Утром в понедельник, когда тот же «Линкольн» вёз меня в штаб-квартиру холдинга, ценники на заправках показывали уже пять-пятьдесят. Строгое гранитно-мраморное фойе — непривычно пустынно.
— Почему людей не видно — внеочередной выходной? — спросил я скучающую женщину на ресепшн.
Она взяла мой бэдж НХЭЛ и принялась проверять имя в компьютере, — Ага, выходной! Выходное пособие в качестве рождественского подарка! Всех поувольняли.
— Правда? Я слыхал про сокращения, но не думал, всё так плохо.
Секретарша протянула мне карточку посетителя: — Знаете, на какой вам этаж, мистер Смайлс?
— Знаю. Комнаты для совещаний. Тридцатый.
— А! Тогда не промахнётесь. Этажи с шестого по двадцать седьмой — пустые. Намереваются в аренду сдавать. Представляете, сколько уволено?
Над кнопками в лифте объявление: «В связи с реконструкцией систем безопасности, кафетерий временно не работает. Приносим извинения». Около некоторых кнопок — приклеены бумажки с новыми этажами сокращённых отделов. Даже в 2008, в разгар GFC, до таких увольнений дело не дошло.
Несмотря на радостную новость: индекс «Брент» пробил психологическую отметку $100, — атмосфера на совещании стояла угрюмая. Каждая презентация включала слово «сокращение», да не по одному разу. «Сокращение доходов от продаж». «Сокращение капитальных вложений». «Сокращение штатов». В презентации руководителя геологоразведки и перспективных проектов проскользнуло и жёстче. «Прекратить разведочное бурение». «Остановить морскую сейсмику». «Отменить». «Распродать». Нефть-то подорожала, а объёмы добычи — падают. Проскочила мысль: а если нефть подорожала именно оттого, что никто не может удержать добычу?
Я думал, моя презентация, о сокращении запасов Пинежского и остановке одной линии СПГ, — произведёт эффект разорвавшейся бомбы. А на деле, Президент холдинга задал единственный вопрос: — Ваши запасы, Эндрю. Никак нельзя увеличить?
— Мать-природа, суровая хозяйка, — сказал я, прокрутив слайды назад к таблице запасов.
Президент махнул рукой и отправился подлить себе кофе.
Ленч подали в комнату для совещаний. Кризис ударил и тут. Никакого тебе эксклюзивного меню с морепродуктами; сандвич «Сабвей» с пакетиком картофельных чипсов, да стандартный, крепкий, но невкусный, офисный кофе. Когда я развернул мой «Итальянский Острый», ко мне подошёл Джеймс Томсон, технический директор из холдинга.
— Мне понравилось, как вы сказали сегодня: «Мать-природа, суровая хозяйка».
— Это не я сказал. Один мой коллега. Давно.
— Ваше мнение о Пике Нефти?
— Честно? Пик неизбежен. Но не скоро. Думаю, лет через тридцать-сорок.
— Что если я скажу вам, Пик уже прошёл?
— Я не поверю. Есть отчёт «BP», есть правительственная статистика EIA. В две тысячи восьмом и девятом было сокращение добычи, но GFC кончился, и ситуация выправилась.
— Есть подозрение, «Бритиш Петролеум» подделывает не только разведанные запасы, но и данные добычи и потребления. Мировой пик по сырой нефти прошёл в 2005 году, и с тех пор добыча потихоньку снижается. Однако, «BP» и EIA рисуют незначительное увеличение.
— Зачем бы «BP» нас обманывать?
— Им-то ни к чему. Но вот прикиньте: «BP» собирает данные у правительств и добывающих компаний. В странах бедных, навроде Чада или Бангладеш, — статистики вообще нет. Они берут прикидку по численности населения, умножают на прошлогоднее потребление из отчёта EIA! Большие международные компании — врут с оглядкой, зато мелкие, все эти американские «сланцевые», навроде «Чесапик Энержи» — показывают несуществующие объёмы по полной программе. А ежели речь о национальных компаниях навроде «Сауди Арамко» или русского «Газпрома»? Думаете, у них в отчёте — чистая правда?
— Пик Нефти теперь заменяет в Хьюстоне светские разговоры за едой?
Он надорвал пакетик с чипсами, заглянул внутрь, потом проверил надпись на обёртке, — Написано, натуральные, — достал двумя пальцами кружочек картофеля и отправил в рот. На среднем пальце правой руки отсутствует ноготь: типичная травма старого буровика.
— Разговоры не светские, а деловые. Мы проходим Пик Газа. В США, газ пока дешёвый, но в Европе цена уже попёрла, а скоро будет раз в двадцать выше. За колебания на бирже говорить не буду, но общий тренд на ближайшие десять лет — однозначно положительный. Я вот глядел на ваши слайды и думал: нельзя оставлять в России столько газа. Что если переоборудовать завод СПГ на меньшую производительность? Думали?
— Думали. Технически можно, экономически невыгодно. Если частично разобрать оборудование первой линии и смонтировать новый турбодетандер меньшей производительности, отсечка 750 миллионов станет не страшна. Однако, стоимость нового оборудования — за миллиард долларов. Мои финансисты подсказывают, мы прогорим.
— Покажите-ка ещё раз вашу кривую спада добычи.
Я открыл «Мак» и прощёлкал презентацию на нужный слайд.
— Полная остановка завода СПГ в 2020, так? — Томсон качнул седой шевелюрой, слегка растрёпанной, как у безумного профессора в голливудских фильмах.
— Да, — подтвердил я.
— Вот и чудненько, — потёр руки Джеймс, — В начале 2017 мы досрочно останавливаем одну линию СПГ в Западной Австралии — у них газ закончился. Оборудование оплачено полностью, но выработало ресурс на пятьдесят процентов. Демонтируем один детандер, привезём к вам в Ново-Холмск. А что касается вашего монстра — я найду, куда его пристроить.
— Монтаж и демонтаж тоже стоят денег. Получим ли мы бюджет на капитальные?
— Сначала, прикинем техническую осуществимость проекта, а бюджет станем клянчить позже. Если цена газа попрёт, зелёных фантиков напечатают достаточно.
— Есть ещё одна проблема. По договору о разделе продукции, НХЭЛ должна обеспечивать местным потребителям пятьдесят миллионов кубических футов в день. Действие договора истекает в 2042.
— Всего-то пятьдесят миллионов? Какое там население?
— Почти два миллиона человек.
— С прекращением нефтегазовых проектов, к две тысячи тридцатому половина уедет на Большую Землю. Оставшиеся? Пускай дровами топят. Или говном коровьим, — Он задорно подмигнул и отправил в рот ещё один кружок картофеля. Перечитал надпись на пакетике, — Доктор сказал: нельзя много соли.
— Ново-Холмск — почти Арктика. Никаких дров не хватит.
— К 2030, у русских будут термоядерные реакторы. Мы-то с вами нефтяники, а не ядерщики. Надо выжать из Пинежского всё до последнего цента, а местные потребители — перебьются! Когда вы улетаете в Россию?
— Послезавтра рано утром.
— Отлично! Завтра после пяти — милости прошу в мой офис. Посидим вместе, выдадим черновые предложения по переоборудованию вашего СПГ. Со следующей недели подключим специалистов.
Примерно в шесть вечера, водитель высадил меня у парадного подъезда отеля. Неожиданно в кармане завибрировал телефон.
— Доброе утро, Сандра!
— Добрый вечер, Эндрю! Как там вчерашний день в Хьюстоне? — качество линии отличное, и только небольшая задержка подсказывала, сигнал летит через спутник на геостационарной орбите. В Ново-Холмске уже было «завтра», утро вторника.
— Что-то срочное, Сандра?
— Нет… — Она запнулась, — Эндрю, разрешите мне отпуск на две недели?
— Сейчас не очень удобно. У меня для вас — хорошие новости. Во-первых, отключение одной линии СПГ утвердили. Во-вторых, ваш технический коллега в холдинге нашёл подержанный детандер за полцены! Будем модифицировать первую линию!
— Да, хорошие новости… Но мне всё равно нужен отпуск. У меня мама… В больнице! Я уже купила билет: через Сеул в «Схипхол». Хотя бы неделю?
— Ваша мама — в больнице? С этого надо было начинать! Конечно, летите немедленно! Берите две недели, или сколько потребуется. Заявление на отпуск — пошлёте мне по электронке.
— Спасибо, Эндрю, — разговор отключился.
Во вторник вечером я сидел в просторном кабинете Джеймса Томсона на тридцать первом этаже и приводил в порядок полтора десятка слайдов, изготовленных за прошедший час. Здание безлюдно. Вентилятор долбил лопастями застойный воздух. Помогало плохо. Неслыханная вещь в Хьюстоне — отключать кондиционеры после пяти вечера! Я слышал, в Японии кондиционеры выключили совсем, чтобы экономить электричество после аварии Фукушимы. Несмотря на стекавшие под сорочкой капельки пота, я был в приподнятом настроении. Я же обещал Рэнди, порешаю проблемы Пинежского! Ещё одно небольшое усилие, запустим модификацию завода, и можно два-три года наслаждаться относительно спокойной жизнью. Далее: новое назначение, новый проект! Прощай, Пинежское, до свидания, Ново-Холмск! Ковбой ускакал в закат.