Я лежа выстрелил в существо, но его снова не оказалось на прежнем месте. А мгновение спустя оно набросилось на Альгоя, пытавшегося подняться с пола. Ползун запрыгнул ему на спину, несколько раз ударил когтями в незащищенный бок, а потом поднес лапу к горлу алхимика.
И снова на выручку пришел гном. На этот раз он метнул в противника свой щит. Край диска угодил в затылок ползуна. Тварь упала на пол и...
...и исчезла.
- Что это было?- спросил алхимик, опустошив склянку с исцеляющим зельем.
- Микренский ползун, мать его,- проворчал гном.- Та еще тварь. Смотрите по сторонам, я уверен: он все еще где-то здесь.
Мы вертели головами, но нашего юркого противника и след простыл.
Вместо него в пещере снова появились кобольды. На этот раз их было четверо. Заглянули на шум, увидели противников и ринулись в атаку.
Гном тут же бросился к своему щиту, я потянулся к выпавшему из руки кинжалу, а Альгой швырнул в ящеров очередную склянку с сюрпризом.
Это было что-то новое, наверняка, изготовленное на верстаке мастера Снорфа. Рвануло так, что вздрогнула пещера, пол ушел у нас из-под ног, и мы полетели вниз, проклиная все на свете, и в первую очередь - незадачливого алхимика.
К счастью, провал оказался не бездонным, хотя падение выбило из меня не только дух, но и пару тысяч хитов. Наши факелы погасли, однако в новом помещении оказалось довольно светло благодаря какой-то мерцающей гадости, похожей на плесень, покрывавшей стены пещеры, в которой мы оказались.
Внешне она напоминала округлую арену с каменным полом и отвесными стенами. Над головой зияла огромная дыра, в которую мы провалились. Обрушившиеся куски потолка теперь устилали пол пещеры. В дальнем ее конце я различил огромные каменные ворота, над которыми нависала конструкция, похожая на балкон. Но, скорее всего, это был небольшой бассейн, в который из стены сочилась вода, пробивавшаяся сквозь трещины в старой каменной кладке. Дальше вода стекала по двум желобам, протянувшимся вдоль стен к бездонному колодцу в противоположном конце пещеры.
Я завертел головой. Все были живы и относительно здоровы. Даже кобольды, с которыми мы оказались в замкнутом пространстве "арены". Ящеры очухались первыми, подобрали оружие и решили добить нас, пока мы окончательно не пришли в себя. Один из них попытался приколоть меня копьем к полу, но я откатился в сторону, вскочил на ноги и ушел от следующего выпада при помощи Рывка. Внезапно оказавшегося на моем пути кобольда я сшиб с лап, и на него тут же набросился вооружившийся двумя ножами гоблин. Он оседлал ящера и нанес несколько молниеносных ударов в грудь. Однако броня кобольда оказалась слишком прочной для костяных клинков, так что Коль-Кар не достиг успеха и тут же был отброшен в сторону мощным ударом передней лапы. Кобольд ловко вскочил с пола, но гоблин ушел в Тень, и я оказался для чешуйчатого ближайшей целью...
Тем временем гном уворачивался от сыпавшихся на него ударов, прикрывался щитом и перемещался по пещере в поисках своего топора, пропавшего при падении. Его атаковали сразу два кобольда, посчитавшие гнома более серьезным противником, чем остальные.
Альгой все еще приходил в себя среди камней, и ящероподобные пока его не заметили. Так что за его проделку приходилось отдуваться нам с гномом.
Мой противник теснил меня назад. Я отступал, прекрасно понимая, что в открытом бою мне с ним не совладать. К сожалению, пещеру заливал ровный, хоть и не очень яркий свет, поэтому уйти в Тень при моем слабо прокачанном навыке не представлялось возможным. Оставалось лишь одно: перемещаться, уклоняться от ударов и дожидаться подходящего момента для контратаки.
Но противник оказался достаточно опытен, чтобы провести его на мякине. Он был готов к моим ответным выпадам, парировал их с завидной ловкостью и отвечал легкими ударами, отнимавшими за раз несколько сотен хитов. Я отступал, пока не уперся в каменные края колодца. Позади что-то зашуршало, но я решил не отвлекаться, полностью сконцентрировавшись на своем противнике: малейшая оплошность могла стать роковой.
Атаковавший меня кобольд неожиданно остановился, задрал вверх морду и замер в благоговейном ступоре.
Я медленно повернул голову и увидел...
...огромного змея, нависшего надо мной взвившимся к далекому потолку столбом, выросшим из недр колодца.
Появилось полупрозрачное сообщение:
Кристальный змей, обитатель высокогорий Везимара, созданный могущественным Вьентом. Несмотря на определенное морфологическое сходство с драконами, не имеет никакого отношения к ящероподобным креатурам Богини Таноссы. Тем не менее, обитающие в предгорье Везимара кобольды в тайне поклоняются Кристальному змею, вызывая ревность своей Богини.
Змей на самом деле был могуч. О его длине мне трудно было судить, так как немалая часть все еще продолжала скрываться в недрах колодца, но и представших взору десяти метров вполне хватало, чтобы оценить его величие. Тело - не меньше двух метров в обхвате - казалось выточенным из камня с вкраплениями различных металлов, но при этом было подвижно и пластично, как настоящая живая плоть. Огромную пасть украшали крупные стальные клыки, больше похожие на частокол из первосортных клинков. Большие красные глаза застывшим взором сканировали пещеру, то разгораясь с новой силой, то затухая до бордового оттенка. Спину змея украшал гребень из полусотни кристаллов, переливавшихся всеми цветами радуги.
В приступе почтительности кобольд выронил из лапы копье и пал ниц на пол. Зря он это сделал. Заметив движение, Змей резко подался вперед и, склонившись надо мной захрустевшей дугой, схватил не в меру почтительного ящера своими стальными клыками. Как ни прочна была кожа доспехов кобольда, она не смогла устоять под натиском мощных челюстей каменного гада, и на пол упали лишь его задние лапы. Тот час же кристаллы гребня торжественно сверкнули радугой, неподвижные глаза налились кровью, и вошедший во вкус Змей скользнул в зал, где еще было чем поживиться.
Я рухнул на пол и прижался к стене колодца. Казавшееся бесконечным тело промелькнуло перед моим взором извивающейся и мигающей разноцветными огоньками дугой, хлесткий хвост с разящим трехгранным наконечником на конце едва не рассек меня напополам - я успел вжаться в камень, хотя, казалось - куда больше. Но главное, он меня не заметил. Возможно потому, что реагировал на движение, а я стоял, словно каменный столб, пока он надо мной висел.
Но в глубине зала шел бой, и противники, не замечавшие пока появления хозяина подземелья, резвились во всю, совершая немыслимые кульбиты. Урсус добрался до своего топора и теперь давал жару теснившим его кобольдам. Те ушли в глухую оборону, демонстрируя чудеса ловкости и изворотливости. И я бы поставил на гнома последнюю монету, если бы в драку не вмешался Змей. Сверкающей молнией он врезался головой в неугомонную троицу, разметав их по сторонам, но тут же изменил направление движения и налету подхватил так и не коснувшегося пола кобольда, которого постигла та же участь, что и его собрата. А Змей завершил движение, скрутился кольцом посреди зала и стрельнул взглядом по сторонам в поиске следующей жертвы.
- Он реагирует на движение! Замри!- крикнул я Урсусу, который на этот раз выронил и щит, и топор.
Змей тут же повернул ко мне свою массивную голову, вспыхнули глаза и два ярких пятна заскользили по стене колодца в том месте, где я только что сидел. Но меня самого там уже не было: я обогнул колодец и замер в надежде, что он меня не найдет.
Тем временем Урсус не собирался внимать голосу разума. То ли он меня не услышал, то ли не желал слушать. Еще бы: убийство хозяина подземелья гарантировало солидный куш! Он не стал поднимать щит, улетевший за россыпь камней, а подхватил лишь топор и, воспользовавшись тем, что Змей смотрит в сторону, подскочил к нему и со всей силы рубанул по телу ближе к хвосту. Результат был такой же, как если бы он вознамерился перерубить стальной прут более двух метров в обхвате. Раздался печальный звон, топор отпружинило так, что сам Урсус едва не отхватил обухом по зубам. А встревоженный покушением Змей взмахнул хвостом, и злополучный гном снова отправился в полет. На этот раз удар был настолько мощный, что Урсус улетел бы на городскую площадь, если бы его не остановила стена "арены". Шмякнувшись об нее спиной, он упал на пол и не подавал признаков жизни.