— Ну а память? — Не унимался я. — Ведь вспомнили все? И почему земными изобретениями не воспользовались? Можно же было денег заработать?
— Память ко мне на третий год вернулась. К тому времени я уже и так деньги хорошие имел. Почему не объявился? Сначала боялся, вдруг меня какая-нибудь инквизиция в оборот возьмет. А потом, привык к этой жизни. Думаю, ну кто я такой, чтобы чужую историю менять? Да и не умею я ничего, кроме как кистью работать!
Он поворошил дрова в камине и продолжил.
— Один раз я рассказал все. Священнику бродячему. Но последствий не было. Может он и не доложил, руководству своему?
— Не успел. — Сказал я. — Священник тот в деревню попал, в которой чума бушевала. Там людей лечить пытался, да силы все растратил. Когда помощь подоспела, он уже мертв был. Только часть записей его осталась, а по ним выяснить с кем он разговаривал, и где, совершенно невозможно. А зачем на портрете императора серп и молот изобразили?
— Пошутить захотелось! — Весело взглянул из-под бровей на меня художник. — Представляешь, императора комсомолец рисует!
Домой я в этот вечер не вернулся. Александр Михайлович ни в какую не пожелал меня отпускать. Я только с Рэдфордом связался, сказал, что ночевать не приеду. А еще приказал, чтобы Мирон из тайника смартфон достал и ко мне привез. И до самого утра мы говорили о матушке-земле.
Глава 3
— Ну как, возьмешься?
— Не боись, Тимоха, сделаем! — Михалыч, махнул рукой.
Как только Мирон привез смартфон, я попросил Александра Михайловича написать портрет Виктории. Зря я что ли ее фотографировал? Раньше я думал попросить какого-нибудь мага, перенести изображение на бумагу, чтобы в кабинете у меня ее портрет был, но таким подарком судьбы, как землячество с одним из самых знаменитых художников империи, грех было не воспользоваться. Увидев смартфон, Михалыч долго поражался, насколько продвинулась техника. А когда я огласил свою просьбу, он не колеблясь ни секунды, согласился. И тут же начал делать наброски. Я объяснил, что заряда батареи надолго не хватит и художник схватился за карандаш. Наброски он делал следуя совершенно безумной системе, на одном листке он рисовал глаз, на другом ухо, на третьем улыбку. Как потом объединять это все в один портрет? По звездам, не иначе. Но он специалист, ему видней!
— За сколько сделаешь? — Поинтересовался я.
— Месяц, не меньше. — Не отвлекаясь от набросков сказал Михалыч. — Я за последний год ни одного заказа не взял. Старость, что поделать! Зато у меня двадцать три ученика, да! Но портрет твоей невесты я сам напишу. Может это будет моя последняя работа. Так пусть она будет славной!
— И сколько мне это будет стоить? Услуги такого знаменитого художника не всякому по карману. А я человек небогатый! — Я скромно потупил глаза.
— Да ладно! — Ухмыльнулся он. — Денег у меня и так достаточно. И детей обеспечил, и внуков. Что я, с единственного земляка буду золото требовать? Пусть это будет моим подарком к свадьбе. На свадьбу-то пригласишь?
— Семен Семеныч! — Укоризненно протянул я. — Как же иначе?
— Вот так то. — Удовлетворенно крякнул старик. Хотя какой он старик, вон как карандаш в руках порхает! Глаз еще острый, а рука тверда. — Все, общее я набросал, но хорошо бы твою красавицу в живую увидеть.
— Так в чем дело? — Удивился я. — Поедем ко мне, в баньке попаримся, по рюмке выпьем. А потом и к ней в гости заедем.
— В баньку я с удовольствием, а вот пить уже много лет как бросил. — Он еще раз окинул взором свои наброски и довольно вздохнул. — Кабы не пьянка, может я и сюда бы не попал. Хотя, я не жалею! Жизнь я прожил хорошую, в достатке и с любимым делом. И жена была, дети есть, внуки. Все хорошо!
— А чего не хватает? — Полюбопытствовал я. — Человек такое существо, что ему всегда чего-нибудь да не хватает.
— Земляка хотел встретить, так это, слава Единому, сбылось. Теперь даже не знаю, чего пожелать. — Михалыч на секунду задумался, а потом хитро взглянул на меня. — А ты что, золотая рыбка?
— Нет, какая из меня рыбка. — Вздохнул я. — Тем более золотая. Просто интересно.
— Кофе хочу! — Заявил он. — Сколько лет прошло, а иногда во сне снится! Просыпаюсь, во рту вкус кофе, даже кажется, что запах по комнате витает. Но нет его здесь. Я уже к кому только не подходил, и к купцам и путешественникам и магам. Нет кофе! У тебя случайно не завалялось с килограмм?
— Откуда? — Рассмеялся я. — Сам бы сейчас не отказался! Но, неужели это единственное, чего в жизни не хватает? Может еще что-нибудь?
— Нет, ничего я больше не желаю! — Твердо сказал он. — А в гости я к тебе заеду, только не сейчас. У меня зуд в руках появился, верный знак, что портрет будет великолепный. Мне сейчас работать надо, и времени я терять не хочу! К невесте твоей потом заедем. А в принципе…. Я и так справлюсь!
Он извлек из ящика стола что-то вроде лупы, только без стекла. Повернув на рукоятке медное колечко, он начал рассматривать изображение Виктории через перламутровую дымку, которая появилась в оправе.
— Что это за штука? — Заинтересовался я.
— Магическое увеличительное стекло. — Поведал он. — Моя придумка! Давно еще, лет тридцать назад, я с одним магом общался, вот и подсказал ему идею. Сколько мы тогда заработали!
Он мечтательно закрыл глаза.
— У нас их с руками отрывали! И ювелиры, и книжники, и те у кого зрение не в порядке, а вылечить не получается. Сам знаешь, не каждую болячку можно вылечить. Даже магия не всегда помогает!
— Надо будет и мне такую штуку прикупить. — Ну вот, а я думал, где мне увеличительное стекло брать? При осмотре места преступления крайне полезная вещь!
Я бы с удовольствием остался у Михалыча еще на несколько дней, но время поджимало. Завтра маркиз де Салан приедет, а у меня еще кандидатуры не подобранны. Где их взять? Одна надежда, что высшие силы помогут. В лице императора и его советника.
Распрощавшись с земляком, мы с Мироном отправились в дом родной. Хорошо еще, что небо плакать перестало. Даже солнышко выглянуло. Может бабье лето началось? Я был бы рад этому, до смерти надоели дожди.
Кром тоже радовался хорошей погоде, бодро перебирал копытами, жизнерадостно фыркая при этом.
— Мирон, хочу тебя попросить. Мне требуется тот, кто смог бы научить моих людей как нужно воровать. Возьмешься? — Спросил я.
— Зачем это вам, господин?
— Ты же знаешь, что создается служба, которая будет убийц и воров ловить? Ну, вроде стражи, только лучше. Так чтобы воров ловить, надо знать, как они воруют.
Мирон почесал мочку уха.
— Это не ловушки древних искать. — Заметил он. — Я им все расскажу, а они будут таких же как я ловить? Чтобы на рудники отправить? Не нравится мне это. Но если вы прикажете…
— Не прикажу. — Остановил я его. — Это в твои обязанности не входит. А ты не раб, чтобы я тебя заставлял. Жаль, но ничего не поделаешь. Буду как-нибудь по-другому действовать. Только подумай, как ты дальше жить планируешь? За то, что ты мне жизнь спас, когда ловушку древних увидел, я готов сейчас же отпустить тебя на все четыре стороны. И наплевать, что я за тебя отвечаю, по закону. Даже денег немного дам. Но куда ты пойдешь? Опять воровать? Второй раз никто тебя из темницы не вытащит. А я тебе новую жизнь предлагаю. Но не заставляю. Взрослый уже, своя голова думать должна.
И Мирон задумался. Нет, я уверен, что и ранее он ситуацию обдумывал, но решения от него никто не требовал. Этот миг казался для Мирона далеким. А вот настал. Одно дело служить человеку, который тебя от пожизненного срока отмазал, но совсем другое лично встать против вчерашних друзей-приятелей. Тяжело это, как не оправдывайся, кардинально жизнь менять.
— Так, здесь где-то лавка была, которая бумагой и чернилами торгует. Давай остановимся, у меня чернила заканчиваются. — Прервал я молчание.
Лавка нашлась быстро. Товар дорогой, и лавка была расположена на оживленной улице. По соседству с ней торговали тканями, ювелирными украшениями и алхимическими зельями. Еще специями. А вон та лавка, не иначе кондитерская, уж больно запах вкусный оттуда идет. Даже я, хоть и не сластена, носом задергал. Надо будет купить парочку чего-нибудь. Или троечку. И народу много было. Столичные жители, радуясь, что с неба не капает, покупали необходимые для них товары, да и просто прогуливались.