Рано утром, наспех собравшись, я пошел к скалистой горе. Красные блики на камнях говорили о том, что скалы покрыты загаром пустыни. Такие скалы — излюбленное место для древних наскальных изображений. Почти сорок лет интересуюсь ими, и, признаюсь, маршрут моих путешествий нередко отклонялся в сторону, когда появлялась возможность посмотреть и скопировать наиболее стоящие рисунки, выбитые на камнях.
На вершине горы у высоких скал, образовавших подобие каменной ограды, собака, оставить которую на биваке было равносильно самому суровому наказанию, хрипло зарычала и стала усиленно царапать когтями камни. Эти явно воинственные действия означали крупную добычу. Перепрыгивая с камня на камень и сдерживая учащенное дыхание, я поспешил к высоким скалам и увидел… двух черепах.
Как и зачем они забрались по высокому крутому каменистому склону? Вокруг лежали просторы пологих холмов, покрытых зеленой весенней растительностью! Впрочем, черепахи — я это давно заметил — проявляют подчас удивительное упорство в преодолении всевозможных препятствий, оказываются в самых неподходящих местах. На обширной солончаковой впадине Сорбулак, вблизи Алма-Аты, ныне затопленной сточными водами, я часто находил черепах, увязших в полужидком грунте. Судя по следам, они попадали туда с берега, направляясь куда-то по прямой линии и не желая сворачивать никуда в сторону.
Наскальных рисунков на горе не оказалось…
Горы все круче и выше, на нашем пути все чаще ущелья с ручейками и скалами. Кое-где на вершинах стоят каменные пастушеские столбы — немые свидетели давних времен. Сейчас такие уже не ставят. Столб — это целое сооружение, напоминающее размерами и четырехугольной формой кибитку, сложенную из камней.
Наконец я вижу черные скалы из порфирита.
Они сильно загорели на солнце и слегка поблескивают, отражая синее небо. Это так называемые пустынный загар и лак. Первый из них образуется от постоянного нагревания породы солнечными лучами, к ее поверхности постепенно просачиваются марганцевистые и железистые окислы, придающие коричневый, а затем и черный цвета, второй — от постоянно дующих ветров, несущих пылинки, которыми поверхность камней как бы слегка полируется и становится блестящей. Не все камни способны загорать и покрываться лаком пустыни. Порфириты в этом отношении идеальны. На их ровной поверхности очень хорошо выбивать рисунки. Достаточно ударить по камню несколько раз другим камнем, как тончайшая поверхностная пленка загара и лака разрушится и из-под нее выглянет светлая, почти белая порода. Свежий рисунок совсем светлый и очень далеко выделяется на черном фоне камня. По давнему опыту я знал: здесь должны быть наскальные рисунки, которыми так богата Средняя Азия.
![Забытые острова i_006.png](https://litlife.club/books/288911/read/images/i_006.png)
Наскальные рисунки не принадлежат какому-либо определенному времени и народности. Судя по всему, первые рисунки выбиты человеком далекого каменного века много тысячелетий назад. Такие рисунки обычно грубы, глубоки и очень сильно покрыты загаром и лаком. Рисунки-первенцы всегда служили стимулом для других художников древности: увидит пастух или охотник рисунок на камне — и сам захочет сделать то же.
Первое, что я вижу, — это не особенно искусное изображение животного, уже давно исчезнувшего с лика земли, — быка тура: стройное тело, могучий торс и длинные загнутые рога. Много лет назад я впервые встретил изображение этого быка на камнях и опубликовал о нем в научном журнале статью — зоологи встретили мое сообщение с большим недоверием. До того времени считалось, что тур обитал только в Западной Европе. О туре в Азии никто никогда не упоминал. Но прошли с момента находки рисунка два года, и в Казахстане палеонтологами были найдены останки тура, а затем из торфа извлекли и прекрасно сохранившиеся его рога. И вот теперь я снова вижу подтверждение моих прежних находок!
Чуть было не пропустил еще рисунок, он почти рядом, здесь тоже изображен тур, ниже его — верблюд. Вот два человека: один поднял руки над головой и сомкнул их — это ритуальная поза, другой держит лук со стрелой с большим наконечником. Рядом — совсем необычное: на лошади всадник, но без головы, а возле него изящное изображение козла. Два человека, взявшись за руки, пляшут, потом еще человечки с поднятыми кверху руками — возможно молящиеся. Вот спокойный и величавый верблюд, а недалеко от него какая-то странная лошадь, даже не лошадь, а короткорогий бизон, обитавший в этих краях много тысячелетий назад. Рисунок очень стар! По мнению ученых, короткорогие бизоны вымерли около пятнадцати тысяч лет назад. А вот этот рисунок — явно тигр, только нарисован он немного примитивно, но характерные черты не упущены: длинное туловище, относительно короткие ноги, длинный хвост. Вырублен он очень глубоко, сильными ударами и очень стар. Сколько ему лет? Теперь тигра давно нет ни здесь, в горах Анрахая, ни во всей Средней Азии. Но рисунок остался.
Очень забавен козлик со скрещенными рогами над головой. А вот и змея, притом точно изображенная: в хвостовой половине туловища виден анальный щиток, за которым и располагается собственно хвост пресмыкающегося. Возле головы змеи нанесены точки, видимо, под ними следует подразумевать яд. У козлика рога не как у всех, а разведены в разные стороны. Рисунок необычен. Справа от него располагается фигурка собачки, очень похожая на современного фокстерьера. Что-то веселое и детское есть в этом рисунке. Наверное, какой-то смысл заложен в рисунке, на котором изображен олень, а перед ним — человек с разведенными в стороны руками. На его голове широкополая шляпа.
Замечательна группа из трех грациозных козликов, впереди них вроде бы лошадь. А вот какой-то знак, по-видимому родовой, — тамга, и очень грубое и глубокое изображение козла, в которого вцепился зубами волк или собака. Два кружка, соединенных перемычкой, — возможно, балло[5], — ловко брошенное на животного, опутывало его ноги и сваливало на землю. Балло широко употреблялось аборигенами Австралии, Северной Америки. Чарльз Дарвин в описании своего путешествия на корабле «Бигль» рассказывает об этом простом, но действенном орудии охоты, которым повсеместно пользовались. Весело выглядит козлик с лихо закрученным и немного длинноватым хвостиком. Рядом по горбоносой морде можно узнать сайгу.
Но рога ее стилизованы.
Вдали, через распадок, еще видны загорелые камни, и, похоже, на одном из них что-то виднеется. Придется перебраться по каменистой осыпи через крутой спуск и подъем. Я не жалею затраченного времени и сил. Уж очень своеобразен и загадочен рисунок: человек, нет, не просто человек, а, судя по хвостику и большой голове, ряженый, держит за хвост тура и верблюда. Что это? Разве скажешь с уверенностью и будет ли когда-либо расшифрован загадочный смысл этого рисунка? Быть может, это условное изображение одомашнивания этих животных?
Долго и тщательно разыскиваю рисунки и нахожу только один — человека с длинной веревкой, а выше него — чудесного козлика. Кажется, больше нет рисунков в ущелье. Многие рисунки едва заметны или заметны только при особом освещении и так легко могут быть пропущены. Впрочем, хватит, мой улов неплох! Пойду скорее на бивак, обведу рисунки чернилами, полюбуюсь своими находками.
Желтые ферулы рассеченные заняли все ущелье и при луне светятся будто свечки. Днем надо осмотреть их. У основания каждого листочка ферулы находится глубокая, продольно вытянутая чашечка, тесно смыкающаяся своими краями. В этой чашечке, в отличном и темном убежище, на день затаиваются разные насекомые. Интересно взглянуть на них.
Едва позавтракав, я перехожу от ферулы к феруле. Вот паучок-скакунчик забрался в чашечку и сидит в ожидании добычи. Другой обвил себя со всех сторон нежной тканью, линяет. Кто-то из пауков закончил эту трудную операцию и покинул убежище, оставив шелковый домик. Но больше всех уховерток.
5
Орудие охоты: два или три камня, соединенных веревкой.