Казалось, сам дьявол вылез из огненной геенны, преисполненный намерением создать самое совершенное живое существо, и использовал поистине дьявольскую мощь чтобы снабдить свои творения всеми наличествующими на Земле продуктами биологической эволюции. К сожалению, он нимало не позаботился о том, как все эти разнородные органы будут уживаться в одном организме, потому что главной его задачей было утереть нос господу-богу остроумным дизайном. Поэтому он беспардонно оставил самую муторную часть проекта - внедрение и авторский надзор - на усмотрение Вседержителя. В общем, хотел как лучше, а получилось как всегда.

Существ этих стали называть химерами. Они медленно ковыляли по городу, выискивая свалки и помойки и пожирая любые отходы. Живых людей они не трогали, предпочитая питаться трупами и экскрементами. Считалось что химеры разносят неизвестную заразу, которая косит людей, поэтому их отстреливали, а тела стаскивали в кучи и сжигали на гигантских кострах из автопокрышек.

Брат Толяна Алексей, или по домашнему Лёха, тоже заболел и выжил. Он не превратился в химеру, но стал быстро глохнуть и через три месяца полностью потерял слух.

Потом Мишка получил всему селу на зависть работу засыпщика в ХДМ "Откат" и всем хвастался, какие деньжищи ему отваливают за посидеть два часа в день с совочком, засыпая и утрамбовывая графит в железные ящики. Мишка отремонтировал и обставил избу, накупил жене никому не нужные в деревне золотые кольца и дорогие меха, поставил во дворе новый сарай и хлев, в котором хрюкали сытые поросята, купил огромный чёрный джип Гранд Чероки, у которого через три дня кончился бензин, а в деревне к тому времени ГСМ было уже не достать. А ещё примерно через полгода Мишка, перекидываясь с приятелями в картишки и выпивая по маленькой, неожиданно закатил глаза, захрипел и перестал дышать. Ребята уложили Мишку на лавку, расстегнули рубаху и собрались было откачивать, но тут у него обильно пошла кровь изо рта, носа, глаз и ушей. Даже из заднего прохода потекла жидкая красная юшка, в изобилии просачиваясь на лавку сквозь штаны.

На другой день Мишка посинел и так раздулся что пришлось срочно переделывать гроб и хоронить уже в заколоченном. На дно гроба застелили клеёнчатую скатерть, содранную с Мишкиного обеденного стола, чтобы не натекло на пол в похоронной Газели по дороге на погост. Из Газели был вынут движок, бензобак и все лишние железяки, и тащила её пара лошадей на самопальной упряжи. Работающие автомобили и ГСМ к тому времени остались в наличии только у федералов. Экономика и товарно-денежная система стремительно свёртывалась в ноль...

...Машка моталась с вёдрами от колонки к сараю, усердно обливая контейнеры, а Толян поставил тяпку в угол, взял вместо неё лопату, отрыл ямку, сбросил туда обе лягушачьи половины и, тщательно их состыковав, начал закапывать, неспешно приминая грунт и размышляя о том, что скоро закопают и его самого. Если будет кому...

...Не успела провалиться от дождей рыхлая Мишкина могила, как пришла вторая волна Пандемии, выкосившая последние остатки городского населения. В ХДМ "Откат" стало совсем некому работать. Централизованная система охлаждения без профилактического обслуживания и регламентных работ вышла из строя. Ремонт был невозможен по той же причине по какой не проводились регламентые работы: все хэдээмовские спецы перемёрли во время Пандемии.

Между тем в лишённый системы охлаждения аварийный ХДМ стали лихорадочно свозить контейнеры с ураново-гадолиниевым, ториевым и плутониевым топливом. Умирающие от лучевой болезни водители привозили с обезлюдевших атомных электростанций на открытых платформах и самосвалах пышущие жаром ТВСы, дымящиеся решётчатые кассеты с ТВЭЛами, какие-то свинцовые контейнеры со значком радиации и, не успев иногда даже разгрузить, падали замертво прямо во дворе. Ни военные, ни гражданские не знали, что делать с этой прорвой разномастных радиоактивных материалов, свезённых в ХДМ со всей страны, сваленных где попало и наскоро присыпанных графитовым порошком.

Откуда-то прознали, что в находящейся неподалёку межреспубликанской психбольнице среди немногих оставшихся в живых пациентов чудом сохранился последний в стране профессор физики. На следующий вечер в ХДМ доставили ледащего мужичонку лет шестидесяти в полосатой робе и с совершенно безумным взглядом из-под треснутых очочков. Его накормили гречневой кашей с тушёнкой, напоили горячим сладким чаем и настойчиво попросили хотя бы ненадолго прийти в себя и дать рекомендации по утилизации ядерных материалов. Умалишённый физик два раза тихо икнул в знак согласия, и его провезли на автомобиле по территории ХДМ чтобы помочь составить представление о предстоящей задаче. Оглядев светящиеся во тьме радиоактивные терриконы, невменяемый профессор затрясся от ужаса, пробормотал что-то про йодную яму и тихо впал в кататонический ступор, из которого уже и не вышел.

На следующее утро стали выяснять, как правильно соорудить йодную яму_1. Коматозный профессор не реагировал ни на пощёчины, ни на прижигания залупы сигаретой, а кроме него ответа на вопрос не знал никто. Наконец, посовещавшись, на заброшенной территории километрах в двух от ХДМ направленными взрывами аммонала вырыли котлован метров пятьдесят в диаметре и пятнадцать глубиной. В этот котлован сгребли бульдозерами раскалённые дымящиеся решётки с ТВЭЛами и ТВСы, сваленные по всей территории, побросали туда же контейнеры с топливными таблетками и прочую радиоактивную дрянь, после чего залили всё это сверху из бочек всеми запасами медицинского йода, раствора Люголя и йодсодержащих рентгеноконтрастных жидкостей, которые удалось найти на складах главного аптекоуправления. Со дна йодной ямы донеслось жуткое шипение, затем яма яростно заклокотала, и в воздух поднялись циклопические клубы густого коричнево-фиолетового дыма. Ликвидаторам пришлось убраться подальше чтобы не задохнуться насмерть, а позволить себе умереть чуточку благопристойнее и на несколько дней попозже.

Через день, когда про йодную яму уже напрочь забыли, земля под ногами содрогнулась с такой силой, что все решили, что началось землетрясение. Ебануло так что сдуло все деревья, кусты, радиомачты и всё прочее что торчало из земли в радиусе трёх километров от эпицентра. Здание ХДМ устояло, но его стены семиметровой толщины покрылись глубокими трещинами, а местами здание осело до полуметра. Когда наконец поняли, что произошло, к котловану послали двух смертников, облачённых в ОЗК с противогазами, разведать обстановку. Те заглянули в йодную яму и не обнаружили на её дне ни ТВСов, ни решёток с ТВЭЛами, ни йода, ни даже самого дна. Куда провалилось дно котлована вместе со всем содержимым, смертники ни выяснить, ни тем более кому-то расказать не успели: из динамиков раздались звуки жуткой блевоты, перешедшие в бульканье и хрипы, и всё затихло.

Радиационного техника, руководившего всей операцией за неимением настоящего инженера, военные отвели на зады, поставили к потрескавшейся бетонной стенке и уже совсем было расстреляли, но в последний момент подкатил на УАЗе военный комендант с полковничьими звёздами на полевой форме и ещё издалека заорал из окна автомобиля "Ат-ставить расстрел! Этот щегол пестрожопый у меня подохнет при исполнении служебных обязанностей!" Техник же не обращал внимания ни на расстрел, ни на его отмену. Он тупо повторял как заведённый одну и ту же фразу: "Реакторное топливо не взрывается... Реакторное топливо не взрывается...".

Кулак разъяренного полковника с размаху прилетел технику в морду.

- Не взрывается, блять? А это что, слон напердел?! - показал он на глубокие трещины в исполинских стенах.

Техник пошатнулся, выплюнул сгусток крови и половину зуба, посмотрел на полковника как на идиота и объяснил как пятилетнему ребёнку:

- Реакторное. Топливо. Не взрывается! - после чего незамедлительно получил ещё раз в морду и тихо сполз по стене вниз.

Между тем оставшиеся контейнеры в пострадавшем здании ХДМ нагревались всё сильнее, и нужно было срочно их охлаждать чтобы избежать ещё большей утечки радиации и новых взрывов ибо новая физическая реальность никого не миловала. Выход, как всегда, нашли военные. Вооружённые федералы на военных грузовиках стали разъезжать по окрестным сёлам и, угрожая немедленным расстрелом в случае отказа, мобилизовывать местное население охлаждать контейнеры с делящимися материалами.