Какая-то женщина, плача и стеная, шла с рыночной площади к церкви.
Добо слез с коня, снял шлем и, мрачный, утомленный, подошел к мертвецам.
Тут же лежал и эгерский староста. Его седые волосы были обагрены кровью. На запылившихся черных сапогах тоже запеклась кровь. Видно, и в ногу попала ему пуля. Возле покойника стояли на коленях оба его сына.
Добо сказал оруженосцу Балажу:
- Принесите стяг города.
И, сорвав с древка красно-синий флаг, комендант покрыл им эгерского старосту вместо савана.
![Сочинения в двух томах. Том 2. Звезды Эгера. Книга 2 pic_5.png](https://litlife.club/books/288792/read/images/pic_5.png)
ЗАТМЕНИЕ ПОЛУМЕСЯЦА
Часть пятая
1
Капитан крепости Сарвашке с утра до вечера стоял на вышке башни и слушал, как грохочут в Эгере пушки.
В Сарвашке ласково светило осеннее солнце. Лес только еще начал желтеть, но так как ежедневно выпадали дожди, а по ночам небо прояснялось, то трава под деревьями и прибрежные лужайки снова зазеленели. Казалось, не осень наступила, а весна.
Сарвашке находилась на таком же расстоянии от Эгера, как Ишасег от Геделе или Фюред от Шиофока, если ехать не кружной дорогой, а прямо через озеро. Правда, Сарвашке стоит в горах. Скалистыми уступами идут они от самого Фелнемета, и чем дальше, тем больше тянутся вверх, точно какая-то огромная ручища нагромоздила их друг на друга. Вышиной они с гору Геллерт в Буде. В Сарвашке ведет только извилистая, узкая дорога через ущелье.
Когда по утрам раздавался пушечный гром, небо темнело, собирались тучи, и не проходило часа, как уже лил дождь, иногда даже мутный. Ветер приносил сюда целые тучи порохового дыма и копоти, они смешивались с дождем: будто небесные трубочисты, умываясь, лили на землю воду, пачкали мутные струи дождя крепостные стены Сарвашке, двор, скалы и астры в цветнике коменданта крепости.
Сарвашке такая же крепость-невеличка, какой была Дрегей. Выстроили ее на высокой сланцевой скале, и тому, кто видел Сарвашке впервые, казалось, будто эту крепость вырезали из верхушки скалы, поставленной на другие скалы. Совсем крошечной была крепость - в ней помещалось всего три постройки, а внутренний дворик был такой, что в нем и двум телегам не повернуться. Сарвашке следовало назвать, пожалуй, охотничьим замком, а укреплением он мог считаться только в давние времена, когда пушек еще и в помине не было. В те годы, о которых мы рассказываем, крепостью этой пользовались лишь для привала отрядов, направлявшихся в Эгер; да еще могла она служить почтовой станцией на тот случай, если Эгер будет взят неприятелем.
Если Эгер падет, комендант Сарвашке, Балаж Салкаи, сядет вместе со своими сорока девятью солдатами на коней и поедет к родичам в северные комитаты, конечно, если не захочет поступить подобно неистовому Сонди или коменданту Солнока Леринцу Няри, который четвертого числа сего месяца один встретил в воротах своей крепости стотысячное войско турок и крикнул:
- А ну, подходите! Я здесь, я не сбежал!
Так вот и стоял по целым дням добрый Балаж Салкаи на вышке своей башни, одетый в длинный, до пят, осенний плащ с воротником такого цвета, как гриб-боровик, и в высокой лисьей шапке. Тревожно взирал он влажными голубыми глазами на высокую гору, закрывавшую от него Эгер. Не видно Эгера - так хоть на гору поглядеть. Куда ни посмотри, кругом только горы да горы, и стоят они так близко, что из доброго ружья можно застрелить косулю, которая пасется на каком-нибудь склоне.
У подножия крепости ютилось несколько домиков и протекала речка Эгер. Вдоль речки проходила мощеная дорога.
Стоял господин Салкаи на вышке, смотрел и ничего не видел.
Кругом царила глубокая тишина. Не удивительно, что он чуть не повалился ничком, когда за его спиной вдруг затрубил караульный.
- Едут! - сказал караульный в свое оправдание, заметив, что господин комендант вздрогнул от неожиданной тревоги и уже замахнулся, собираясь влепить ему пощечину.
- Буйвол! - заорал господин Балаж. - Ты что в ухо мне трубишь? Я же около тебя стою! У-у, телячьи мозги!
Он бросил взгляд на вьющуюся по скалам тропинку и заметил на ней двух всадников. С виду это были господа; один из них, ростом поменьше, - вероятно, оруженосец. Ехали они, должно быть, издалека - сзади к седлу были привязаны вьюки. За плечами у каждого висело короткоствольное ружье. На обоих всадниках были длинные плащи орехового цвета.
- Не из Эгера едут, - размышлял вслух Салкаи.
- Может быть, это Миклош Ваш? - высказал предположение караульный.
Он во всем готов был поддакивать коменданту, лишь бы загладить свою вину. Но нынче ему не везло: господина коменданта вновь взяла досада.
- Да как же это может быть Миклош Ваш! Эх, башка баранья, буйвол недогадливый! Думаешь, до Вены рукой подать, как до Аптфальвы? Ах ты, чубук турецкий, мул несчастный!
С тех пор как турки повели осаду Эгера, добряк Салкаи вечно был раздражен. А теперь, когда ему совестно стало перед подчиненным, что испугался звука трубы, он и вовсе готов был съесть своего караульного.
Караульный покраснел от смущения и даже потом покрылся. Больше он и слова не промолвил. А господин Салкаи, придерживая рукой саблю, спустился по винтовой лестнице посмотреть, кого еще там нелегкая принесла. Ведь вот уж третий день, как все только уезжают отсюда, а приехать никто не смеет.
Во дворе крепости стоял молодой бледный юноша со смелым взглядом. Ни усов, ни бороды у него не было. Позади мальчик, похожий на оруженосца, держал коней. Увидев хозяина крепости, юноша пошел ему навстречу, порывисто снял шапку и поклонился.
- Я младший брат лейтенанта Эгерской крепости Гергея Борнемиссы. Зовут меня Янош. А этот мальчик - Миклош Рез. Его старший брат тоже в Эгере.
Салкаи протянул руку Яношу Борнемиссе, а спутнику его руки не подал, приметив опытным взглядом, что мальчик не барской породы.
- Добро пожаловать, - равнодушно сказал он Борнемиссе. - С братом твоим я не знаком, но коли встречусь - расцелую. Милости просим, дорогим гостем будешь.
Он кинул удивленный взгляд на руки приезжего: «Почему он в перчатках? Экий неженка, будто женщина!» Затем дружелюбно пригласил войти в дом.
- Спасибо, - поклонился юноша. - Я не в гости приехал. Хочу только спросить кое о чем, узнать, что слышно из Эгера.
Салкаи, пожав плечами, кивнул в сторону Эгера.
- Сам слышишь.
- Слышу, что палят из пушек.
- Вот уже девятнадцатый день.
- А крепость сильная?
Салкаи снова пожал плечами.
- Турок тоже силен.
- Солдат в крепости достаточно?
- Десятого августа было тысяча девятьсот тридцать пять человек. С тех пор бьют по ним не переставая.
- Король не прислал подкрепления?
- Пока не прислал.
- А архиепископ?
- Тоже не присылал.
- А они ждут подмоги?
- Ждут-то ждут, да не стоит, братец, говорить об этом, попусту слова тратить. Заходи, отдохни с дороги. Вижу по коню, что ты выехал чуть свет.
Господину Балажу не по душе было отвечать во дворе крепости на град вопросов приезжего. Ему давно уже хотелось сесть за стол, и только гул осады удерживал его на башне. Время близилось к полудню, а он еще не завтракал.
- Сударь, - просительно сказал в дверях приезжий, - тот юноша, что приехал со мной, - школяр-богослов.
- Школяр? Ну ладно… Эй, школяр! - небрежно крикнул комендант.
Он предоставил гостям комнату и душистую воду для мытья (Варшани привез из турецкого лагеря немного розового масла - Салкаи хотел им похвастаться).
Когда гости вошли в столовую, стол уже был накрыт и на нем дымилось заячье жаркое.
- Опять зайчатина? - накинулся господин Балаж на повариху.
А юношам сказал, оправдываясь:
- Мы сейчас все время зайчатиной пробавляемся. Эгерские зайцы от грохота сюда сбежали.
Борнемисса, скинув с себя плащ, пришел в столовую в облегающем шелковом костюме вишневого цвета. Школяр был в простой полотняной одежде. Оба были подпоясаны одинаковыми ремнями, и у обоих на ремнях висели кривые венгерские сабли.