Он отстраняется и кладёт руку мне на плечо.
– Я всегда знал, что в один прекрасный день поведу тебя по проходу, а Джейк будет стоять в конце и ждать, когда сможет жениться на тебе.
– Правда? – я сглатываю подступивший к горлу ком.
Он кивает.
– То, как вы смотрели друг на друга... Это было неизбежно, – улыбается отец. – Давай, – он предлагает мне руку. – Время, чтобы расстаться со своей девочкой.
Я скольжу своей рукой по его локтю, и хватаюсь за ткань пиджака.
А затем мы выходим из палатки, где нас ждёт Симона, чтобы встать позади.
Сумерки переходят в ночь, но наш путь освещают фонарики.
Симона поправляет моё платье со спины.
– Готова? – спрашивает она.
Я смотрю назад на неё, а затем на папу.
– Уже как двадцать четыре года, – улыбаюсь в ответ.
Папа кладёт свою руку поверх моей, и мы начинаем идти по проходу к Джейку.
Подходя к деревьям, я слышу песню You Started, заполняющую воздух.
Мы выходим к поляне. Я мгновенно чувствую взгляд Джейка на себе, но не смотрю на него.
Я хочу подождать, пока мы не дойдём до начала прохода, чтобы я могла рассмотреть его во всей красе. Этот образ Джейка останется в моей памяти навсегда, и я хочу, чтобы он был идеальным.
Я следую за папой, пока мы не подходим. А затем поднимаю глаза.
Джейк выглядит неотразимо, как и всегда.
Он одет в тёмно-серый костюм, как и у моего папы, за исключением галстука тёмно-розового цвета, как и две розы в моём букете.
Весь остальной мир отходит на задний план. Остаётся лишь один он.
Выражение его лица говорит, что он чувствует то же самое.
Папа нежно сжимает мою руку и начинает вести меня по проходу к Джейку. Я ни на секунду не могу оторвать от него глаз.
– От тебя захватывает дух, – говорит Джейк, когда я подхожу к нему.
– От тебя тоже.
Я не могу оторвать от него взгляд, словно загипнотизированная.
Джейк смотрит на моего папу.
– Спасибо, Билли, – произносит он.
Я целую отца в щеку, выпуская его руку, и беру за руку Джейка.
Папа наклоняется к Джейку и что-то говорит ему на ухо. Джейк смотрит прямо ему в глаза и кивает. Отец похлопывает его по спине, а затем направляется к маме, держащей на руках спящего Джей-Джея.
Она гордо улыбается и произносит одними губами: «Ты выглядишь прекрасно».
Я улыбаюсь и шепчу в ответ: «Как и ты».
А потом смотрю на Джейка, чтобы спросить, что сказал ему мой отец, но музыка затихает, и начинает говорить регистратор.
– Приветствую всех на свадьбе Джейкоба Дэвида Уэзерса и Труди Консуэлы Беннетт...
Я слушаю, что говорят, но мои глаза прикованы к Джейку. Никто из нас не может отвести взгляд.
– Думаю, Джейк хочет что-то сказать, прежде чем мы перейдём к официальной части. Предоставляю ему слово, – говорит регистратор, с улыбкой глядя на Джейка.
Моё лицо горит, а щёки краснеют в ожидании того, что он скажет.
Джейк прочищает горло, поправляя воротник рубашки. Он нервничает. Этот человек может спокойно выйти на сцену и спеть перед сотней тысяч человек, но передо мной он нервничает. Мне это нравится.
Он подходит ближе ко мне.
– Помнишь, что я сказал в тот вечер, когда мы переехали в наш дом? Что ты попросила меня сказать в качестве обета?
– Да, – шепчу я.
– Он по-прежнему в силе, Тру. И всегда будет. Моя любовь к тебе безгранична, она не знает пределов. Ты у меня в крови. Я принадлежу тебе... Всегда принадлежал, и буду принадлежать, – Джейк делает глубокий вдох. – Ты всегда будешь моей Джун, Тру.
Мой разум мгновенно возвращается к пронзительному мгновению, которое мы с Джейком разделили. То, которое определило нас, то, которое показало мне всю глубину его чувств ко мне, то, какой он меня видел.
– Версия Резнора или Джонни Кэша? – тихо спрашиваю я с болью в голосе.
– Джонни Кэша.
– Почему?
Джейк на мгновение закрывает глаза.
– Потому что у меня есть кое-что общее с ним, – отвечает он, открывая глаза.
– Например?
– Наркотики... женщины... Я зависаю с девушкой своей мечты.
Я делаю резкий вздох. Слёзы жгут глаза.
Джейк касается моего лица, большим пальцем поглаживая губы.
– Ты – моя Джун, Тру.
Слёзы застилают мне глаза, и я впервые говорю ему:
– А ты – мой Джонни Кэш, Джейк.
Джейк широко улыбается, а потом я теряю контроль и целую его. Я бросаюсь в его объятия, обвивая руками шею, и крепко целую.
Сейчас есть только я и Джейк.
Останавливаясь, мы начинаем задыхаться. Я вижу огонь в его глазах и знаю, где сейчас его мысли... потому что мои там же.
– Хорошо, – говорит регистратор, прочищая горло. – Время принести друг другу клятвы. Джейк, не мог бы ты предоставить кольца.
Джейк засовывает руку под пиджак и достаёт два обручальных кольца.
Меньшее, для меня, сделано из платины, с тремя розовыми бриллиантами, соответствующими моему обручальному кольцу. Кольцо Джейка тоже из платины, с тремя сапфирами.
Забирая кольцо с его ладони, я спрашиваю:
– Почему сапфиры?
Он сжимает губы вместе.
– Синие. Для мужчин они подходят больше, чем розовые, малышка.
Он поднимает бровь, и я смеюсь.
Затем, затаив дыхание, наблюдаю, как Джейк произносит клятву, осторожно надевая кольцо мне на палец, делая меня своей женой.
И я делаю то же самое для него. Рука и голос дрожат от волнения.
– А теперь, я объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать свою невесту. Снова.
Наконец-то это случилось. Прошло много времени, были тяжёлые времена, но мы справились. И это стоило каждого мгновения.
Моё сердце разрывается от счастья, когда Джейк берёт моё лицо в ладони и прижимается своими губами к моим, одаривая меня самым захватывающим поцелуем, на который он только способен.
Мой первый поцелуй в роли его жены.
– Наконец-то моя, миссис Уэзерс, – шепчет он напротив моих губ.
Я смотрю в его голубые глаза, в глаза, с которыми я проведу остаток своей жизни.
– Я всегда была только твоей, Джейк.
– Да, – улыбается он и снова целует меня.
Эпилог
Из моей большой сумки доносится голос Адель. Я начинаю рыться в поисках телефона.
Чёрт побери, в этой сумке слишком много вещей. Я достаю подгузники, пачку влажных салфеток и кладу их на стол, а затем вытягиваю косметичку, погремушки Джей-Джея и детскую кружку для сока. И, наконец, нахожу свой телефон. Когда Адель начинает петь, что она «скатывается в бездну» (прим. пер.: Rolling in the Deep), я отвечаю на звонок.
– Долго не отвечала, – звучит в трубке голос Джейка.
– Ты звонишь мне! Ты же в соседней комнате, ленивая ты задница! – смеюсь я.
– Прекрати расстраивать меня, – говорит он и усмехается. – Я просто хотел сказать, что мы готовы спуститься.
– Мы сейчас будем, – я оставляю телефон на столе и обуваю туфли.
– Эй, милый. Иди к мамочке, – я протягиваю руки к Джей-Джею. Он поднимает головку, сидя на полу, и я беру его на руки. – Пора поженить нашего дядю Стюарта, – говорю я, направляясь к двери.
Сейчас мы в Нью-Йорке, на свадьбе Стюарта и Джоша. Это один из немногих штатов в США, где разрешены однополые браки. Джейк – шафер Стюарта, я – подружка одного из женихов, а Джей-Джей – помощник шафера.
Да, вот так! Стюарт и Джош женятся!
Джош попросил его руки на следующий день после нашей с Джейком свадьбы. Это было так мило. Мы все вместе завтракали, когда Джош перед всеми опустился на одно колено и попросил Стюарта выйти за него замуж.
Да, я плакала. Как и все женщины за столом. Все мужчины держались, но я знаю, они были тронуты этим моментом, особенно Джейк.
Это прекрасное мгновение окрестило наш новый дом.
Да, вы всё правильно услышали. Наш новый дом.
После свадьбы Джейк отвёз нас в Литлборо, в пятнадцати минутах от Ламб Фоллс и в тридцати от Манчестера. Он купил дом возле озера Холлингворт. Когда я говорю «дом», то это всё благодаря Джейку. Это семи-комнатная усадьба с воротами у входа для безопасности. Она прекрасна.