— Нет, вовсе нет, — говорю я и оглядываюсь назад. — Уверен, что парень, который здесь живет, очень рад, что ты пришла.
Она прищурила глаза, и широкая улыбка появилась на ее лице.
— Это ты?
Я никогда не играл хорошо в покер, потому все написано у меня на лице.
— Я не могу присвоить себе заслугу за организацию этой вечеринки, — признаюсь я. — Но моя заслуга может заключаться в том, что я весьма неплох в выборе лучших друзей.
Она смеется и одновременно поднимает свой бокал, сделав пару глотков.
— Красивый дом, — говорит она.
— Спасибо, — отвечаю я, чувствуя себя неловко.
Но чувство неловкости быстро проходит, стоит лишь ее зеленным глазам остановиться на мне, и через мгновение я чувствую, как радость переполняет меня. Возможно, это смешно, но я могу поклясться, что мир остановился, как будто бы земная ось замерла лишь для того, чтобы мы могли остаться наедине и насладиться этим моментом, где мы могли бы говорить обо всем и ни о чем. Я не знаю, о чем она хотела поговорить со мной. Но я знаю, что сказал бы я: «Ты мне нравишься, и думаю, что я тоже тебе нравлюсь, я не хочу прекращать нашу беседу и уверен, что не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась». И будто специально для этих мгновений исчезли окружающие нас шум разговоров, запах алкоголя и парфюма, абсолютно все исчезло. Остались только мы одни. Я сижу в плетеном кресле и смотрю ей в глаза, и мое сердце неровно стучит. Я нервничаю и очень возбужден, вот проклятие. И вдруг ее взгляд опускается на мою грудь. И волшебство момента заканчивается.
— Это очень красивый пиджак, — она делает комплимент без всякого выражения.
Мне кажется, что это не в ее стиле — говорить так, но что я могу знать о ее характере и привычках? Я ведь только встретил ее.
— Спасибо, — благодарю я.
В какой-то момент она сильно задумывается, и мне безумно хочется узнать, о чем именно, но я не решаюсь спросить об этом сейчас. Вместо этого я меняю тему разговора.
— И чем занимается Эшли Уэскотт?
Она медленно поднимает взгляд от моей груди ко рту, а затем и к глазам.
— Хмм? — переспрашивает она.
— Что помогает оплачивать счета мисс Уэскотт? — я перефразирую вопрос и улыбаюсь ей, но она не улыбается мне в ответ.
— О! — Эшли как будто бы выходит из транса. — Марихуана,— говорит она решительно.
Я чуть не падаю с кресла от этого заявления.
— Я шучу, — быстро говорит она после нескольких ударов моего сердца. И я понимаю, что не дышал все это время. Я очень удивлен.
— Я заслужил это.
Она краснеет и довольно улыбается.
— Я работаю в издательстве «София», оно находится на Елм-стрит в Файрфилде. Мы публикуем книги для детей.
— А, — я откидываюсь на спинку кресла. — Книги творческого типа. Здесь их не печатают так, чтобы уж очень много.
Ее лицо слегка светится, когда она говорит про работу.
— Итак?
— Что? — не понимаю я.
— Итак, что помогает оплачивать счета Рэмингтона Джуда?
— О! — говорю я, выпрямляясь в кресле. — Я создаю веб-сайты для компаний, в основном для мелкого бизнеса, работаю вместе с парнем, который живет в Остине. Вот почему я должен летать туда время от времени.
— Откуда приехала мисс Уэскотт к нам? — продолжаю я интересоваться.
Она качает головой, внезапно засмущавшись.
— Омаха.
— О, думаю, что слышал об этом месте.
Мягкий смех срывается с ее губ.
— Теперь мы должны узнать, из какого именно города или пригорода Омахи?
Она удивленно приподнимает брови.
— Мы говорим о полумиллионе людей в одной Омахе.
— О! — проговорил я и почесал подбородок. — То есть ты имеешь в виду «Старбакс» в Омахе?
— Мм, — подтверждает Эшли.
— И часы пик в Омахе? — снова допытываюсь я.
— Это точно, — она кивает головой
— И ты окончила школу с двадцатью пятью учениками в одном классе.
— Так оно и есть, — снова подтверждает она.
— Это, должно быть, далеко от всего того, к чему ты привыкла?
Она только улыбнулась этому вопросу.
— Что же тебя привело сюда? — вновь задаю вопрос я.
Я смотрю, как ее грудь медленно поднимается вверх, задерживается там, прежде чем опуститься в низ.
— Я много слышала об этом месте, и мне захотелось на него посмотреть.
Я не знаю, случайно или нет, но я прищурился.
— Это место? — спрашиваю я. — А мы разговариваем об одном и том же месте?
— Да ладно, здесь очень красиво, — говорит она, откидываясь назад и забрасывая одну ногу на другую.
— Здесь все так, как я себе представляла. Маленький город в Америке, фестиваль яблок, гонки на воздушных шарах, аллеи кленовых деревьев, и все знают друг друга.
— Подожди, — прошу я, доставая телефон из кармана брюк.
— Что такое? — спрашивает она, разглядывая меня в упор. — Что ты делаешь? — она слегка улыбнулась мне.
— Я хочу записать это, — поясняю я, — И дам тебе послушать через пять лет, когда ты захочешь убежать отсюда.
Она смеется и одновременно несильно бьет меня по руке. Ее кожа касается моей, и мурашки удовольствия бегут по моей спине.
— Правда, мне нравится здесь, — она говорит это так, как будто пытается меня в этом убедить.
— Хорошо, — я неохотно уступаю, убирая свой телефон обратно в карман, но, на самом деле, я молюсь, чтобы она влюбилась в меня прежде, чем разлюбит это место.
— Ты сказал, что вырос здесь, — говорит Эшли. — Я предполагаю, ты зовешь это место своим домом?
— Да, — подтверждаю. — Это чертовски верное предположение.
Она продолжает смотреть на меня, и если бы глаза умели смеяться, то ее глаза сейчас смеялись.
— Эшли Уэскотт, — голос звучит с нижней ступеньки террасы. — Я рад, что ты нашла этот дом.
Я смотрю в ту сторону и вижу Джека, который рассматривает нас.
Он подмигивает мне, а затем хлопает по спине. Джек — любитель панибратских приветствий.
— Мой приятель не переставал говорить о тебе с тех пор, как ты появилась в городе.
Она поворачивает голову в мою сторону.
— Он это делал?
Прежде, чем я успеваю что-нибудь сказать или пнуть Джека коленом в пах, он открывает свой большой рот снова.
— О да. Мне пришлось пригласить почти весь Коноко, только чтобы ты не подумала, что какой-то странный незнакомец приглашает тебя на неприличную вечеринку. И сейчас я присматриваю за старым сумасшедшим Кипом, который бегает и ищет свой виски, только потому, что он покупал сэндвич на заправке сегодня утром.
Она звонко смеется, но я ее не поддерживаю, потому что думаю о том, где буду искать сумасшедшего Кипа, который отключится к утру.
— В любом случае, Эшли, Рэм — хороший парень. Ты должна дать ему шанс.
Он опять хлопает меня по спине, а затем наклоняется и шепчет ей на ухо, достаточно громко, чтобы я мог услышать.
— Никакого давления, но я буду трупом к утру, так как думаю, что кто-то описал его гаражные двери.
— Что? — я перебиваю его.
Джек машет руками передо мной.
— Я пошутил, это всего лишь шутка, — он пятится назад с поднятыми руками, но прежде, чем уйти, снова шепчет что-то в ухо Эшли. — Не води его к гаражным дверям.
— Джек, — говорю я, качая головой.
— Хей, по крайней мере, теперь ты можешь посмотреть игру в субботу, — говорит он мне. — Ну, ты знаешь, вместо того, чтобы идти в магазин и толкать там продуктовую тележку.
И он делает движение, как будто бы толкает тележку, а затем быстро исчезает.