Изменить стиль страницы

Её голос я был рад слышать всегда – он меня успокаивал, но Ника очень мало разговаривала.

Канал связи клана отключить было нельзя, да и он пока что ничего не передавал. Отряды клана были вправе действовать самостоятельно, без лишних инструкций, не уходя слишком далеко друг от друга.

– Нэйт, нам лучше добраться до того холма! – неожиданно посоветовал мне командир. – Там и остановимся. Всем бойцам, движемся к точке. Координаты я вам отправляю, либо держитесь меня.

– Как скажешь.

Я посмотрел на встроенный навигатор компьютера. Новая цель, заданная командиром, в виде желтой пульсирующей точки появилась на его экране. До нее, судя по навигатору, было не так уж и далеко. Надеюсь, болото ближе к холму закончится.

Мы долго продвигались к намеченной цели, а дождь все не прекращался. Складывалось ощущение, что конечная точка маршрута была миражом, и как будто все время ускользала от нас, либо приближалась гораздо медленнее, чем хотелось бы.

Возможно, это издержки погоды и моего испорченного настроения.

Я потерял счет времени, и мне было уже все равно. Пауэр плелся где-то позади, то ли тяжело дыша, то ли скуля от уныния.

Болото все никак не заканчивалось.

Великолепный день и место, чтобы умереть. Мы находились в низине и, наверняка, просматривались издалека, будучи отличной мишенью. Если противник откроет огонь, и тебя подстрелят, то упадешь на дно этого болота. Никто не будет тебя искать – все разбегутся кто куда. Ты останешься один, но это будет длиться недолго. Вскоре тебя накроет энергетической гранатой, или тысячи лазерных лучей изрешетят твое тело.

Есть еще шанс попасть в плен, но этой участи я бы точно не хотел. В “Hyper-X”, как и во всем Санрайзе, было полно извращенцев. Чтобы кто-то издевался над моим телом – ни за что. Нет, только не в плен. Уж лучше умереть, или застрелиться самому.

Я оглянулся. Ничего не видно за громоздким костюмом Пауэра. Я хотел увидеть Веронику, но, видимо, она плелась в самом конце отряда.

Мы быстро нашли с Вероникой общий язык, и она нередко обращалась ко мне за помощью.

– Лучше бы я остался дома, – признался Пауэр.

– Согласен с тобой, – ответил я, и с трудом поднял свою ногу – ее засасывало куда-то вглубь.

Утонуть – сегодня не входило в мои планы, и я дернул ногу сильнее, освободив ее, но едва не завалился в болото.

– Осторожнее, Меч – предупредил я своего друга.

– Вижу-вижу…

– Нэйт, ты молчишь? – неожиданно зазвучал в моем динамике нежный голос Ники.

– Ника?

– А кто ж еще?

– Да, глупый вопрос.

– Как дела?

– Нормально.

Мой голос мне самому показался мрачным.

– Опять впал в фатализм? – спросила она, заметив мой тон.

– Да, наверное, да, – ответил я, но почему-то не обрадовался, услышав подобный вопрос.

Никогда раньше она не интересовалась моим настроением.

Каждый раз перед битвой многие из нас задумываются о смерти. Все мы, продолжая участвовать во всех этих сражениях, понимаем, что любой из этих дней может оказаться для кого-то последним.

Все мы, не считая новичков, уже видели собственными глазами, как умирают наши друзья.

Со стороны все это выглядело каким-то безумием – идти в бой по собственной воле, сражаться насмерть не в настоящей войне, а в игре, вместо того, чтобы наслаждаться жизнью и заниматься чем-нибудь полезным. У многих из нас есть жены и дети, хотя мы обычно не распространяемся на эту тему.

Для некоторых из нас смерти бойцов, и постоянные размышления об этом, становились непосильным грузом, и участники игры, зациклившиеся на этих размышлениях, сходили с дистанции, желая вернуться к обычной нормальной жизни.

Иногда им это удавалось. Как правило, на помощь приходило что-нибудь из этого списка: процедуры по очистке воспоминаний, участие в различных виртуальных играх, не связанных с насилием и войной, алкоголь, бои без правил, и многое другое. Самые отчаянные пытались стать преступниками, но с нашей государственной системой предотвращения преступлений для них все заканчивалось тюрьмой.

В большинстве случаев ушедшие из “Hyper-X” солдаты, возвращались вскоре обратно в игру, либо же заканчивали свою жизнь самоубийством, причем последний вариант был наиболее вероятным.

Возможно, все мы, участники “Hyper-X”, давно уже скрытые безумцы?

– Ты сегодня какой-то задумчивый, – вновь вторглась в поток моих мыслей Ника.

Сегодня она была совсем другой. К чему все эти слова? Что она имела в виду? Она же знала, что каждый по-своему, но переживает перед боем.

Кто-то пытался пробиться ко мне по персональному каналу.

Неужели она? Зачем? У нее есть разговор личного характера?

Я посмотрел в угол своего экрана, там появилось маленькое изображение лица Ники. Странно. Я ответил на вызов, чтобы не расстраивать её – по персональному каналу мы могли разговаривать, и слышать только друг друга.

– Привет. Это я, – прозвучал её голос.

– Я понял. Что-то случилось?

– Нет, все в порядке.

– Я рад.

Раньше мы никогда не разговаривали таким вот образом, и я не знал, как на это реагировать.

– Не бойся. Я просто скучала по тебе, – её голос, или мне уже грезилось, излучал сексуальность.

– По мне? – насторожился я.

– Да, да. По тебе. Ты всегда мне нравился. Как и я – тебе, хотя ты еще сам не осознаешь этого.

Наверное, я бредил.

Сексуальный голос Вероники? Она нравилась мне как хорошая девушка, которую я никогда не видел без боевого костюма, и знал лишь ее характер. Но чувствовать в ее голосе сексуальность?! Я решил, что ошибся, и она говорит вполне обычным голосом.

– Хм…

– Нет, я не пытаюсь приставать к тебе. Просто хотела выразить свою симпатию. Я часто думаю о тебе, – томным голосом произнесла она.

Ее дыхание – я отчетливо его слышал.

– Хорошо, – коротко ответил я. – Теперь буду знать.

– Ты не любишь такие разговоры?

– Какие?

– О том, что я чувствую к тебе…

Это были не галлюцинации, она выражалась теперь вполне определенно и ясно. А я смутился, и неосознанно хотел прервать эту беседу. Раньше меня часто преследовали девушки. Да, именно преследовали – настолько навязчивыми были их попытки заинтересовать меня собой. Но это было очень давно, да и Ника не была, на мой взгляд, такой девушкой.

Что же тогда ей нужно от меня?

– Ты всегда вот такой?

– Какой? – мне становилось не по себе от навязчивости Ники.

Дождь, болото, навязчивость Вероники. Оставалось только кому-нибудь из мужчин в отряде признаться в своей нетрадиционной ориентации, и любви ко мне прямо по персональному каналу связи.

Ника в меня влюблена?

– Холодный. Или у тебя есть жена?

Я не знал, что ответить на этот вопрос. Она прекрасно знала, что требования “Hyper-X” запрещают участникам рассказывать про свою личную жизнь. У организаторов игры был специальный отдел, который следил за тем, чтобы личная информация игроков не всплыла где-нибудь в сети, или не была на слуху у других участников.

Организаторы не хотели, да и правительство тоже, чтобы конфликты могли, пусть даже гипотетически, перенестись из игры в реальную жизнь. Командир Эриус рассказывал о нескольких случаях, когда некоторым лучшим бойцам из разных кланов и их семьям поступали анонимные угрозы.

Передовые кланы и их бойцы получали очень большие деньги, и каждый клан стремился любыми путями быть в топе.

Я не особо верил в строгий контроль специального отдела, но все же старался ничего не рассказывать, хотя бы о том, что у меня есть жена и дети, и в каком районе я живу.

Даже Пауэр ничего обо мне не знал, хотя сам он, конечно же, умудрился рассказать мне почти всю свою биографию.

– Ладно, можешь не рассказывать, если не хочешь, – в её голосе почувствовались нотки обиды, и Ника оборвала связь со мной.

Я не расстроился из-за того, что она так быстро закончила разговор. Я даже почувствовал некоторое облегчение.

Мы шли еще минут десять, может, больше. Дождь мало-помалу прекратился. Я остановился, чтобы осмотреться вокруг и на всякий случай вернул исходные настройки своего канала связи, чтобы снова слышать всех. Метрах в двадцати позади меня шел Меч – он заметно отстал, передо мной шел командир отряда, все остальные – за Пауэром. Болото, наконец-то, осталось позади. Под нашими ногами теперь была твердая почва.