“Анечка, Анечка!”
Виталик достал телефон, набрал номер.
— Аня!
— Виталик, ты?
— Анечка, я хочу тебе рассказать, как все было, — он ждал ответа, как приговора.
— Я в больнице у Андрея, можешь подъехать. — Анна рассказала, где ее найти.
— Как он?
— Тебя это волнует?
— Прости меня. Я сейчас приеду.
После разговора Виталику сразу стало легче. Ну конечно, он приедет и все скажет, как решил еще утром. В памяти всплыл разговор с Борисом. Он поёжился. Какая чертовщина! И все же что-то не складывалось. Если им нужен Андрей, то почему тот до сих пор жив?
“Можно подумать, что я — единственный способ, посредством которого можно устранить Андрея. Тоже еще мне, боже ж ты мой, нашли «машину-убийцу». Абсурд. Но изначально ведь Борис настаивал как раз на смерти Андрея. И сегодня это же повторил. Но, получив отказ, так легко сдался… Что-то не так!”
Виталик стал лихорадочно соображать, в чем подвох. Про что Борис еще говорил? Ребенок…Если Виталик хочет получить Анну, то зачем ему чужой ребенок? Борис сказал, что ребенком займется сам. Вот оно… Не Андрей им нужен. Им нужен его и Анин ребенок.
От такой неожиданной догадки Виталик даже вспотел. Но ребенка еще нет. Значит, опасность угрожает Анне. Ну конечно, как он сразу не понял. Его использовали, как марионетку.
“Малодушный кретин! Дурак… Нет. Я — не дурак. Я же догадался”.
Опять достал телефон.
Машина въехала на мост через реку. И только это произошло, руль вывернулся влево и замер. Машину начало разворачивать в сторону. Не соображая еще, что случилось, Виталик, держа одной рукой телефон, другой пытался выровнять машину. Чтобы быстрее освободить вторую руку, нажал кнопку повтора вызова последнего абонента и отбросил мобилку на свободное сиденье. В это самое время машина, врезавшись в большой рекламный щит и расколов его, несколько раз перевернувшись, понеслась к ограждению моста. Сбив бетонные ограждения, со всей силы рухнула на тонкий лед. Виталик к этому моменту был уже без сознания от удара о лобовое стекло. Последнее, о чем он успел подумать, было: “Черт возьми, еще же не полночь!”
В трубку Анна слышала шум и грохот, потом всплеск воды. И на фоне всего этого Виталькин крик:
— Чтоб ты сгорел в аду, чертов Борис!
— Виталик! Виталик, что с тобой? Что случилось?
Молчание.
— Виталька, что за шутки? — Анна не заметила, что стала кричать, вызвав многократное эхо в пустых больничных коридорах.
— Виталик, где ты, я тебя не слышу?!
— И не услышишь. Он на дне реки, а я уже рядом, Нюточка, — ответил незнакомый, но очень противный голос. Анна с ужасом отбросила телефон, тот, стукнувшись о стену, упал к ее ногам.
Маша нервничала. Было уже начало восьмого, а отец все не приходил. А ведь она обещала в девять перезвонить Анне. С улицы вернулся младший брат. Не разуваясь, направился к холодильнику, достал бутылку с минералкой, стал жадно пить.
— Женька, какая ты свинья! — закричала на него сестра. — Я только что закончила мыть полы.
— Отвали, — не отрываясь от бутылки с водой, буркнул брат. — Я спешу.
— Куда, интересно, ты спешишь?
— Машка, ты меня заездила. На дискотеку. Довольна?
Маша хотела было уже ответить брату, как тот заслуживает, но тут раздался телефонный звонок.
— Не лезь, это меня, — Женька бросился к телефону.
Звонил отец. Женя с кислым лицом выслушал, что тот ему сказал.
— Хорошо, папа, передам. Что с голосом? Нормальный у меня голос. Ничего мы с Машкой не ругаемся. Мы друг друга любим. На, — протянул трубку сестре.
Маша с ненавистью вырвала телефон.
— Папа, ты когда вернёшься?
— Не знаю, Маруся. У нас тут дел невпроворот подкопилось. А что ты хотела?
— У меня к тебе важный разговор. Может, хоть к двенадцати?
— Скорее всего, я останусь на ночь. Я поэтому и позвонил, чтобы мама не волновалась. До завтра подождет твой важный разговор?
— Ладно, подождет.
Маша расстроилась. Не любила она быть обманщицей. Теперь нужно будет перезвонить Анне в назначенное время и извинится. Но до назначенного времени было еще далеко. Брат ушел, мама была у бабушки. По хозяйству она справилась. Может, к подружкам сходить? Нет. Не было желания. Взяла блокнот. Начала листать. На «И» — Игорь Игнатов. Грустно вздохнула. Как жаль. И все из-за нее. Вернее, из-за её вздорного характера.
“А что я могла тогда сделать?” — как обычно стала оправдывать себя Маша.
Ей даже в голову не приходило, что Игорь — известная личность, и не только в музыкальных кругах. Поначалу она была просто в восторге от тех мест, где ей пришлось побывать благодаря Игорю, и тех людей, с которыми он ее знакомил. Ее умиляло то внимание, которое ей оказывали знакомые Игоря. Поэтому Маша не сразу заметила, с какой ненавистью и завистью на нее смотрят девушки. Но это на нее. А вот на Игоря они смотрели с обожанием. И каждая из них ловила любое его слово, брошенное в свой адрес, любой его взгляд. А смотреть Игорь успевал на всех и всегда. Правда, это ничуть не отражалось на его отношении к Маше. Но это и не оправдывало его в ее глазах. Маша стала нервничать, обижаться. Однажды, задержавшись у него дома, она была поражена, что телефон не умолкал ни на секунду. Звонили в основном девушки. Маша не удержалась и устроила сцену ревности. Игорь молча выслушал все упреки в свой адрес. Затем резко выдернул шнур телефона, сбросил аппарат на пол.
— Довольна? Машенька, это что сейчас тут было? — спокойно спросил он. — Какие ко мне претензии?
Накричавшись, Маша немного успокоилась.
— Игорь! Так же нельзя!
— О чем ты?
— Обо всех этих твоих бабах!
— Каких еще бабах, девочка моя?
— Не прикидывайся, что не понимаешь, о чем я!
— Маша, они не бабы. Они поклонницы. Слышала такое слово?
Игорь был поражен Машиным поведением.
— Конечно, ты у нас великий и знаменитый. Это я никто.
— Да нет. Все как раз наоборот. Это я никто. А это все мишура, к тому же ничего не значащая. Я простой звукорежиссер. И такой я только с тобой, — Игорь устало посмотрел на Машу. — А то? То из другой жизни. Только она у меня пока не вышла. Но, судя по-всему, даже в таком виде, она тебе не нравится.
— А кому бы понравилась?
— Маш, не шуми. Я такой, какой есть, и вряд ли уже исправлюсь. Считаешь, что тебе это не нужно — я не держу. Если не готова меня понимать, то ничего не поделаешь. Иди. Вернешься, когда поймешь, если захочешь.
— Понятно, — Маша насупилась. — Значит, я тебе не нужна, если не держишь?
— Так, ясно. Демократия — это не для тебя. Ты, оказывается, мелкий собственник? Чего ты добиваешься?
Маша не знала, чего добивалась. Хотя, отчего же не знала? Стала бы она затевать весь этот разговор? Но почему-то она думала, что это преимущество мужчин — делать какие-то решительные предложения. Она растерялась.
— Ну что замолчала?
— Игорь, я тебя не узнаю, — Маша с удивлением смотрела на Гарика. Он лежал на диване, положив под голову руки. Раздетый до пояса, в спортивных штанах. Совершенно не такой, как «там», на людях. Она только сейчас заметила ряд морщин на лбу, пробивающуюся седину на висках, усталые глаза. С начала разговора он ни разу не пошутил, как делал это обычно, не улыбнулся. Маша смутилась. Она действительно чего-то не понимает?
— Игорек, ну ты хотя бы ответь, я тебе нужна? — с надеждой в голосе спросила она.
Он не успел ответить. В это время зазвонил мобильный телефон. Бросив небрежно: «Прости, я сейчас», он прирос к трубке.
— Зинка! Привет! Сколько лет, сколько зим! Когда? Завтра?
Маша ни стала слушать дальше. Не прощаясь, вышла из квартиры, громко хлопнув дверью. Больше они не встречались. А несколько дней спустя после этих событий ее перевели работать в другой отдел, и они фактически перестали видеться, даже на работе.
Сегодня, встретив Анну и узнав, что с Игорем приключилось несчастье, ей во что бы то ни стало захотелось его увидеть. Он же разрешил ей вернуться. А может, уже поздно? А может, тогда он пошутил насчет ее возвращения? Может, просто сказал, чтобы успокоить или сгладить ту ситуацию? Прошло больше двух месяцев, и мало ли что там у него сейчас в личной жизни. И теперь она, молча, в раздумьях, смотрела на телефон, соображая, позвонить ему или не стоит.