Он.
Я смотрю на него, замирая от его слов.
– У нас родился сын, Тру. И он прекрасен.
Сын. У нас родился сын.
– Он в порядке. И сейчас дышит сам. Несколько дней назад он не мог, но потом от него отключили трубку, и он прекрасно справился. Господи, он такой замечательный, Тру. С каждым днём он становится всё сильнее. Они сказали, что через неделю или около того его можно будет кормить из бутылочки.
Я не могу сдержать слёз. Слёз счастья. Сейчас для меня ничто так не важно, как осознание того, что мой ребёнок здесь, и он абсолютно здоров.
А затем я понимаю, что проспала не один день. Всё, что Джейк говорил мне, и как смотрел... Я проспала больше, чем один день.
Облизывая губы, я открываю их и произношу:
– Как... долго?
Он отводит взгляд.
– Ты была в коме семь дней.
Я резко вдыхаю, от чего моё горло начинает гореть ещё сильнее.
Семь дней. Мой сын был здесь всё это время без меня.
– В первый раз ты проснулась два дня назад. Но продолжала оставаться в коме и без сознания. Киш сказал мне, что это в порядке вещей... Ох, доктор Киш. Он твой лечащий врач, – объясняет Джейк, отвечая на мой вопросительный взгляд. – Ты проснулась на несколько секунд, но ничего не говорила. Последние два дня ты была здесь, но лишь на недолгое время. Иногда ты открывала свои глаза на секунду. Иногда на минуты. Но это первый раз, когда ты заговорила со мной. В этот раз ты дольше всего остаёшься в сознании. По-моему, это хороший знак, – он улыбается, но не улыбкой моего Джейка. Вынужденной. – Я не оставлял тебя, Тру. Я был здесь всё это время. Единственный раз я тебя покинул, чтобы увидеть нашего мальчика. Он в соседней комнате, – Джейк кивает вправо.
Он здесь. Лишь одна стена отделяет меня от моего сына.
– Я хочу... увидеть его, – с трудом произношу я.
– Знаю, милая, – он гладит меня большим пальцем по щеке. – Но думаю, теперь, когда ты окончательно проснулась, нам нужно показать тебя Кишу, чтобы он мог тебя обследовать. Твои мама и папа... Я позову их и дам знать, что ты вышла из комы. Они ждут тебя в отеле и хотят увидеться с тобой.
Всё, чего хочу я – это увидеть сына.
– Нет, – я качаю головой. Дерьмо, это больно. – Я хочу... его.
Джейк улыбается, и на этот раз как Джейк, которого я знаю. Улыбкой, которая предназначена только для меня. И сейчас я чувствую облегчение, которого не ощущала раньше.
– Хорошо, – соглашается он. – Как я могу тебе отказать? Пойду и принесу его.
Джейк наклоняется и прижимается ко мне губами в нежном поцелуе.
– Я так сильно скучал по тебе, – шепчет он напротив моих губ.
А затем уходит, оставляя меня одну.
Меня мгновенно окутывает тишина.
Я попала в аварию, в результате которой мой сын родился на свет, пока я была без сознания.
Я пропустила его рождение. Пропустила первую неделю его жизни.
Я пропустила эти первые и важные моменты. Моменты, когда мать привязывается к своему ребёнку, а он к ней. Они отняли их у меня. Я никогда не смогу их вернуть.
Что, если у меня не получится привязаться к нему? Если он отвергнет меня?
Он не понимает, почему меня не было рядом в начале его жизни. Для него я всего лишь незнакомка.
Мы даже не знаем друг друга.
Почему я говорю в настоящем времени?
Знаю, он просто ребёнок и не поймёт, что я скажу, но эти первые минуты решающие, а я лежу в кровати, стараясь хоть чем-нибудь двигать, и каждый раз, начиная говорить, испытываю боль.
Я ненавижу, что меня не было рядом с ним. Я ненавижу тот способ, каким мне придётся познакомиться с ним впервые.
Мне представлялось это совсем не так.
Я думала, что мне вручат его, и я буду держать его в своих руках. Дам подержать Джейку в первый раз и буду наблюдать, как Джейк впервые посмотрит на нашего сына.
Но я не представляла момент, когда ребёнка вытаскивают из меня, пока я без сознания, а Джейк едет в больницу.
Меня переполняет горечь от утраты того, что у нас должно было быть. Из-за картинок произошедшего мои глаза начинают слезиться.
Мой сын родился в одиночестве, окружённый незнакомыми людьми.
Я просто благодарна, что Джейк был с ним всё это время.
А сердцу ещё больнее оттого, что Джейку пришлось справляться со всем одному: заботиться обо мне и становиться отцом в одиночку.
Я даже представить себе не могу, что пережил Джейк, когда ему рассказали об аварии. Если бы я была на его месте, то, уверена, что эта новость убила бы меня.
Без сомнений, Джейк и наш сын будут иметь особую связь, и я безумна рада этому. Но боюсь, что у меня такой связи с ним не возникнет, и он просто откажется принимать меня.
Не знаю, как я справлюсь с этим.
И теперь, вместо того, чтобы быть взволнованной встречей с сыном, я напугана.
Я слышу звук открывающейся двери, скрип колёс и две пары ног.
Моё тело начинает дрожать, а сердце бьётся в ускоренном темпе.
Я испуганно закрываю глаза.
Не думаю, что смогу сделать это.
– Положите его на кровать, – я слышу голос Джейка.
Скрип колёс приближается. Потом останавливается, и я слышу звук включающейся в розетку машины и тихий гул.
– Позовите меня, когда будете готовы вернуть его, – я слышу женский голос.
После этого дверь закрывается.
Я чувствую, как прогибается матрас, когда Джейк садиться на кровать у моих ног.
– Тру, – его голос полон нежности. – Ты проснулась?
Знаю, я заставила его привезти ребёнка, но сейчас мне страшно. Пока я колеблюсь, мне приходиться имитировать сон, за что я себя ненавижу.
Я киваю.
– Открой глаза, – его голос по-прежнему нежен, но в нём ощущается приказ.
Делая обжигающий вдох, я шепчу:
– Я... боюсь.
Джейк тихо вздыхает. Он берёт меня за руку. Я сразу обхватываю его пальцы.
– Знаю, детка... – думаю, он и вправду знает это по своему опыту. – Но обещаю, один только взгляд, Тру... Это всё, что нужно. Поверь мне.
И я делаю это. Я открываю глаза и поворачиваю голову в сторону. Там находится он, в инкубаторе, стоящем рядом с моей кроватью. Я вижу его, и это любовь с первого взгляда.
Он прекрасен. Самое прекрасное создание, которое я когда-либо видела.
Не думаю, что я когда-либо чувствовала такую переполняющую любовь. Она столь же мощная, как и любовь, которую я испытываю к Джейку, но всё же отличается.
Материнская любовь.
Господи, он так похож на Джейка.
У него такая же морщинка на лбу, как и у Джейка, когда он спит.
Все беспокойства по поводу связи с ним мгновенно испаряются. Я люблю его безоговорочно. И тут же начинаю плакать.
Джейк сжимает мою руку.
– Эй, не плачь. Ему там хорошо. Просто нужно поддерживать для него тепло.
Джейк считает, что я плачу из-за того, что он в инкубаторе. Конечно, меня это беспокоит, но плачу я не поэтому. Это слёзы счастья.
– Почему бы тебе не прикоснуться к нему? – предлагает Джейк. – Это поможет тебе почувствовать себя лучше. В первый раз мне это помогло.
Я начинаю освобождать руку из захвата Джейка, когда он произносит:
– Подожди.
Джейк выпускает мою руку и исчезает в ванной комнате.
И тогда я замечаю трубки, приклеенные к моей руке. Проследив за ними, я замечаю, что они присоединены к двум разным капельницам.
Я смотрю на свою правую руку и замечаю наложенный гипс, ладонь перевязана бинтом.
Джейк сказал, что я повредила голову во время аварии.
Я поднимаю здоровую руку и нащупываю толстую повязку на голове.
– Мне просто нужно очистить твою руку, прежде чем ты прикоснёшься к нему, – говорит мне Джейк, появляясь с бутылкой больничного геля.
Я улыбаюсь. Он звучит так ответственно. Прямо как мой папа.
Это потому, что он и сам стал отцом. У него была неделя, чтобы научиться этому.
Сегодня мой первый день как матери.
Едва сдерживая слёзы, я смотрю на Джейка, который наносит гель себе на руку и затем растирает. Выдавив ещё пару капель геля, он садится, берёт мою руку в свою и начинает аккуратно втирать вещество в мою руку.