Обычно такие мысли заставляли ее действовать. Но сейчас действовать не было нужно.
— Ты принесла новости, кола?
— Конечно, — Ска прошла к высоким и объемным кустам с цветами зион и сорвала один. Она склонила голову и сунула стебелек в рот, чтобы выпить сок. — Синн в пути. И, видимо, в беде. Снова.
Нейра хмыкнула и продолжила выкапывать клубни куста эхацеи.
— Он умеет что-то кроме поиска проблем?
Клубней было больше, чем она ожидала, и Нейра налегла на лопату, убирая еще больше земли.
— В своем мире он великий лидер.
Ска фыркнула.
— Значит, они слабые люди.
Нейра не могла это оспорить.
— Акичит! — закричал детский голос. — Акичит!
Нейра вскочила на ноги и выхватила из ножен длинные ножи. Она огляделась в поисках Микки.
Он бежал по лесу достаточно громко, чтобы оповестить о прибытии, но звуки эхом разносились по полянке. Она услышала плеск, развернулась и пошла к холму как можно тише.
Мика бежал от ручья по холму на четвереньках.
— Акичит!
— Здесь я, балбес! — тихо позвала она. Она вышла из-за куста лилан, розовые пахучие цветы на нем давно увяли.
Он подбежал к ней, штаны были в земле, грудь — голая, а длинные волосы были заплетены в две растрепанные каштановые косички.
— Акичит, Хан. Атакует.
Ска застыла рядом с ним.
— Где?
— Гора Туннел.
Нейра взглянула на Ска и спрятала ножи.
— Собирай воинов в Энхнапи. Как только прибудет Синн, мы отправимся к горе.
— Но буря, — сказал Мика высоким голосом.
— Я знаю путь. Энхнапи ведите к озеру Чатан. Вперед, Ска.
Ска кивнула и побежала в лес, исчезла после нескольких шагов.
— А я? — спросил Мика, глядя на Нейру.
Она обняла его одной рукой, а потом отпустила.
— Братишка, ступай в лагерь. Они будут уходить в пещеры, чтобы переждать бурю. Иди с ними. Береги себя. Слушайся дедушку.
Он опустил плечи и голову.
— Но я могу больше!
— Братишка, — сказала она, коснулась его плеч и повернула туда, откуда он прибежал, — пока что готовься к буре.
Он закатил глаза, прошел несколько шагов и побежал.
Хан нашел гору Туннел. Как?
Выругавшись, Нейра побежала к озеру Чатан. «Как» она узнает позже, но не намного. Он слишком близко.
Пора Синну проявить себя. Или отпустить ее из своей драгоценной Лиги.
Глава 18:
Я оказался у двери в спальню Айанны. Я закрыл с вздохом глаза и снова открыл их. Сколько вечеров я провел в ее комнате? Как часто искал ее утешения?
— Синн, — позвала она из коридора. Айанна подошла ко мне, ее темные волнистые волосы падали на спину. Она улыбнулась, обошла меня и открыла металлическую дверь. — Заходи.
Улыбнувшись в ответ, я закрыл за собой дверь.
— Ты все же вышла в Энхнапи.
— Конечно, — она бросила на пол розовую подушку и опустилась на нее. — Каждый раз, когда мы прибываем в порт.
— Ты все же не человек воздуха, — я склонил голову и сел на красную подушку напротив нее. Это была наша шутка. Она не любила долго находиться на корабле, а так было часто из-за меня. Шутка была глупой, но нашей.
— Ты снова встревожен, — тихо сказала Айанна.
Я слабо улыбнулся ей.
— О чем же мне тревожиться?
Она склонила голову с честным видом. Я мог быть честным с ней. Она не скрывала от меня своего мнения. Мы все честно обсуждали. У меня был другой план.
— Не знаю, почему я здесь.
— И я.
Я фыркнул в ответ.
— Не знаю, что мне вообще делать.
Она опустила голову, на лице пропали эмоции.
Она дольше всех продержалась рядом со мной во времена моего горя и гнева. Было ли это из-за того, что она была не из племени, и я считал ее слабой? Или дело было в том, что она — жрица религиозного культа, что я не понимал?
У нас было время. Время дышать, задавать вопросы. И пока я не утратил смелость, пока нас не перебили, я выпалил:
— Что для тебя Таро?
Ее улыбка стала шире, она выпрямила спину, а потом склонилась ближе.
— Из всех возможных вопросов ты решил обсудить мою религию?
Я согнул ногу и уткнулся локтем в колено.
— Да.
— Ладно, — она поднялась и подошла к круглому столу в дальнем углу, опустилась на темно-красные подушки, расшитые черным. — Не знаю, с чего начать.
Я присоединился к ней. Я потянул за шнурок, что раздвинул жалюзи из водорослей. Ничего не было видно. На пристани было тихо. Вуаль летаран была опущена, а мы были в озере, пережидали бурю. Я сел на подушку и склонился к подоконнику окошка.
— Почему бы не рассказать, как ты пришла к Таро?
— Я была рождена для этого, — она глубоко вдохнула и придвинула к центру стола тарелку с фруктами. — Ты хочешь это обсудить?
Я кивнул.
— Хорошо. Мама убежала из Семьи, чтобы появилась я. Жрицы приняли ее, кормили, одевали, помогли родить и отпустили.
— Ты знаешь, кто она?
Она кивнула и опустила взгляд.
— Ино Хазар.
Я прищурился и покачал головой.
— Важный советник Ино.
— О, — этого я не ожидал.
Она вскинула брови.
— Да.
— Ты не похожа на Ино.
— Знаю. А ты видел Ино Хазар? Она не Ино. Она вышла замуж там.
— О, — разве она не пострадает от чистки крови? — Думаешь, ее стоило забрать со всеми?
— Чтобы она бежала? — Айанна покачала головой. — Хазар чистокровна. Просто она Умира, а не Ино. Нами ее не казнит.
Звучало неплохо, но я не знал, как относится к Умира моя мать. Она не любила Хаджи.
— Мой отец — загадка, но, судя по моей Метке, он Бахрейн, наверное?
— А какая у тебя Метка? — мы давно были вместе, но я многого не знал о ней. Она оставалась загадкой.
Она склонила голову, ее щеки пылали от смущения.
— Мы не знаем, как это назвать.
Я улыбнулся, и впервые за многие месяцы грудь была легкой, хоть и на миг. На миг я забыл об удушающей ответственности.
— Покажешь?
Она застыла, глядя на меня. Она сняла темно-синий жилет. Когда ее пальцы коснулись шнуровки на ее блузке, что-то дрогнуло во мне.
Моя рука легла поверх ее. Айанна посмотрела на меня огромными глазами.
Я не знал, что хотел ей сказать. Стой. Продолжай. Сядь ближе. Но в этот миг я хотел попробовать ее на вкус, коснуться ее кожи, увидеть ее открытой.
Она убрала мою руку и вскинула бровь.
Я сглотнул и отодвинулся, понимая, что тело отреагировало. Я постарался скрыть это за столом.
Этот танец, или что это было, причинял боль. Когда-то было просто закрыться от нее. Но теперь мы реагировали друг на друга. Хотя порой она закрывалась, когда я наступал. Как в этот раз. Я был растерян.
Но нужно было подумать над этим. Если я не знал, что делаю, может, не понимала и она.
Ее щеки покраснели ярче, она тряхнула плечами, и ее блузка упала с них.
Жар пополз по моей шее, мои руки с трудом удавалось сдерживать на месте.
Она закрыла глаза, и ее смуглая чистая кожа засияла сине-зеленым светом. Завитки и линии проступили на ее шее и ниже.
Ураган эмоций бушевал во мне: желание, влечение, страсть. Я пылал ими. Моя Метка поднялась, но не прожгла одежду, а скользнула из воротника и рукавов.
И она была синей.
Управляемый жар наполнил воздух, ее Метка поднялась, расцветая. Наши Метки переплелись.
Меня окутала легкость. Безмятежность.
— Это моя Метка.
Я только теперь понял, что задерживал дыхание.
— Красиво.
— Я ее редко показываю, — тихо сказала она, наши Метки танцевали. — Многие против смешения Меток и родословных. Мою Метку назвали бы мерзостью.
— А мою?
— Если бы им хватило смелости что-то тебе сказать?
Я кивнул.
— Мир мрачнее, чем многие хотят признавать. Моя мать рисковала, вынашивая меня, рождая меня. Многие дети, рожденные от смешанных пар, убиты. Особенно, родившиеся от Ино.
Я вспомнил историю Никс. Она родилась в Шанкаре, но как только ее Метка проявила себя огнем, ее изгнали зимой, бросили среди льдов огромного Северного океана.