приказываю отбить нападение, не считаясь с возможными потерями.
— Отправить тревожную птичку в Преображенский. Сообщение. Тревога! Нападение на дворец! Угроза жизни Императора! Поднять полк. Отбить атаку, не считаясь с возможными потерями.
— Все перемещательные станции из столицы для гражданских чинов и знатного сословия закрыть! Исключение для военных и специальных служб.