- Ворота впереди, - доложил Мезенцев, - и четыре тридцатимиллимитровки. Работают автоматически. Если их не вынести, нас в считанные секунды распилят на мелкие кусочки. Это же, почитай, корабельная артиллерия.
Кондратьев медленно кивнул, резко выдохнул и посмотрел на Макса.
- Готов? - спросил он, обращаясь к Удаву.
Тот ни слова не говоря, закрыл глаза, сконцентрировался на создании сразу нескольких мощных психокинетических волн и выпустил их прямо перед собой.
То, что произошло в следующие несколько секунд, запомнилось Григорию надолго.
Перед самыми воротами тоннель плавно раздавался вширь из-за увеличения числа железнодорожных путей. Своеобразный тамбур, выполненный в форме горизонтального цилиндра с диаметром двадцать метров, упирался в массивные двустворчатые гермоворота, которые открывались наружу. По обе стороны врат располагались четыре площадки, по две справа и слева, причем одна площадка из этих двух пар находилась чуть выше другой, и вот на этих площадках были установленный настоящие артиллерийские установки со спаренными тридцатимиллиметровыми шестиствольными зенитными пулеметами. Мощь неимоверная, особенно если учесть, что все четыре установки могли работать совместно. У противника, задумавшего лобовую атаку, шансы на успех практически отсутствовали, и защитники подземной крепости прекрасно об этом знали. Не догадывались они лишь об одном: по их душу пришли не совсем нормальные люди, а если быть точнее - совсем ненормальные.
Страшная волна психокинетической энергии незримым тараном врезалась в гермоворота, и неподъемная, казавшаяся монолитной и несокрушимой толща метала содрогнулась словно от удара невидимого титана. Многотонные плиты гермоворот вырвало с корнем, попутно смяв несколько ангаров внутри Буферного объема. Могучие железобетонные колонны, к которым примыкали плиты врат, устоял лишь чудом, а вот платформам с установленными на них артиллерийскими установками, повезло меньше. Чудовищная сила не пощадила ни железобетонные основания, ни орудийные механизмы. Металл не выдержал колоссального давления невидимой энергии, и смялся, словно яйцо, приготовленное вкрутую, от удара о поверхность стола.
Электропоезду до полной остановки оставалось проехать еще метров двадцать, когда группа диверсантов приступила к непосредственному захвату внутренних помещений объекта. Эстафету парапсихических атак подхватил Мезенцев. Сознание псионика, покинувшее его физическое тело, зависло под потолком Буферного объекта, аккурат над телепортационными вратами. С этой позиции он видел многочисленные отблески аур перепуганных, не понимающих, что вокруг происходит, людей. Но Григорий пришел сюда не наблюдать, он пришел..., как это не прискорбно, убивать, и принялся за это черное дело без лишних раздумий. Свою первую жертву он просто оглушил, погрузив человека в состояние, неотличимое от крепкого сна. Затем псионик отыскал бойца с пулеметом наперевес, завладел его сознанием и заставил сражаться на стороне диверсантов.
Практически невозможно сопротивляться, когда не знаешь, с какой стороны ждать беды, когда твой товарищ, секунду назад отстреливающийся в паре метров от тебя, в следующее мгновение разворачивает свое оружие и направляет ледяной зрачок дула тебе в лоб.
Мезенцев невольно сравнил себя теперешнего и того, кто воевал в глубинах "Изумрудного города" два года назад. Даже тогда он представлял собой серьезную угрозу для любого противника, а теперь... теперь его потенциал здорово подрос, и псионик наряду с кинетиком вполне заслужено мог считаться настоящим стихийным бедствием.
Электропоезд практически остановился, но четверка бойцов выпрыгнула на перрон конечной станции задолго до этого. Пока солдаты охраны воевали друг с другом, диверсанты незамеченными пробрались внутрь Буферного объекта и до предела осложнили жизнь стражам телепорта. Макс сходу смял с пяток ангаров, круша и ломая не только несущие конструкции, но и оборудование внутри них.
- Люди! - выкрикнул Кондратьев, энергично постреливая из автомата. - Не ломай постройки, уничтожай живую силу!
Сложно сказать, прислушался ли Макс к словам своего командира, или же самостоятельно выбрал своими следующими целями нескольких бойцов, но сразу пятерых человек буквально разметало на кусочки. Неодолимая сила, от которой не существовало защиты, взорвала человеческие тела изнутри. Люди лопнули, словно спелые арбузы от попадания в них пули крупного калибра.
- Разделяемся, - приказал Михаил и жестами посоветовал Мезенцеву следовать за ним. - Макс, идите справа, мы чистим слева. Встречаемся у объекта. На все про все - минуты три времени. Думаю, справимся.
- Справимся, - заверил его Удав.
Кондратьев сорвался с места, на ходу выпуская короткую очередь, забежал за угол искореженного ангара, высунулся из-за угла, произвел два одиночных выстрела, молниеносно опустился на колено, затем в прыжке, изобилующем истинной грацией хищника, кувырнулся вперед, совершил несколько перекатов и спрятался за углом другого ангара, который не пострадал от гнева Долматова. Мезенцев проследовал за суперсолдатом без особых акробатических издержек. Калашников в руках псионика за сегодня не произвел ни единого выстрела.
- Сколько?- спросил Кондратьев, кивая головой куда-то себе за спину.
Григорию понадобилось три секунды чтобы оценить обстановку на маршруте боевой пары.
- Четырнадцать, - сказал он, садясь на колено рядом с Михаилом.
- Тогда по стандартной схеме, - мгновенно сориентировался Кондратьев.
- Слеплю передних, беру под контроль задних и самых толстых, - согласился Мезенцев, - понял.
За два года совместной работы, эти двое успели наладить своеобразную боевую связь, обзавестись собственным понятным лишь ним одним жаргоном, в общем, сработаться. Григорий "нащупал" четырех бойцов охраны, расположившихся всего в десяти метрах от засевшей пары диверсантов, сфокусировал на них пучки психической энергии и "выстрелил". Его действия произвели
эффект разорвавшейся светобарической гранаты. На некоторое время бойцы потеряли зрение и лишились слуха. Психическая пощечина была достаточно легкой, но такому матерому профессионалу, каким являлся Кондратьев, этого хватило. Пулей сорвавшись с места, Михаил резко сблизился с деморализованными противниками и точными выстрелами отправил их на тот свет.
Григорий же, не медля ни секунды, нашел две цели, окопавшиеся на самых дальних позициях, распложённых, фактически, у подножья телепортационных врат, и взял их под свой контроль. Увидев мир сразу двумя парами глаз, псионик, мгновенно разобрался в ситуации, царившей на поле боя, и открыл огонь по спинам ничего не подозревавших бойцов. Звонким стрекотом загрохотал пулемет, ухнули взрывы нескольких гранат. В течение нескольких секунд паре диверсантов удалось истребить свыше десятка хорошо вооруженных и тренированных бойцов, но, несмотря на столь ошеломляющий натиск, у телепортатора они оказались всего лишь вторыми.
Макс с Реутовым не могли похвастаться столь отлаженным взаимодействием. Кроме того, Удав, мягко говоря, недолюбливал генерала. Реутов так же не пребывал в восторге от соседства со слабоуправляемым человеком, вдобавок наделенным столь впечатляющей силой, но ради общего дела мирился с этим. Стрелял он редко и не так чтобы метко, но в паре с Максом его усилия были, в общем-то, не нужны. Долматов в одиночку прекрасно со всем справлялся. Его психокинетические атаки прошибали ангары насквозь, разрывая на части бренные человеческие тела. От его ударов не существовало защиты. Ему было все равно, на каком расстоянии от него находился тот или иной противник, как он был вооружен, и в каком укрытии находился. Если Макс видел цель на своем "внутреннем радаре", он непременно ее уничтожал.
- Четырнадцать, - доложил Кондратьев, опираясь плечом на одну из колонн, поддерживающих телепорт.
- Двенадцать, - ответил ему Макс.
Михаил злорадно усмехнулся:
- Теперь мне не так обидно прийти вторым. - Он посмотрел в сторону Григория, окликнул его: - Гриша, есть еще активные цели?