— Что произошло? — раздались голоса.
— Прокомментируйте сообщение!
— Затем я сюда и пришел, — сказал Штамм. И начал комментировать, тщательно взвешивая каждое слово: — Локационные измерения показывают, что скорость роста столба быстро увеличивается. Его вершина достигла восьмидесяти с лишним километров над уровнем океана и отклоняется на запад вследствие вращения Земли. У поверхности Земли, вы это должны знать, воздух почти не проводит электрического тока, но на высоте восьмидесяти километров проводимость воздуха резко увеличивается и равна проводимости морской воды. Вот почему черный столб вызвал небывалую, невиданную грозу, то есть мощные разряды атмосферного электричества.
Штамм чуть передохнул после длинной фразы. Слышно было глухое ворчание грозы.
— Теперь о главном, — продолжал Штамм. — К вечеру столб достигнет ионизированных слоев атмосферы. Ионосфера, это вы тоже должны знать, электрически заряжена, ее потенциал относительно поверхности Земли в среднем составляет более двухсот тысяч вольт. Наблюдения показывают, что в столбе возникли токи проводимости. Более того, обнаружено собственное, весьма специфичное поле столба. Оно резко усилится, когда столб войдет в ионосферу и вступит с ней в своеобразное взаимодействие. Земля будет накоротко замкнута со своей ионосферой.
Журналисты, напряженно ожидавшие сенсации, разочарованно вздыхали, переглядывались: опять малопонятные рассуждения о полях.
— При этом Земля не потеряет своего заряда, — продолжал Штамм, — ибо постоянный приток заряженных частиц из космоса, разумеется, не прекратится. Магнитное поле Земли — огромная ловушка этих частиц. Но вследствие прямого замыкания свойства магнитной ловушки значительно изменятся. У нас возникли серьезные опасения, господа, что весь этот комплекс явлений, и прежде всего необъяснимая пока специфика поля столба, повлечет за собой существенное изменение структуры магнитного поля планеты. По некоторым признакам это может… Мы опасаемся, что это вызовет размагничивание всех постоянных магнитов.
Штамм умолк.
— Почему же они размагнитятся? — раздался спокойный голос Джекобса.
— Магнит размагничивается при нагреве или ударе! — воскликнул Оловянников. — Но ведь тут ни того, ни другого…
— Да, господа, — сказал Штамм, он как будто немного разволновался, — при ударе или нагреве выше точки Кюри. Перестройка структуры земного магнитного поля, по некоторым данным, вызовет в магните примерно такой же эффект, как и сильный удар или нагрев. Впрочем, я немного отвлекся от цели своего сообщения. — Штамм откашлялся, поправил очки. — Итак, если наши опасения справедливы, размагнитятся магниты — все, какие есть на планете. Надеюсь, вы понимаете, господа, это означает, что электрического тока не будет. Его не даст ни один генератор.
Некоторое время в салоне стояла мертвая тишина. Затем ошеломление взорвалось выкриками:
— Как мы будем жить без электричества?
— Когда вы, ученые, прекратите ваши дьявольские опыты?
— Неужели вы не можете остановить этот чертов столб?
Штамм терпеливо переждал бурю. Когда страсти немного улеглись, он сказал:
— Господа, ученые всего мира ищут способ остановить столб, но он обогнал нас. Необходимо тщательно изучить явление. Это мы и делаем. Безусловно, ученые найдут выход из положения. Как скоро? Не могу сказать. Может быть, месяц, а может, и больше придется пожить без электромагнитной техники. Разумеется, придется широко пользоваться паровыми двигателями. Повторяю: временно. Заверяю вас, что ученые ликвидируют короткое замыкание и восстановят статус-кво. Мы просим соблюдать спокойствие и призвать к этому ваших читателей.
Журналисты ринулись к столу, и каждый получил листок с официальным сообщением.
Вечером гроза усилилась. Лил дождь. Несколько раз над «Фукуока-мару» проплывали шаровые молнии, они словно приглядывались к кораблю и уплывали дальше, к черному столбу.
От бесконечной пляски молний, от неприкаянности, от близости непонятных и грозных событий у Кравцова было смутно на душе. Али-Овсад затащил его к себе, стал поить чаем и спрашивать об ионосфере. Оловянников сидел с ними, приглядывался к обоим.
— Слушай, — говорил Али-Овсад, держа блюдце на кончиках пальцев, — бензиновый мотор будет работать? Ему ток не нужен…
— А зажигание? — отвечал Кравцов. — Как без электрической искры?
Али-Овсад задумчиво отхлебывал чай, откусывал сахар.
— Надо мне в Баку ехать, — объявил он вдруг. — Если тока не будет, надо много керосина делать. — Он встал, щелкнул выключателем, плафон послушно зажегся. — Горит, — сказал Али-Овсад. — Это, наверно, япон придумал, что электричества не будет. Зачем Воронин его слушает?
— Воронин зря не станет пугать.
— Ай, балам, ошибаться каждый может. — Али-Овсад, прихлебывая чай из блюдца, стал неторопливо рассказывать про геолога Новрузова, который никогда не ошибался. Однако в один прекрасный день скважина, пробуренная в выбранном самим Новрузовым месте и доведенная уже до двух тысяч метров глубины, внезапно ушла под землю.
— Когда это было? — спросил Оловянников, вытаскивая из кармана блокнот.
— Давно, в сорок девятом. Не пиши, уже наша газета «Вышка» писала: «Мастер Али-Овсад стоит на буровой вышке, спасает ротор, лебедку, насос». Ротор и лебедку спас, это правда, а насос не успел. Хороший насос был — завод «Красный молот». Потом мы все бежали, сама вышка в землю ушла. Теперь там вода — озеро.
— А что говорили геологи?
— Каждый свое говорил. Пласты, структура… Земля, а под землей что есть, мы не знаем.
Кравцов слушал рассеянно, про нашумевший когда-то случай в Ширваннефти он прекрасно знал.
— Пойду письма писать, — сказал он и побрел к себе.
Перед каютой Уилла он постоял в раздумье, потом тихонько постучал, и сразу дверь отворилась. Норма Хэмптон стояла у порога, она приложила палец к губам и покачала головой.
— Кто там? — раздался слабый голос Уилла.
— Ты не спишь? — сказала Норма. — Ладно, заходите, мистер Кравцов.
— Ну, Уилл, как вы тут? — Кравцов сел, вглядываясь в лицо шотландца. В каюте был полумрак, горела лишь настольная лампа, прикрытая газетой.
— Ничего, лучше. Зажгите свет.
Вспыхнул плафон. В его желтом свете сухое лицо Уилла показалось Кравцову незнакомым. Может, потому, что щеки обросли седой щетиной. И в глазах появилось что-то новое, не было уже иронической усмешки. Движимый внезапным приливом нежности, Кравцов осторожно коснулся руки Уилла ладонью.
Выкладывайте новости, парень, — сказал Уилл.
— Новости? Да, новости есть, и не очень-то веселые… — Он принялся рассказывать.
— Не будет электрического тока? — изумилась Норма Хэмптон. — Вы правильно поняли Штамма?
— Я передаю вам то, что слышал, слово в слово. Кстати, миссис Хэмптон, вы не получили текста… Эх, не догадался взять для вас. В пресс-центре, должно быть, еще есть…
— Бог с ним, с текстом, — сказала Норма.
«А ведь она совсем, совсем не молода», — подумал Кравцов, глядя на усталое лицо женщины.
— Пойди, — сказал Уилл. — Это твоя обязанность.
— И отдохнете заодно, — добавил Кравцов. — Я посижу с Уиллом.
— Ну что ж. — Норма нерешительно поднялась. — Если вы побудете здесь… Вот флакон, мистер Кравцов. Ровно в девять накапайте из него двадцать капель и дайте ему выпить.
Она вышла.
— Короткое замыкание, — сказал Уилл после паузы. — Вот как.
— Да. Колоссальный пробой ионосфера — Земля. Трудно представить.
— Я был уверен, что здесь просто магнитная аномалия, — сказал Уилл. — Потому и напросился на вахту, что хотел проверить одно свое предположение…
В дверь постучались. Стюард-японец скользнул в каюту, вежливо пошипел, поставил на столик свечу на черном блюдечке.
— Это зачем? — сказал Кравцов.
— Распоряжение капитана, сэр.
— Свечи… Керосиновые лампы… — Кравцов покачал головой. — Дожили…
— Парень, пойдите и скажите им: атомная бомба. Только атомная бомба возьмет столб.