Стих 14. Потом (же) обрете его Иисус в церкви и рече ему: се, здрав еси: ктому не согрешай, да не горше ти что будет.[240] Когда уже ослабела молва о чуде и гнев иудеев, Иисус Христос встречает исцеленного, желая исцелить и его душу. Находит его не среди праздности и покоя, а в храме, где он, вероятно, молился и воздавал Богу благодарность, и увещевает больше не грешить, показывая, что он болен чрез грехи; затем угрожает еще худшим наказанием, если он согрешит, научая этим, что согрешающие вторично после наказания за грехи, как бесчувственные и пренебрегающие им, будут наказаны еще сильнее в настоящей жизни или в будущей, или в той и другой. Если здесь наказание за грехи продолжалось тридцать восемь лет, то что может сказать кто-либо о будущем наказании? Без сомнения, оно бесконечно и вечно. Конечно, не все болезни происходят от грехов, и не все грешники болеют. Упоминаемый у Матфея расслабленный болел за грехи, как и пояснено нам; поэтому Иисус Христос сказал ему: отпущаются ти греси (Мф. 9, 2).[241] В лице их Иисус Христос увещевает всех, еще не болевших, убояться болезни и исправиться, а уже болевших — убояться еще худшей болезни и быть осторожными на будущее время. И всякий из нас, если уже болен, пусть скажет самому себе: се, здрав еси: ктому не согрешай, да не горше ти что будет; если же еще не болен, пусть поет себе апостольское изречение: благость Божия на покаяние тя ведет; по жестокости же твоей и непокаянному сердцу, собираеши себе гнев (Рим. 2, 4–5)[242] Не только укреплением тела представил расслабленному Иисус Христос доказательство Своего Божества, но и словами: ктому не согрешай, так как этим показал, что Он знает все, даже тайное.
Стих 15. Иде (же) человек и поведа Иудеом, яко Иисус есть, иже мя сотвори цела.[243] Пошел и объявил не с злым умыслом, чтобы предать Его, но из благодарности, чтобы открыть своего благодетеля. Благодеяние и угроза достаточны были для того, чтобы удержать его от этого. Получив величайшее доказательство силы своего благодетеля, исцеленный не только устыдился бы, но и побоялся бы, чтобы не пострадать еще хуже. Притом же, если бы он хотел предать Его, то не сказал бы: «Иисус есть Тот, Который исцелил меня», — а сказал бы: «Иисус есть Тот, Который сказал мне: возми одр твой и ходи». Иудеи хотели знать не то, Кто исцелил его, а то, Кто сказал ему: возми одр твой и ходи; но он, умолчав о мнимом преступлении, открыл своего благодетеля. Итак, человек этот был благодарный, откровенный и вовсе не заслуживает упрека.
Стих 16. И сего ради гоняху Иисуса Иудее, и искаху его убити, зане сия творяше в субботу.[244] Это было только явным предлогом, а тайной причиной была зависть.
Стих 17. Иисус же отвещаваше им: Отец Мой доселе делает, и Аз делаю.[245] Двояким образом Иисус Христос показал Свое равенство с Богом, с одной стороны называя Его Своим Отцом, с другой же говоря, что Он делает так же, как и Бог, чтобы более уже не смотрели на Него, как на простого человека, а как на Бога. Слово доселе указывает на непрерывность делания. В Боге мы знаем двоякое делание: одно обозначает сотворение всей природы в начале, а другое — управление, промышление и сохранение ее. Что касается первого, то Бог почил от всех дел Своих в седьмой день; что же касается второго, то Он всегда делает, управляя сотворенным, промышляя и сохраняя его, и никакой закон не возбраняет Законодателю устроять всегда спасение своих тварей. Обрати внимание на то, как Иисус Христос, обличаемый в разное время в нарушении субботы, иногда защищается, как Бог, а иногда — как человек. Он хотел, чтобы уверовали в то и другое, т. е. в Его Божество и воплощение. (Толкование святого Максима. Установив раз и навсегда первые законы бытия и природу всего сущего, Бог доселе еще делает, так как не только сохраняет в бытии все вещи, но и творит новые части присущей им самим силой. В веществе, или сущности всего сущего, находятся, так сказать, в возможности отдельные вещи, происходящие из этого вещества, которые бытием своим всякий раз обязаны Богу. Делает Бог доселе еще и потому, что сообразует части с целым, т. е. соединяет всех людей, одинаково направляя их мысль к добру и согласуя с законами природы, чтобы, подобно тому как все они имеют одну и ту же природу, так точно имели и одну мысль, согласную во всем и направленную к одному и тому же, так как все они промыслом Божиим соединены между собой и с Богом.)
Стих 18. И сего ради паче искаху Его Иудее убити, яко не токмо разоряше субботу, но и Отца Своего глаголаше Бога, равен Ся творя Богу,[246] так как словами Отец Мой показал, что Он истинный Сын; а такой Сын равен Отцу по существу и природе.
Стих 19. Отвеща же Иисус и рече им: аминь, аминь глаголю вам, не может Сын творити о Себе ничесоже, аще не еже видит Отца творяща…[247] Так как, говоря о Себе возвышенно, Иисус Христос претерпевал гонения, потому что иудеи не могли подняться на высоту Его слов и преследовали Его, как противника Божия, то снисходит к слабости ума их и с премудрой целью говорит о Себе уничиженно, чтобы сделать Свое учение удобоприемлемым; далее опять возводит Свою речь к возвышенному и снова низводит ее к уничиженному, затем опять — то к более высокому, то к более низкому. Таким образом составляет Свою речь то из возвышенных выражений, указывающих на Его равенство, то их уничиженных, свидетельствующих, по-видимому, об Его уничижении, и поступает так с той целью, чтобы люди более проницательные и благоразумные на основании возвышенных Его речей составили себе должное понятие и об уничиженных речах, тупые и нерассудительные успокаивались уничиженными и не смущались теми, понимая их как бы о человеке. Впрочем, если самые выражения были уничиженны, то на столько же были возвышенны скрытые под ними мысли, и если Иисус Христос уступает в выражениях, то в мыслях никогда. Итак, что Он говорит теперь? Не может Сын творити о Себе ничесоже, аще не еже видит Отца творяща. Для людей с более грубым пониманием слова эти указывают на меньшую степень могущества, по выше указанной причине, а для людей более проницательного ума они указывают скорее на равенство и тождество. Не может, не вследствие недостатка могущества, а вследствие нераздельности: невозможно, чтобы Сын делал что-либо такое, чего не делает Отец, потому что сила Его не отлична от силы Отца, но та же самая; а если та же самая, то значит Сын равен Отцу. Григорий Богослов говорит, что Отец напечатлевает образы самых вещей, а Сын совершает, но не рабски и неразумно, а со властью и знанием, и, точнее сказать, духовно, т. е. по знанию и власти Отца. Итак, по вышеприведенным причинам и сказано: не может Сын творити о Себе ничесоже, аще не еже видит Отца творяща. Если же это сказано не в таком смысле, то каким образом Сила не может, или Мудрость нуждается в наставнике, или каким образом вся тем быша? Каким образом Он будет бессильнее людей, которые многое делают сами, так как и добродетель и порок избирают они сами? И много других нелепостей в таком случае последует. Вышеприведенное изречение подробнее разобрал Григорий Богослов в шестой главе второго слова о Сыне.
Стих 19… Яже бо Он творит, сия и Сын такожде творит.[248] Опять от низкого перешел к возвышенному, как выше было сказано. Если все, что творит Отец, то творит также и Сын, то Он равен Отцу. Присоединено слово такожде (ομοιως) не просто, но чтобы мы знали, что Сын творит с равной властью и знанием, как выше было сказано.
240
Потом Иисус встретил его в храме и сказал ему: вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже.
241
прощаются тебе грехи твои.
242
благость Божия ведет тебя к покаянию; но, по упорству твоему и нераскаянному сердцу, ты сам себе собираешь гнев…
243
Человек сей пошел и объявил Иудеям, что исцеливший его есть Иисус.
244
И стали Иудеи гнать Иисуса и искали убить Его за то, что Он делал такие дела в субботу.
245
Иисус же говорил им: Отец Мой доныне делает, и Я делаю.
246
И еще более искали убить Его Иудеи за то, что Он не только нарушал субботу, но и Отцом Своим называл Бога, делая Себя равным Богу.
247
На это Иисус сказал: истинно, истинно говорю вам: Сын ничего не может творить Сам от Себя, если не увидит Отца творящего:
248
ибо что творит Он, то и Сын творит также.