А еще я планировал пристроить свою подопечную в какое-нибудь учреждение типа филармонии, иначе кто ее выпустит на сцену?! А так все официально, комар носа не подточит. И худсовет тоже будет ее слушать при филармонии, принимать программу.
Понятно, что в столичную не пробьешься, а вот в провинциальную, как "Апогей", почему бы не попробовать? Может, туда же и пропихнуть Ольгу, во Владимирскую? Вроде бы не так далеко от Москвы, будет, как мои рокеры, там числиться, появляясь во Владимире лишь эпизодически.
— Можно попробовать, у нас на следующей неделе как раз там отчетный концерт, закину удочку, — сказал Миха, выслушав мое предложение. — Думаю, твое имя должно сыграть свою роль. Во всяком случае, с нами это прокатило.
Прокатило и на этот раз. Сначала, конечно, девушку пригласили на прослушивание, куда она все же поехала как Адель. Я голову изломал, и в итоге все же решил, что такой творческий псевдоним ни к чему не обязывает, можно придраться разве что к тому, что имя иностранное. Но, к моему удивлению, прокатило.
Аккомпанировал Адель ВИА "Апогей", благо что ребятам во Владимир дорожку уже проторили и считались в филармонии своими, чуть ли не доморощенными звездами, как написали в одной из местных газет. Да и кто еще мог быстро выучить репертуар, все партитуры? Я заранее договорился с парнями, что девушке пока придется кататься и выступать вместе с ним. То есть у них будет и своя программа, и совместная — "Адель и вокально-инструментальный ансамбль "Апогей". Понятно, что технически в это время нереально еще было сделать минусовую фонограмму, да и я был всю жизнь противником и "плюсов", и "минусов".
А затем местный худсовет ознакомился с репертуаром, я при этом, кстати, лично присутствовал, и был свидетелем, как трое товарищей в костюмах и одна немолодая дама единогласно проголосовали за подборку песен начинающей певицы Адель.
— Единственная проблема, — сказали Ольге, — вы же учитесь на очном отделении училища имени Гнесиных. А согласно трудовому кодексу у вас не получится совмещать учебу и работу в филармонии. Либо…
— Либо что? — спросил я.
— Либо мы берем вашу подопечную на полставки.
— Идет, — махнул я рукой, не давая Ольге и рта раскрыть. — Она согласна.
В общем, одну проблему решили. Жаль, конечно, что нельзя самому заделаться продюсером и замутить собственный проект, те времена еще не наступили, а может и не наступят — не знаю, как там Шелепин работает с моим письмом, и дошло ли оно до него. Как бы там ни было, следующим пунктом в моих планах была запись альбома под рабочим названием "Адель". Ну а что воду мутить, нормальное название, сразу понятно, кто поет.
Когда я по телефону озвучил сумму Владимиру Климентьевичу, тот на некоторое время замолчал, в трубке раздавалось лишь его сопение. Затем Завьялов наконец выдавил:
— Пятьсот рублей? Это же… Это две моих месячные зарплаты.
— Ну а как вы хотели, Владимир Климентьевич? Аренда студии, звукорежиссеру нужно заплатить, демо-запись — все денег стоит.
Как ни вздыхал папа восходящей звезды эстрады, а, поскребя по сусекам, необходимую сумму собрал. Затем одну из копий магнитоальбома я отвез на Апрелевский завод грампластинок, который тем временем уже готовил к выпуску второй диск трио "НасТроение". Доложил Льву Борисовичу, что и на этот раз материал согласован с худсоветом Владимирской филармонии, а вот вам еще и подборка цветных фотографий нашей Адель для обложки будущей пластинки, ежели такая, хочется верить, появится. Фотографировал я девушку лично на свой "Nikon F", используя привезенную еще из Японии цветную пленку, а вот проявкой-печатью занимались уже в фотоателье Дома быта. По моей просьбе напечатали несколько снимков большого формата, которые я и вручил Льву Борисовичу.
— Мда, однако, — бормотал под нос Кугель, разглядывая снимки сквозь толстые линзы очков.
Действительно, некоторые фотографии неподготовленного советского гражданина мужского полу могли ввести в чувство легкого… возбуждения. Нет, там было без особых фривольностей, но то, что через двадцать пять — тридцать лет станет нормой, пока воспринималось весьма вызывающе. Как, например, снимок, где Адель стояла в мини-юбке, раздвинув ноги на ширину плеч, одна рука на поясе, а вторая вытянута вперед, и указательный палец нацеливается в объектив фотоаппарата. Да еще и прическу Ольге-Адель по моему требованию пришлось изменить, причем мы поехали в парикмахерскую, не ставя ее мать в известность, а после драки, как известно, маши кулаками сколько влезет. Избавились от длинных волос, которые девушка отращивала несколько лет, и под моим чутким руководством сделали ассиметричную прическу "боб" с легким мелированием. То есть слова "мелирование" столичные парикмахеры еще не знали, да и во всем мире, возможно, тоже, так что мне пришлось доходчиво объяснять, что я хочу видеть на голове своей подопечной, которая сидела в парикмахерском кресле ни жива, ни мертва.
На следующий день Ольга рассказала, что дома обошлось без выволочки. Сначала мама, конечно же, была в шоке, а затем заявила, что прическа просто обалденная и она хочет себе такую же. Мнения папы никто не спрашивал, тот только открывал рот и хлопал глазами. Хе, похоже, я обозначил новый тренд в парикмахерском искусстве, потому что при нашей следующей встрече Нина Константиновна щеголяла точно такой же стрижкой, сделанной у того же мастера. В общем, они с дочкой стали еще больше напоминать сестер.
А фотографию для обложки Лев Борисович все же выбрал по моей наводке — ту, где Адель предстала в образе чуть обвисшей на тонких веревочках марионетки. Поскольку решили назвать пластинку "Игрушка", то такая обложка смотрелась как раз тему.
Пластинка "Игрушка" с сексапильной марионеткой на лицевой стороне конверта вышла в сентябре, причем Лев Борисович, предчувствуя успех диска, поставил печать тиражом сразу 50 тысяч экземпляров. И не прогадал — пластинка разлетелась как горячие пирожки на вокзале. Вот только к тому времени я снова жил футболом, и что было сил тащил "Динамо" к золотым медалям чемпионов страны второй год подряд.
Глава 18
Чудны дела твои, Господи! Это ж надо додуматься — открыть напротив раздевалок для футболистов буфет с продажей коньяка! И в чью светлую голову пришла такая оригинальная мысль?
Ладно, Бог с ним, с коньяком. Нам тут побеждать надо, не до буфетов сейчас, если только горе заливать после поражений…
Свой первый матч за основной состав в этом сезоне я проводил 14 августа, появившись в матче с "Араратом" на поле с первых минут. Мое возвращение динамовские футболисты встретили шутками и подначками, но чувствовалось, что настроение у них не самое радужное. Мы отставали на пять очков от шедшего первым "Спартака", который был явно разозлен неудачей в прошлом сезоне, рассчитывая в этом уж точно добраться до золотых медалей. Ну-ну, поглядим, как у них это получится. Во всяком случае, мой первый выход на поле в игре с армянскими футболистами ознаменовался дублем, а в итоге мы разгромили "Арарат" со счетом — 5:1.
Весь матч в одном из секторов за воротами устраивали перформанс те самые динамовские ультрас, о которых я говорил Тикунову и Лопухову. Зерно упало на благодатную почву. Созданное при клубе объединение болельщиков во главе с неким Васильичем, получив от динамовского руководства карт-бланш, трудилось, не покладая рук. Около сотни фанатов в майках "Динамо" то и дело заводили речевки, запускали по трибунам "волну", один лупил в огромный барабан, а по проходам между рядами зрителей скакал новый талисман клуба — волк в майке с логотипом "Динамо". Причем у многих в руках я видел того же волка, только маленького и плюшевого. Игрушки по 70 копеек за штуку разлетались, как горячие пирожки. Как и значки с шарфами — тут дело было поставлено на поток, с привлечением современного на данный момент заводского оборудования.