Дверь комнаты открывается, и я вижу свою сестру — она заходит, прикрывая за собой дверь, и мне приходится неохотно стянуть наушники. Девушка пересекает расстояние между нами и заваливается на кровать.
— Как же они меня достали! — стонет Маша, отчётливо выделяя каждое слово и потирая лицо ладонями.
Я понимаю, что сестра говорит про родителей. Они опять начали выяснять отношения, и поэтому я надела наушники и включила музыку настолько громко, чтобы ничего это не слышать. Ненавижу крики и ссоры.
— Что на этот раз?
Я смотрю на неё, но та не спешит отвечать.
Маша старше меня на пять лет. Ей 21. Она учится в университете на последнем курсе, изучает психологию. Вот только её знания что-то ничерта не помогают решать конфликты в семье. Хотя, мне кажется, что сестра из принципов не хочет этого делать.
У неё идеальная фигура: тонкая талия, выделяющиеся бёдра, красивые ноги, грудь хоть и второго размера, но красивая, длинные густые тёмно-каштановые волосы с рыжеватым оттенком. Пару лет назад Маша покрасилась в рыжий, но теперь её волосы отросли и цвет поблек. И глаза у неё то синие, то серые, то вообще зелёные. Хамелеон. Зависят от освещения и, наверное, от её настроения, но почти всегда они синие. Зато ростом не вышла. Всего 160.
Я же другая. Мне шестнадцать, рост 170, волосы жидкие светло-коричневые ниже плеч, глаза с зелёным оттенком, тело чуть крупнее, чем у сестры.
— Опять докопались на пустом месте, — бросает Маша. — Типа я ничего не делаю и из меня ничего не получится. Говно я, другим словом. Неблагодарная тварь.
Я закатываю глаза и вытягиваю ногу, положив её на живот сестры. Та ничего не говорит.
— Забей.
— Ага.
Она вздыхает.
— Как школа?
Я фыркаю, вспоминая Штормова, затем подкладываю руки под голову и думаю о том, что завтра он снова подойдёт и спросит про вечер. Что мне ответить?
— Неплохо, — говорю я. — Пока осваиваюсь.
Она устало вздыхает, и мы недолго молчим. За стеной работает телевизор, мама снова гремит на кухне, наверное, готовя ужин. На верхнем этаже тявкает собака, а потом что-то падает.
— Маш.
— М?
— А тебе нравятся боксёры? — зачем-то спрашиваю я, всё ещё не в силах выбросить из головы Егора.
— Хм, — она пожимает плечом. — Да, наверное. Мой бывший был рукопашником и любил подраться. А что?
Я думаю о её бывшем, хотя ни разу не видела его в реальности, только на фото, а затем опять вспоминаю Штормова. Фото, которые мы вместе рассматривали, его глаза, недовольный взгляд Яны в сторону парня. Надо спросить как-нибудь у неё, почему они не сошлись. Может быть, она тоже попалась в его сети, а потом он разбил ей сердце? Да что гадать. Вариантов уйма, и только она знает, какой из них верный.
— Один парень с параллели позвал меня погулять, — я осекаюсь. Он же не звал меня гулять, он просто спросил, что я делаю вечером. — Он вроде как боксом занимается. Звезда школы и всё такое.
— М, — сестра поворачивается на бок и смотрит на меня с коварной улыбкой на губах. — Он красавчик?
Я задумчиво хмурюсь. Да, чёрт возьми, он красавчик.
— Ага, — улыбаюсь я. — Глаза у него красивые.
— Тогда и думать нечего, — Маша подпирает голову рукой. — Бери, пока кто-то другой не увёл.
Я вздыхаю и смущённо закрываю ладонями лицо. Секунду молчу, обдумывая все «за» и «против».
— Не знаю, — признаюсь я. — Он же вроде как популярный красавчик, вдруг он тот ещё придурок и просто решил меня в свою коллекцию добавить?
Маша внимательно смотрит на меня, затем морщится, обдумывая мои слова.
— Но ты же не знаешь наверняка, — наконец, говорит сестра, облизывая пересохшие губы. Она часто так делает, потому что пьёт слишком мало воды. — Узнай его получше, поспрашивай о нём, а если заподозришь что-нибудь неладное, то пошлёшь и всё.
Я покачиваю ногой, упираясь ей в бок. Наверное, она права. Я же совершенно ничего о нём не знаю, и как-то неправильно даже шанса не дать ему, тем более, что он мне понравился. Как говорит, важен не результат игры, а сам процесс, так что будь, что будет.
— Хотя я тебе не советник, — неожиданно говорит Маша. — Ты знаешь, у меня у самой в личной жизни какая-то лажа.
Она откидывает мою ногу и поднимается с кровати.
— Но если он тебя обидит, сразу мне говори.
Я смеюсь.
— И что? Ты его психологической атакой задавишь? — издеваюсь я.
Она закатывает глаза.
— У меня есть друзья, которые смогут поговорить с ним, — она дёргает бровями. — И они тоже неплохо дерутся. Так что боксёры им не страшны.
Я отмахиваюсь. Что за глупости она несёт. Зачем разбираться с парнем, который разобьёт девчонке сердце, если он сам по себе придурок. Не вижу смысла. Тем более, при малейшей опасности я сама разобью ему что хочешь.
— Как его зовут-то хоть? — уже в дверях спрашивает сестра.
— Егор Штормов, — тяну я, словно пробуя его имя на вкус. — Только предкам ни слова.
— Конешн, — она улыбается и выходит в коридор.
Я фыркаю и притягиваю к себе телефон. Люблю сестру. Она кажется такой взрослой и умной, хотя иногда настоящая заноза в заднице. Особенно для родителей. Она хочет скорее съехать от них, но возможности пока нет. Маша не работает, да и диплом на носу. И парня у неё нет, у которого можно было бы жить, так что мне приходится периодически выслушивать, как же она устала от всего этого дерьма, которое творится у нас дома. А я то как устала!
А ещё я не хочу, чтобы сестра уезжала, потому что тогда родители переключатся на меня, и моей спокойной жизни придёт конец. Это будет настоящая катастрофа, потому что я не смогу терпеть всё это как Маша. Я не такая прилежная и терпеливая. И уж точно домашней девочкой меня назвать нельзя.
***
Я собираюсь прогуляться. На улице уже стемнело, Январь обжигает лицо морозом, заставляя кутаться в шарф, незнакомый мне город обрушивается на меня своими огнями. Сейчас где-то около десяти вечера, и я даже удивляюсь, как меня родители отпустили. Когда моя сестра начала гулять с парнями, отец устроил ей комендантский час ровно в девять, и если она опаздывала хотя бы на пять минут, был жуткий скандал. У меня же никогда такого не было, и порой мне становится обидно, что Маше внимание уделяется больше, чем мне, но потом я вспоминаю, что если бы до меня так докапывались, как до неё, я бы давно вскрылась. Да и я бы даже слушать отца не стала с его дурацким комендантским часом.
Честно, Маша его боится. Поэтому она так остро реагирует на слова папы и вообще старается с ним не общаться. А мне всё равно, я не боюсь, поэтому и все его нападки я буду пропускать мимо ушей. Даже не знаю, хорошо это или плохо.
Я ухожу от дома на несколько кварталов, прежде чем понимаю, что немного заплутала. Наверное, надо возвращаться, а то совсем потеряюсь. Если что могу сестре позвонить, она хорошо знает эти места, всё-таки четыре года сюда приезжает.
Я осматриваюсь — машины и последние маршрутки мелькают на главное улице, прохожие совершенно не обращают на меня внимания. В основном я вижу молодёжь — они гуляют компаниями, шумно смеются и громко разговаривают. Я вспоминаю своих друзей, которых оставила в старой школе, и мне становится грустно. Как они там? Забыли небось про меня. Даже не пишут.
Когда-то мы точно так же бродили вечерами, хулиганили и веселились на улицах. Было здорово. А сейчас я в одиночестве хожу по незнакомому городу и даже не знаю, чем себя занять. У меня здесь нет друзей, не считая Яну и Юлю, но с ними я общаюсь только в школе. Может быть, позвать их как-нибудь погулять?
Замечаю впереди кучку парней, которые стоят перед входом в какой-то бар и курят. Кажется, я вообще не той дорогой возвращаюсь, потому что этого места на моём пути раньше вообще не было. Может, не там свернула?
Я осматриваюсь, пытаясь найти знакомые здания, но ничего не получается. У меня вроде нет топографического кретинизма, что за дела вообще? Как я могла заблудиться?
— Эй, красотка!
Ну, вот только этого мне не хватало…