В ожидании Воронина Кравцов вышагивал взад-вперед по коридору. Было уже около часа ночи. Судно изрядно клало с борта на борт. Что-то поскрипывало, звякало, из какой-то каюты донесся звон разбитого стекла, должно быть, стакана.
В дальнем конце тускло освещенного коридора иногда появлялись смутные человеческие фигуры. Хлопали двери кают, и снова ночь, тишина и качка. Мимо Кравцова прошел меднолицый человек в белом тюрбане, обдав душистым дымком сигары.
Часы показывали четверть второго, когда в полутьме коридора возникли еще две фигуры, одна из них была коротенькой, как у подростка. Невнятно донеслись голоса. Кравцов всмотрелся — это шли Воронин и Бернстайн. Ну, наконец-то!
Лицо у Воронина было бледное, измученное, под мышкой он держал огромную папку.
— Это тот самый Кравцов, — сказал он по-английски Бернстайну.
— Очень рад. — Маленький пожилой человек протянул Кравцову руку, седые усы раздвинулись в улыбке. Рука у Бернстайна оказалась сухой и крепкой.
Он пожелал спокойной ночи и двинулся дальше. Воронин отворил дверь каюты.
— Входи, Саша. Извини, что заставил ждать.
Каюта была просторная, прохладная, с двумя столами, заваленными бумагами, рулонами чертежей.
— Садись, — сказал Воронин. — А я, пожалуй, прилягу. Не возражаешь?
Он распустил узел черного галстука, скинул ботинки, повалился на диван.
— Что за история была у тебя с американскими нефтяниками? — спросил он.
— Никакой особой истории не было.
— Вместо того чтобы обратиться в администрацию МГП, ты кидаешься…
— Виктор, если ты позвал меня, чтобы сделать внушение, лучше я уйду.
— Все такой же, — пробормотал Воронин. Он снял очки и устало закрыл глаза.
— Именно это ты имел в виду, когда представлял меня Бернстайну?
— Нет, я имел в виду другое. — Воронин близоруко посмотрел на него. — Подкрути, пожалуйста, фитиль в лампе. Видишь ли, я рассказал Бернстайну, как несколько лет назад один строптивый аспирант, занимаясь энергетикой глубинных процессов, получил редкостный математический нонсенс. Аспирант сам устыдился и, будучи склонен к необдуманным поступкам, покинул науку. И вот… как ни странно… мы столкнулись с явлением, которое… гм, даже слов не подберу… которое чем-то подтвердило аспирантский расчет. Это я и имел в виду, когда сказал Бернстайну: «Тот самый Кравцов». Кстати, у тебя не сохранились случаем тогдашние математические выкладки?
— Я их тогда же кинул в печку. А что, теперь они понадобились?
— Как тебе сказать… Скорее для истории, пожалуй. Просто было бы любопытно взглянуть.
— Ну, история как-нибудь и без них обойдется, — усмехнулся Кравцов.
— Неправильный взгляд. Случайные прозрения, парадоксальные выводы имеют свое значение для истории науки. Послушай. У меня на кафедре будет открыта новая тема, и я предлагаю тебе…
— Ничего не выйдет, дорогой Виктор. Я для науки человек потерянный. И хватит об этом.
— Мы вернемся к этому разговору.
Теплоход сильно качнуло. Кравцов отъехал в своем кресле, сминая ковер, а Воронин ухватился за спинку дивана, чтобы не свалиться.
— Виктор, скажу тебе откровенно, мне надоело слоняться здесь без дела. И если я не нужен… Что с тобой? Тебе плохо?
— Ничего, — пробормотал Воронин. Он сел, пытаясь справиться с подступившей тошнотой. — Сейчас пройдет… Чертова качка… Ф-фу, — выдохнул он.
— Знаешь что? Ложись, а я пойду. Лежа легче переносить.
— Нет. Все равно мне не заснуть. — Воронин нацепил очки и подошел к столу, развернул один из чертежей. — Смотри, Саша. Проект в сущности готов, нам остались проверочные расчеты: Очень сложной оказалась характеристика поля столба…
Он начал объяснять, набрасывая формулы. Кравцов слушал с жадным вниманием.
— Значит, изменить направление поля, так, что ли? — неуверенно спросил он, когда Воронин умолк. — Использовать силу самого столба…
— Грубо говоря — так. Чего ты улыбаешься?
— Нечто в этом роде и мне приходило в голову.
— Ты сам недооцениваешь свою голову, легкомысленный ты человек. — Воронин изнеможенно опустился в кресло, потянулся к бутылке с оранжадом. — Теперь вот что, — сказал он, отпив из стакана. — Кольцевой сердечник… Нужно разработать проект его размещения на плоту. Установка, сам видишь, сложная, габаритная.
— Придется прорубить кольцевой коридор по периметру… во внутренних помещениях. Есть у тебя поперечные разрезы плота?
— Вот они. — Воронин кивнул на пачку светокопий. — Я хочу поручить это дело тебе. И проект, и общее руководство. Ну, а сроки — сам понимаешь…
— Ясно, — ответил Кравцов. — Давай все бумажки.
«Моя дорогая Маринка!
Позавчера воздушная оказия доставила два твоих письма — и очень хорошо сделала, а то я уж волноваться начал. Ты спрашиваешь, почему я не приезжаю, если тут делать нечего. Да, так было, но теперь зато навалилось столько работы, что и не продохнуть. Проект составлен и утвержден международной комиссией. Он называется «Операция «Черный столб»». Ты, наверное, из газет узнаешь раньше, в чем суть операции. Коротко: создан проект установки, которая остановит черный столб. Тебе как школьной физичке, конечно, интересно узнать детали проекта. Честно скажу тебе: это настолько сложно, что я не все понимаю. Ученые вроде бы раскусили таинственное поле столба, и установка наложит на него определенную комбинацию мощных силовых полей. Предполагается, что их взаимодействие с полем столба остановит его движение вверх.
Конечно, прежде всего придется разрезать столб, чтобы устранить короткое замыкание, восстановить нормальную структуру магнитного поля и дать ток, тогда установка начнет работать.
Сама установка будет размещена на плоту, для этого мы прорубаем во внутренних помещениях кольцевой коридор. Именно этим я и занят сейчас. Жарковато на плоту, но ничего. К грозе мы давно уже привыкли и к молниям тоже. Ты не беспокойся: ведь столб служит как бы громоотводом.
Сколько времени займет операция? Не знаю, родная. Сама понимаешь, хочется поскорее все закончить и приехать к вам с Вовкой. Вы мои любимые, соскучился я здорово. Ты мне пиши почаще, ладно? И Вовка пусть лапу прикладывает. А я…»
Кравцов не закончил письма. В дверь каюты постучали. Чулков просунул голову, сказал:
— Александр Витальевич, третья смена уходит. Вы, кажется, хотели пойти с ней?
Кравцов сунул недописанное письмо в ящик стола и побежал на катер.
Итак, операция «Черный столб» началась.
Целая флотилия судов расположилась вокруг плота. Здесь были авианосец «Фьюриэс» со своей гигантской посадочной площадкой, плавучая механическая база «Иван Кулибин», самоходные баржи и плавучие краны. Крупные паровые катера, попыхивая угольным дымком, непрерывно бегали между плотом и судами. Штаб операции по-прежнему находился на «Фукуока-мару».
На заводах Советского Союза, США, Японии и многих других стран срочно изготовлялись узлы и детали кольцевого сердечника невиданных размеров. В трюмах пароходов под голубым флагом ООН, в гондолах грузовых дирижаблей с паровыми турбинами плыли к плоту металлоконструкции, блоки высокочастотных панелей, наборы колоссальных изоляторов, пакеты шинных сборок. Прибывали танкеры, лесовозы, суда, груженные продовольствием, лайнеры с рабочими-монтажниками, инженерами, правительственными комиссиями.
Люди, одетые в защитные комбинезоны, работали днем и ночью, беспрерывно: надо было очень торопиться, потому что — это знали ученые — губительный поток космических лучей проникал все глубже в нижние слои атмосферы.
А черный столб, окруженный кольцом молний, окутанный белой пеленой пара, бежал и бежал сквозь тучи вверх, загибаясь и завершая в околоземном пространстве виток вокруг планеты.