— Рараn, умеешь же ты заговаривать зубы молодым девушкам. Я принимаю твой совет. Но пусть все они на большее и не рассчитывают.
— Душонок, иди-иди. А мы с maman в сторонке на тебя полюбуемся.
Ее высочество за словом в карман не полезла, почти сразу благосклонно приняв первое приглашение на танец от одного франтоватого молодого человека. Кажется, из именитой боярской семьи. Завершив первый танец, она поблагодарив первого, недолго оставалась одной, приняв приглашение другого. Вскоре она с воистину царским достоинством танцевала с третьим, четвертым и пятым, словно дав себе волю развеяться на балу. Праздник по случаю ее тезоименитства был в самом разгаре.
Расстался с Лизой и пришедшей Матреной. Девушка долго не хотела меня отпускать, то обнимая и грустно смотря в мои глаза, то держась за одну и следом другую руку. Появившийся у околицы Акинфий прервал девичьи нежности, а то бы я еще долго там стоял бы. Поцеловав ее на прощание и в очередной раз пообещав, что вернусь как только, так сразу, мы с Акинфием побежали к бронеходу. Взглянуть назад, я увидел, как заревевшую Лизу обняла и принялась успокаивать подошедшая к ней со двора Матрена. Там, под тенью ступоходов, уже стояли все ребята из нашей команды. Увидев нас бегущими, они вместе с Павлом, не дожидаясь приказа, друг за другом полезли по канату вверх на кормовую площадку.
Оказавшись на площадке и на мостике, первым делом ринулся к слуховой трубе на столе:
— Команда, слушай мой приказ. В последний раз перед выходом проверить готовность и сообщить. Далее…
Мой приказ команде прервала трель заработавшей телеграфной машинки, изрыгнувшей из себя длинную ленту сообщения. Машинка на бронеходе была хоть и фирменная, ремингтоновская, но совсем простая, весьма похожая на ту, что стояла в нашем классе географии в Старом Петерсборге и работавшая только на приём, без возможности отправки сообщений. Сей факт меня весьма сильно удивил, в сравнении со знакомой телеграфной комнатой на дирижабле, но я не стал придавать тому большого значения. Мало ли какие порядки в катайской армии. Сейчас меня больше беспокоило, какое же сообщение пришло на наш телеграф. Ни одного слова в длинной ленте я разобрать не мог. Пришлось свистеть в свисток, вызывая пародвижительный:
— Павел! А ты катайский знаешь? Если да, ответь. А еще лучше, зайди сам на мостик.
Мой как никак родственник ждать себя не заставил, оперативно появившись на мостике. Вручаю ему длинную бумажную ленту с сообщением, киваю, мол, сам посмотри. Павел с серьезным лицом взял ленточку, несколько раз вдумчиво и внимательно проглядел глазами текст поступившего сообщения, силясь понять смысл написанного. Лишь после третьего раза он оторвался от несомненно не сильно увлекательного занятия.
— Ой, прости, Сергей, я не очень хорошо знаю этот чертов хань, в работном доме меня учил один старик-ханец, бывший письмоводителем у какого-то катайского вельможи, но, кажется, тут написано. — Павел медленно зачитал со своими комментариями: — Командир Гуй! Бронеходной машине «Ухай» немедленно надлежит идти по нашим следам в местечко Власов кладезь в наш лагерь для соединения с остальными участниками экспедиции. Прибыть в расположение лагеря не позднее шестнадцати часов пополудни. Дальше тут непонятно, не разберу слова. При не выполнении надлежащего приказа, своей властью командора предупреждаю о последствиях срыва военно-магической экспедиции нашего Императора. В случае отсутствия до нужного срока командир и обслуга бронеходной машины зачисляется в распоряжение полевого командира Чунцинской сухопутной экспедиции и подлежат наказанию согласно глав уложения Императора Ши Цзинта о воинских наказаниях. Командор экспедиции Фанг.
— Подумаешь, напугали ежа голой задницей?! Я бы на их месте ещё подумал, идти туда или не идти — размышляю вслух.
— Ась! Э-э-э, Сергей, нет! В Катае за дезертирство воина — верная смерть. Поймают — отрубят голову. Узнают, что сбежал — еще и всю семью могут наказать. Только бандиты-хунхуцзы могут быть по-своему наказаны своим же главным.
— М-дя! Надо же?! Тогда понятно.
Смотрю на часы. Сейчас обед. До шестнадцати часов вроде еще есть время, но его у нас немного.
— Ну нам то что с этого? Успеем до кладезя дойти, а Акинфий? — дурацкий вопрос задаю местному. Парень скривил лицо и в удивлении дернул своим плечом, мол не знаю, но ответил:
— Княже, до кладезя-то примерно с двадцать пять верст точнехонько будет. На лошади точно дошли бы, а на этом. Не могу знать!
— Павел, а скорость какая у бронехода?
— Ась?! А-а, скорость! Да небольшая. Крейсерская-верст с пятнадцать в час будет. Можно конечно увеличить тягу до тридцати, но совсем ненадолго. Пародвижительным машинам такой быстрый ход губителен.
— Тогда не будем терять времени. Павел, прошу, пройдись, посмотри все. Лично проверь.
— Ась? Будет сделано. Не сумлевайся. — и подойдя к спускному отверстию в полу, он, залихватски обхватив ногами вертикальную штангу, словно заправский стриптизер или пожарник, мастерски быстро поехал вниз, скрывшись в недрах нашего бронехода. Вот позер.
Через пять минут, проверив, Павел ответил с нижней палубы, а спустя еще пять — со средней. Отвечаю:
— Павел, запускаем машину!
Ответом мне была внезапная судорога, тряской передавшаяся на стены и пол. Бронеход вздрогнул, да так сильно, что с непривычки все стоящие на мостике чуть не попадали на металлический пол, каким то чудом удержавшись на своих ногах. Что это было? Хорошо еще без последствий, но предупреждать же надо. Хотел уже возмутиться, как следом слышу голос Павла:
— Ха-ха! Все целы? Испугались небось? Уж простите! Забыл сказать про тряску. В первый раз после долгого простоя завсегда так. Обычно сидят или за поручни на стенах там держатся. Но уже все. Как прогреются котлы, все хорошо будет. — проговорив, парень от трубы отключился. Вот шутник-то.
Чтобы не сидеть без дела, вместе с Акинфием настежь открыл оконные щитки. В окне четко видны были следы ушедшего раньше бронехода — прекрасный след для поиска. За деревней по дороге поднималась столбом пыль. Это уходили к кладезю деревенские на своих телегах.
Повторил утреннюю науку сам, Акинфий с Чурило поочередно понарошку вдвоем как-бы переключали рычаги, заново вспоминая пашкины наставления.
Тряска вскоре поутихла, сменившись лёгкой неровной вибрацией, отдававшейся в моем теле чувствимой дрожью. Слышу шаги на лестнице. Павел:
— Готово, княже. Котлы прогреты. Можно двигаться.
Нет, я его когда-нибудь точно прибью. Снова подхожу к трубе и говорю в раструб:
— Ну что парни, раз все готово, поехали?! И это. Если страшно кому, сейчас есть последняя возможность сойти с бронехода. Как слышите?
В ответ с той стороны абоненты ответили утвердительным согласием. Киваю Павлу, предлагаю место рядом со мной.
— Ну Павел, ты у нас тут самый знающий. Будешь теперь приглядывать за нами!
Он согласился, однако на одном только месте быть отказался, сославшись на настоятельную необходимость смотреть за всем, что творится на палубах.
Акинфий, получив подтверждение, принялся под присмотром Павла за рычаги, попеременно дергая и втыкая в нужной последовательности. Переведя рычаг в положение «1», бронеход дернулся и подняв ступоход, сделал первый шаг. Затем второй, и третий. Я чертыхнулся, вспомнив, в каком направлении идем.
— Черт! Стой! Давай назад! Мы так чей-то огород с сараем раздавим! Повернуть надо бы.
Вожак всей молодёжи деревни вновь схватился за рычаги, останавливая ход этой махины в броне. Машина с гулким скрежетом и скрипом, натужно воя и шипя сбрасываемым паром, остановилась. Вовремя, ибо наш бронеход остановился у заваленного забора, за которым были видны чьи-то растущие посадки. На помощь Акинфию пришел Паша. Под его контролем бронеход сдал несколько шагов назад. Затем он вновь показал нам, как немного повернуть ступоходы. Именно совсем немного. Изменив направление движения, мы сделали вновь несколько шагов и остановились. Новое изменение положения и новое движение. Таким образом, не раз остановившись, мы скорректировали свой курс, оставив на поле за собой гущу гигантских следов в вытоптанном до верхнего слоя грунта поле и траве.