Первое — под предлогом защиты территориальной целостности и государственной независимости Кореи, а потом, чем черт не шутит, и Китая — вмешаться в конфликт, имея в виду, что захват японцами западного побережья Корейского пролива закроет российскому флоту выход из Японского моря. Ну и проход туда, ясное дело. Это крайне нежелательно, и такого надо не допустить.
Ага, я тоже в курсе, что лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным. Но, блин, как добиться такого результата?
И Ванновский, и Куропаткин с разной степенью убежденности утверждали, что российская армия ляжет костьми, но выполнит любую поставленную моим величеством задачу, однако по выражению их физиономий было видно, что особо сложных задач лучше не ставить. Немного пострелять, где это не приведет к серьезным последствиям — можно. Но воевать по — настоящему — упаси господь, только лечь костьми и получится. Эти люди почему — то считали, что японцам хватит демонстрации намерений, подкрепленных несколькими выстрелами в сторону потенциального противника.
Зато и Бунге, и Витте в кой — то веки раз вдруг к собственному изумлению оказавшиеся единомышленниками, считали, что, пока идет война, делать не надо ничего. А после нее поступить как все, то есть намекнуть китайскому руководству, что условия мира могут быть и не такими грабительскими. Если, разумеется, об этом по дипломатическим каналам позаботится Россия. После того, как ей сдадут в льготную аренду что — нибудь привлекательное наподобие Ляодунского полуострова. Англия, во всяком случае, явно собирается поступить именно так.
Так, да не совсем, мысленно продолжил я. Англичане уже помогли японцам, и будут помогать на протяжении всей войны. И у них две возможности — требовать плату от китайцев за то, что они перестанут помогать Японии, или, наоборот, от японцев за продолжение помощи. Высший же пилотаж — стрясти помаленьку и с тех, и с этих, причем я сильно подозреваю, что у Виктории это получится. Мы же пока никому не помогали и не собираемся, но напакостить китайцам хуже, чем они это сделают сами себе, Россия не в состоянии. Зато может испортить игру японцам, и, значит, договариваться надо именно с ними! Во всяком случае, попытаться. Но почему же так думаю только я? В чем дело — его величество Александр Четвертый все — таки дебил или его генералы, адмиралы и министры не владеют обстановкой?
В общем, совещание закончилось почти безрезультатно. Почти — это потому, что маленький плюс от него все же остался. Я еще раз убедился, что истина, конечно, при каких — то условиях может родиться в споре, но с ничуть не меньшей вероятностью может там слегка потрепыхаться в агонии, а потом тяжко вздохнуть и отбросить копыта.
Глава 31
Часто бывает так, что пользу от какого — то события удается рассмотреть не сразу, но она тем не менее есть. Как суслик, которого не видно. Например, расширенное совещание по вопросам обстановки на Дальнем Востоке поначалу казалось мне совершенно провальным, но вскоре начали проявляться его результаты.
Руководимое Редигером свежеобразованное ГРУ, пока состоящее только из небольшого аналитического отдела, выдало свой первый доклад. Из него следовало, что англичане узнали о совещании и том, что и как на нем обсуждалось, через две недели после завершения оного. А японцы — через три, то есть скорее всего с ними поделился сведениями Лондон. Редигер в пояснительной записке к докладу предполагал, что это было проделано не агентурным путем, тут отметился аналитический отдел вроде нашего, но более эффективно работающий. В силу чего возникает необходимость в увеличении штатов и расширения финансирования.
У меня было большое желание написать на последней странице «а морда не треснет?», но я все же ограничился записью «согласен рассмотреть упомянутые вопросы после предоставления конкретных предложений по дальнейшему недопущению подобных утечек информации». Причем пошел я на усложнение резолюции вовсе не из — за того, что первая была слишком резкой, а из соображений, что такому зануде и бюрократу, как Редигер, она будет непонятна. А вот вторую он поймет прекрасно.
Однако цимес тут был не в том, что англичане в общих чертах узнали о произошедшем на упомянутом совещании. А в том, что они поверили, будто я отнесся ко всему этому словоблудию всерьез! И это, судя по дальнейшим действиям, их несколько обеспокоило.
Сначала королева Виктория прислала Рите, как своей внучке, личное письмо. Внимательно его изучив, мы с Ритой решили, что оно в значительной мере адресовано мне.
Любящая бабушка начала свое послание с выражения надежды, что после введения в строй Транссиба Великобритания и Россия станут ближе друг к другу.
Тут Рита в некотором недоумении скосила глаз на занимающую треть стены моего кабинета карту. Видимо, попыталась понять, как по транссибирской дороге можно попасть в Англию, но не смогла.
— Королева имеет в виду, что по результатам войны и Англия, и Россия приобретут какие — то владения в Китае, — пояснил я.
— А, тогда понятно, почему она дальше объясняет мне про важность склонения тебя к взвешенности в решении сложных внешнеполитических вопросах. Наверное, бабушка считает, что наша военная помощь Китаю может поставить под вопрос приобретения территорий там и Англией, и Россией?
— Я тоже так думаю. Но почему Виктория обещает свою поддержку в вопросе концессии на проведение железной дороги через Манчжурию? Я до этого по умолчанию считал, что англичане будут по мере возможности тормозить строительство Транссиба, ибо такая транспортная артерия у нас сможет оттянуть на себя часть грузопотока с морских путей.
— Или мы чего — то не понимаем и польза Англии все — таки будет, или она под видом помощи собирается нам мешать, — очертила границы вероятного развития событий жена.
Однако это было только начало. Следующим актом стала смена японских посланников в Петербурге, причем новым стал уже знакомый мне маркиз Сайондзи Киммоти. Сразу по прибытию в Питер он был, как написали «Санкт — Петербургские ведомости», удостоен высочайшей аудиенции, причем я даже не поленился напялить парадный мундир с орденами, чем вообще — то не злоупотреблял.
— Предлагаю не тратить времени на прелюдии и сразу перейти к делу, — заявил я сразу после того, как мы с японцем обменялись приветствиями.
— Не возражаю, — чуть поклонился маркиз. — Я уполномочен подтвердить, что господин Хиробуми Ито помнит все ваши устные договоренности и намерен им скрупулезно следовать. Вот его личное письмо.
— Его надо прочесть до продолжения нашей беседы или это можно сделать после?
— Решать вам, ваше величество. Письмо не содержит ничего, могущего войти в противоречие с тем, о чем мне приказано с вами поговорить. Документы же, если результаты встречи потребуют их наличия, все равно будут оформляться не сейчас. Я же заранее прошу прощения. Возможно, вопрос, исходящий от человека столь невысокого положения, как я, может показаться оскорбительным вашему величеству. Но позвольте уточнить, что его вложил в мои уста сам божественный тэнно.
Если бы мы беседовали по — русски, то маркиз услышал бы в ответ «валяйте, косяку, как — нибудь не оскорблюсь», но на английском мой ответ состоял всего лишь из «я вас внимательно слушаю».
— Не станут ли выдающиеся победы, уже одержанные нашими доблестными армией и флотом, препятствием для подтверждения вашим величеством договоренностей, достигнутых с господином Ито?
— А, вот вы о чем. Нет, не станут. Я вообще не понимаю, зачем вы хотите уменьшить как территориальные приобретения по результатам войны, так и размер грядущей контрибуции. Или это самодеятельность командования?
— О чем вы, ваше величество?
— О ходе боевых действий. Война длится всего полгода, а китайские войска разгромлены как в Корее, так и в Манчжурии, флот частично уничтожен, а оставшиеся корабли захвачены. В Пекине паника. Ваш генштаб планировал именно такое развитие событий?
— В общих чертах да, но не так быстро. Мы не могли предполагать, что китайцы вообще не станут ни к чему готовиться.