18 декабря 1980 г. Косыгин скончался в больнице. О его смерти официальная пресса сообщила лишь через три дня.
КРАНМЕР ТОМАС (1489–1556) — архиепископ Кентерберийский, деятель английской Реформации.
Кранмер положил жизнь на, утверждение в стране англиканской (протестантской) церкви, но когда умерли Генрих VIII и Эдуард VI, на престол взошла Мария Тюдор, прозванная впоследствии «Кровавой», и восстановила в Англии католицизм. После этого Кранмер был обвинен в государственной измене и заключен в тюрьму. Конечной целью королевы было отлучение «еретика» от церкви и его казнь. С ее благословения организовали диспут в Оксфорде между Кранмером и католическими богословами, результат которого был предрешен — университетские теологи проигравшим признали архиепископа. Ему предоставили 80 дней для апелляции к папе римскому, но при этом почему-то «забыли» выпустить из тюрьмы. Папа, который когда-то утвердил архиепископский сан Кранмера, теперь его этого сана лишил. Остальное, как говорится, было «делом техники». И тут случилось неожиданное, — пишет историк, — Кранмер, долго проявлявший непреклонность, вдруг капитулировал. Несколько раз под давлением осаждавших его испанских прелатов (Мария Тюдор была обручена с испанским принцем Филиппом. — А.Л.) Кранмер подписывал различные «отречения» от протестантизма, то признавая свои прегрешения, то частично беря назад уже сделанные признания. Обреченный на смерть старик руководствовался не только страхом за свою жизнь, хотя его отречение от протестантизма, быть может, и было продиктовано надеждой на помилование и взято обратно, когда эта надежда не оправдалась. Он был готов принять смерть протестантом, как это бесстрашно сделали его единомышленники Латимер и Ридли. Но он был согласен умереть и католиком, если это, как ему вдруг показалось, приведет к спасению души. Подготовив и подписав многочисленные экземпляры своего очередного, наиболее решительного покаяния, Кранмер в ночь перед казнью составил два варианта своей предсмертной речи — католической и протестантской. Уже на плахе он предпочел последний вариант. Более того, он нашел в себе силы, чтобы сунуть в огонь свою правую руку, написавшую многочисленные отречения. Протестанты очень восхищались этим мужеством на эшафоте, тогда как несколько обескураженные католические авторы разъясняли, что Кранмер не совершил ничего героического: ведь эта рука все равно была бы сожжена через несколько минут…
Но, как бы то ни было, утром 21 марта 1556 г. Кранмер с большим мужеством и достоинством принял смерть на костре. Огонь горел не слишком усердно, и, когда он окончательно погас, палачи стали ворошить золу. В ней отыскались несгоревшие части тела бывшего архиепископа. Враги Кранмера использовали это для очередного очернения — они стали утверждать, что не сгорело сердце еретика — оно, мол, слишком было пропитано пороками.
КРОУХЕРСТ ДОНАЛЬД (1932–1969) — английский яхтсмен. Историю Кроухерста знаменитый мореплаватель-одиночка сэр Френсис Чичестер назвал морской драмой столетия.
Дональд Кроухерст, инженер, изобретатель, бизнесмен решил принять участие в кругосветной гонке яхт-одиночек, хотя до этого не отходил от берега дальше, чем на 100 миль. Кроухерст плыл на тримаране «Тейнмаут-Электрон», но его судно, построенное второпях, оказалось неспособным конкурировать с лидерами гонки. И тогда Кроухерст (которому чрезвычайно важно было победить, так как он был опутан долгами и яхту строил за чужие деньги) решился на фальсификацию. Он решил переждать основное время гонки в Атлантическом океане, а потом в нужный момент (заранее все рассчитав) финишировать раньше других участников гонки. Кроухерст стал писать фальшивые данные о своем местонахождении в бортовой журнал и послал по радио сообщение о том, что он не сможет больше выходить в эфир из-за поломки генератора. Кроухерст вел двойную игру до 30 июня 1969 г. В этот день на запрос Лондона, когда его следует ждать (Кроухерст уже «починил» передатчик), он ответил радиограммой: «Тейнмаут, комитету по встрече. Напоминаю, что яхта не поезд, у нее нет твердого расписания». Больше радиограмм не было, а через десять дней яхту «Тейнмаут-Электрон» обнаружили пустой в 700 милях от берега. Судно было в полном порядке и нейлоновый трос, которым пристегивался спасательный пояс, лежал свернутым на месте. На яхте нашли дневники Кроухерста, и стало ясно, что он, скорее всего, добровольно покинул яхту и ушел в Мировой океан. Возможно, измученный двойной игрой, он не выдержал психологического напряжения и сошел с ума. Во всяком случае, в последний свой день — 30 июня 1969 г. — Кроухерст оставил в дневнике следующие записи:
10.30 утра. «Только повелитель шахмат может избавить нас от всевластия космических существ».
11.00. «На свете только одна совершенная красота — это красота истины».
11.02. «Я сумел проникнуть в сущность обиды. Я буду играть, только если вы пообещаете, что игра будет вестись по моим правилам.
Все кончено кончено кончено»
11.17. «Выбор сделан. Я ВЫХОЖУ из игры ровно в 11.20. Нет смысла в мучениях, которые…»
На этой фразе Кроухерст оборвал свои записи. Затем он поднялся из тесной каюты на палубу и шагнул в ласковую, манящую глубину океана.
КУК Джемс (1728–1779) — английский мореплаватель. В 1778 г. Кук открыл юго-восточные Гавайские острова, где и нашел в конце концов свою гибель. Все началось с того, что 13 февраля 1778 г. у корабельного плотника из команды Кука кто-то из островитян украл клещи. В погоне за вором боцман стал стрелять. Островитяне клещи вернули, но конфликт стал разгораться, так как боцман потребовал выдать вора. В ответ островитяне забросали англичан камнями и тем пришлось на шлюпке бежать на корабль. В ночь на 14 февраля с одного из кораблей Кука украли большой (и единственный на корабле) бот. Кук отправился к королю острова Терреобою и пригласил его к себе на корабль. Дальше, по реконструкции современного писателя, произошло следующее:
«Все кончилось бы вполне благополучно, если бы вдруг в толпе не возник слух, будто на другом конце острова англичане только что убили двух гавайцев. Слух этот, как потом оказалось, был ложный, но тем не менее он сыграл роковую роль в судьбе всей экспедиции.
Гавайцы начали вооружаться, появились дротики, копья и камни. Воины надели сплетенные из толстых трав рубашки, заменявшие им кольчуги.
Кук, чувствуя, что дело принимает дурной оборот, приказал солдатам прибавить шагу.
Гавайцы построились рядами по обеим сторонам дороги, но враждебных действий не начинали.
Возле отряда плелся плешивый жрец, распевая молитвы. Выживший из ума король покорно следовал за Куком в сопровождении двух своих сыновей. Пока все было благополучно.
Но едва они вышли на берег, как к Терреобою подбежала одна из его жен, обняла мужа и усадила на камень. Она умоляла своего мужа и повелителя не ездить на корабль белых.
— Это злые, хитрые люди! — причитала она, обливаясь слезами. — Они заколют тебя, как свинью, на своем корабле. Не покидай нас, король, если хочешь остаться в живых!
Внезапно поручик увидел гавайца, который подкрадывался к Куку сзади с широким ножом в руке. Поручик прицелился в него из ружья.
— Не стреляйте! — крикнул Кук. — Выстрел погубит все дело. Он и так не посмеет меня тронуть.
Гаваец, увидев направленное на него дуло, кинулся к поручику.
Поручик ударил его прикладом по голове. Гаваец выронил нож и скрылся в толпе.
Но мир уже был нарушен.
Один из воинов бросил в Кука камень. Кук в него выстрелил, но дробь, которой было заряжено ружье, застряла в толстой рубашке воина. Воин замахнулся на Кука копьем. Кук прикладом сшиб его с ног и зарядил ружье пулей.
И в ту же минуту увидел другого гавайца, замахнувшегося на него дротиком.
Кук выстрелил, но промахнулся.
Солдаты, не дожидаясь приказания, беспорядочно выстрелили и заставили гавайцев немного отступить.
Короля Терреобоя давно уже увела жена. Надо было возможно скорее вернуться на корабль. Обе шлюпки медленно плыли к берегу. Кук взмахнул рукой, чтобы заставить их двигаться быстрее. Но подпоручик, командовавший одной из шлюпок, неверно понял знак капитана и повернул обратно к кораблю.
Эта ошибка стоила Куку жизни.
Другая шлюпка, находившаяся под начальством лейтенанта, мужественно продвигалась вперед, несмотря на то, что на нее с берега сыпался град камней. Впрочем, она все равно не могла бы вместить всех находившихся на берегу англичан.
Солдаты бросились в воду, давя и толкая друг друга, стараясь как можно быстрее добраться до спасительной шлюпки. Офицеры кинулись за ними.
Кук шел последним. Он не торопился: все равно шлюпка всех не вместит, а капитан должен прежде всего заботиться о спасении вверенных ему людей.
Ружье он держал под левой рукой, а правой прикрывал голову от сыпавшихся со всех сторон камней. Гавайцы видя смятение англичан, кинулись за ними вдогонку.
Копье вонзилось Куку в затылок.
Кук зашатался, упал в воду и выронил ружье.
Но сейчас же вскочил.
— Помогите! — крикнул он.
Копье опустилось снова и на этот раз пронзило Кука насквозь.»