— Я просил о личной встрече, — процедил он сквозь зубы, — а ты превращаешь ее в балаган.
Колдунья немного повернула лицо в сторону Лота, чтобы видеть его лучше, но маг лишь покачал головой в ответ на ее немой вопрос. Выходит, ему не удалось считать с княжича информацию. И это могло означать только одно, кто-то закрывает его щитом, прекрасно сознавая опасность от близости такого колдуна, как Лот, способного проникнуть в любое сознание.
— Ты, насколько я понял, просишь меня принять тебя обратно в семью, — голос князя был ледяным и резким, — а эти люди, присутствие которых тебе так неприятно, члены нашей семьи.
— Что? — Княжич не выглядел шокированным, он им был. Он повернулся к ним лицом, с каким-то первобытным ужасом и отвращением глядя широко распахнутыми глазами то на невозмутимую колдунью, изогнувшую бровь, то на усмехающегося мага, нисколько не задетого таким уничижительным отношением.
— Госпожа Яснина стала моей женой, и, следовательно, не только твоей родственницей, но еще и княгиней. А Лот, мой придворный чародей, в скором времени сочетается браком с нашей сестрой.
— Не могу поверить, — словно зачарованный, тихо выдохнул Ховар, в растерянном и потрясенном взгляде которого мало-помалу стала проявляться дикая ярость и злоба, вытеснившие все остальные чувства, — что ты опозорил наш род, связавшись с этими голодранцами…
Сильный удар сбил мужчину с ног, не позволив договорить ядовитые слова. Яснина даже не заметила движение вскочившего на ноги князя, настолько быстрым и резким оно было. Глядя сверху вниз на выплевывающего кровь брата, он яростно произнес.
— Ни о каком примирении и речи быть не может! Но раз тебя так сильно задевает эта несправедливость, я ее устраню. Отныне ты будешь жить не в роскошном поместье, где все твои прихоти мгновенно удовлетворяются, а в обычном крестьянском доме. Без слуг и привычных для тебя удобств. Видимо, я должен был сделать это немного раньше, чтобы ты успел прочувствовать все это на собственной изнеженной шкуре!
— Жестко, — тихо, но уважительно выдохнул Лот ей на ухо.
Колдунья хмыкнула. Ну, для избалованного и привычного к роскоши аристократа — вполне. Похоже, князь очень хорошо знал слабые стороны своего младшего брата, бледное лицо мужчины, подбородок которого украшали потеки крови, исказилось от ужаса.
— Ты не сделаешь этого! — Прохрипел он.
— Возвращайся к своей страже, они проводят тебя, — князь бросил короткий взгляд на пытающегося подняться брата, — больше никаких встреч не будет. Ты останешься в том месте до скончания своих дней.
— Ты…ты сам во всем виноват, — зло прошипел Ховар, вскакивая на ноги и с неожиданной прытью бросаясь к не успевшей отреагировать колдунье.
Холодные пальцы вцепились в ее плечо — яркая вспышка озарила тронный зал, вырывая ее из действительности. Удушающая пустота обрушилась сверху, выбивая дыхание и причиняя ужасающую боль. Огромная черная яма разверзлась под их ногами, затягивая в свою глубину. Внезапно ее руку с силой схватил бросившийся вслед за ней Лот. Но, не удержавшись на зыбком краю, все более расходившейся воронки, рухнул следом, так и не разжав пальцы…
Яснина не стала предпринимать никак попыток смягчить удар от падения с высоты, хотя и могла избежать его, прибегнув к силе. Вместо этого она просто сгруппировалась и приземлилась на холодный камень довольно мягко, опираясь на колено правой ноги и согнутые руки. Но даже так из груди вышибло весь воздух, а перед глазами заплясали огненные круги. Роскошное платье из золотистого шелка, тонкого, как паутинка, не облегчало ее положение, обившись вокруг ног сияющим водоворотом ткани и сверкающих в свете факелов бриллиантов.
Колдунья быстро скосила взгляд немного левее, куда по ее подсчетам, должен был упасть Лот. Маг действительно обнаружился там, тоже переживший падение довольно удачно. Но не успел он даже приподняться, как ему на плечи с двух сторон легли тяжелые руки очень высоких и широких в плечах мужчин, лица которых Яснина не могла рассмотреть, они оба смотрели куда-то в сторону, словно ожидая приказа. И не обернулись к ней даже после того, как она плавно и спокойно, стараясь не делать резких движений, выпрямилась. Но вместо каких-то указаний тишину разорвал истошный, истеричный и немного визгливый вопль княжича, заставивший недовольно и брезгливо поморщиться не только ее одну, но и всех, кто собрался в пещере, как могла судить по беглому осмотру колдунья.
— Ты обещал!!! Ты говорил, что мой брат сдохнет, а после него на престол взойду я!!! А теперь? Теперь она, эта проклятая ведьма, стала княгиней! Ты дал слово…
Его истошные крики перешли в невнятное бульканье, а тело внезапно взмыло в воздух по собственному почину, зависнув в метре от каменного пола. Казалось, что какая-то невиданная сила без труда душит его, заставляя таким жестоким образом замолчать.
Как оказалось, не такая уж и невиданная. Из полумрака, окутывающего своды и углы бархатной пеленой мрака, плавно выступил Рогд, сжавший руку в кулак и удерживающий ее в немного согнутом и приподнятом положение. Без лишних усилий удерживая в подвешенном состоянии отчаянно брыкающегося и извивающегося мужчину, пытающегося судорожными и неловкими движениями разорвать невидимые пути, отнимающие у него жизнь.
— Какой сюрприз, — взгляд Главы Ордена, а ныне — короля Талвинии был прикован к распятому между его приспешниками магу. Лот сохранял завидное спокойствие, не предпринимая никаких попыток вырваться, видимо, приберегая силы для предстоящей схватки, — какая невероятно трогательная верность. Не думал, что ты вообще способен на нечто подобное, ведь ты всегда любил и почитал лишь себя одного.
— Он…тоже…скоро…войдет в Род, — сиплым и задыхающимся голосом прохрипел небрежно отпущенный княжич, с грохотом рухнувший вниз. Судя по всему, он уже привык к подобному обращению, потому что только попытался отползти подальше от совершенно спокойного мага, чье ледяное равнодушие и показное безразличие колдунью ни на секунду не ввели в заблуждение.
— Вот как, — Рогд насмешливо изогнул тонкие брови, — тогда все становится намного проще и понятнее. Из грязи в князи в прямом смысле этого слова… Да, должно быть, оно того стоит.
— А ведьма? — Отчаянно выкрикнул Ховар и трусливо шмыгнул в тень, когда колдун небрежно обернулся к нему.
— Признаться, ты меня поразила, — он наконец-то повернулся к ней лицом, удостаивая взгляда. Колдунья сразу поняла, почему он избегал смотреть на нее — его всего просто передернуло от ярости, стоило ему глянуть на нее: ее вид в таком роскошном наряде и великолепных драгоценностях лишил его напускного спокойствия, вытолкнув на поверхность гнев, ярость, дикую злобу и какое-то дикое и ожесточенное безумие. Иначе Яснина и назвать появившееся выражение не смогла бы, — прекрасный ход, вот только ты сделала его слишком поспешно, не поразмыслив как нужно. Или же, наоборот, все очень тщательно просчитала, но немного переоценила силы и возможности князя.
— Мне совершенно безразлично, что ты думаешь по этому поводу, — стараясь сохранять спокойный и ровный тон, ответила колдунья, небрежно передернув плечами. Затем нашла взглядом трясущегося в углу княжича, выглядевшего по истине жалко. — А вот ты, мерзкая тварь, далеко не уползай, нам еще предстоит серьезный разговор, и я не могу обещать, что после него ты останешься в живых.
— Ты все еще надеешься, что сможешь выбраться отсюда? — Рогд не сдержал холодный смешок, — из этого места ты уйдешь только со мной, дав мне предварительно те клятвы, которые я захочу от тебя услышать. Ну а твой верный пес останется здесь навсегда, потому что у меня нет ни малейшего желания продлять его мучения или наслаждаться агонией. Предпочитаю, чтобы он просто сдох…
— Зачем тебе все это, Рогд?
Маг дернулся, когда она произнесла его имя, словно чародейка сделала что-то неестественное, вызвавшее у него еще больший прилив ярости. Он быстрым и решительным шагом направился к ней, останавливаясь всего в нескольких сантиметрах, практически вплотную к ней. Но если он хотел напугать ее своей близостью, то сильно просчитался. Его присутствие никогда не действовало на нее угнетающе. Он не был и противен ей, потому что колдунья хорошо помнила то время, когда они были близки. Его тело не могло вызывать подобных чувств, ведь Глава Ордена был красив дерзкой, вызывающей и сильной красотой. Вот только душа его отличалась завидным уродством, что Яснина смогла увидеть слишком поздно.