— Пошли в парк, — пригласил Алешка.
— Неохота, — хмуро отказался Колька. — Чего я там не видал?
Он был явно не в духе.
— Ты куда-нибудь поступил?
— Нет еще. Только заявление подал.
— В восьмой класс?
— Отбоярился. В речную школу.
— И хорошо! — одобрил Алешка. — Будешь капитаном.
— Да, будешь! А вдруг с семилеткой и здесь не примут? В первую очередь берут, у кого десять классов…
— Тебя примут, ты курсы трактористов окончил, — обнадежил Алешка.
— Окончил, когда был Лопатиным. — А теперь что? Ничего. Даже не напишешь, что был прицепщиком, пропал трудовой стаж. Одна надежда на твои отметки…
Приход Алешки отвлек Кольку от невеселых мыслей, и он спросил:
— Чего это ты в парк собрался?
— Понимаешь, все ребята ходят. А то еще догадаются… Пошли, Коля. Ну, будь другом.
В парке они смешались с толпой гуляющих.
Яркие электрические фонари освещали главную аллею и делали ее похожей на длинный коридор с зеленым сводом. Некоторое время Алешка и Колька молча передвигались среди бесконечной вереницы людей. Шли и глазели на проходящих. Потом Алешка толкнул Кольку под локоть и лихо подмигнул:
— Видал?
— Кого?
— Хорошеньких барышень. Давай познакомимся.
Не ожидая согласия Кольки, он круто повернул за двумя девчонками и начал сыпать какие-то лишенные смысла фразы.
— М… да. Очень даже ясно! Узнаешь? Еще бы… Не наши ли?
Он очень доволен, что все происходит на глазах курсантов училища, гуляющих, как и он, в саду; и, подделываясь под кавалера, Алешка продолжает нести чепуху, которая, как это ни странно, весьма одобряется девчонками и в конце концов приводит к знакомству. Одну зовут Ира, другую — Тося. Но Алешка почему-то называет себя Сергеем, а Кольку — Валентином! Так надо! — И подмигивает: смотри не проговорись! Девчонки тоже не Ира и не Тося. Ну и пусть: «Они врут, мы врем, и очень хорошо». Но почему это очень хорошо, — Алешка сам не знает. Такова тактика вечерних гуляний. Об этом не раз говорили при нем курсанты. Кольке скучно. Погуляли, походили, пора и домой.
Алешка незаметно для себя оказывается впереди с одной из девочек. Алешкина барышня очень напоминает разрисованную картинку.
— Вы в училище учитесь? — спрашивает барышня-картинка.
— Мы? В училище.
— Интересно у вас?
— У нас? Очень даже.
— А вы приезжие?
— Мы? Приезжие.
Наконец и Алешке наскучило гулянье. А ну его, этот парк, эту девчонку — «вы» да «мы».
— Колька, пошли домой!..
Алешка остановился у ярко освещенного павильона читальни. А не посмотреть ли журналы? И вдруг его окликнули:
— Это ты, Алеша?
Если бы Алешка знал, кого он встретит в этот вечер, ни за что и никогда не пошел бы в сад. Прямо на Алешку шла Таня!
Она протянула ему руку:
— Помнишь, у трактора?
— Тебе что надо?
— Не узнаешь? А я недавно была в Серебрянке. Как хорошо там! И по-настоящему охотилась… Думаешь, волков пугала? Ничего подобного. На уток с папой ходили. И Шугай был с нами. Он мне все-все рассказал про тебя. Я даже не поверила. Так ты больше не портишь тракторы?
Старая, казалось бы, уже потухшая обида вспыхнула в Алешке с новой силой. Да что же это такое? Девчонка его видала, а теперь вот похваливает: ах, какой ты стал хороший, послушный! Балаболка, ябедница! Еще не хватает, чтобы она узнала, что он не Алешка, а Колька; напишет отцу, а потом встретит и скажет: «Как я рада, что ты опять Алеша!» Нет уж, дудки, — этому не бывать! И сказал угрожающе:
— Ты лучше проваливай подобру-поздорову. Думаешь, я не знаю, кто меня выдал? Предательница!
— Как тебе не стыдно!..
Таня готова была заплакать.
— Ты что же барышень обижаешь, курын-сопля?
Алешка оглянулся. Перед ним, покачиваясь, стоял Форсистов. Пиджак внакидку, из-под заломленной набок училищной фуражки выбивается чуб, глаза смотрят пьяно и зло.
— Чего пристаешь?
— Я тебе еще попомню, как ты за мной на тракторе гонялся!
Вокруг собиралась толпа. Форсистов плечом оттеснил Алешку и подхватил под руку Таню. «Не хотится ли вам пройтиться?» Он, видимо, здорово накачался.
И тогда, забыв все свои обиды, Алешка ринулся на помощь Тане. Оттолкнув Форсистова от Тани, он подставил ему ножку и со всей силой ударил в грудь. Если бы даже Форсистов был совершенно трезв, то и тогда он вряд ли устоял бы на ногах. А тут он перелетел через низкую изгородь клумбы, плашмя плюхнулся в заросли георгинов, табака и мака и, пытаясь встать, перекатился на другую сторону цветника.
Что тут только поднялось! Шум, крики, милицейские свистки. А ну, Алешка, давай ходу! Не впервой тебе! Через забор, через кусты, через цветник. Только не потеряй фуражку. И держись ближе к домам. А еще лучше — юркни в калитку и спрячься за воротами. Вот так! Слышишь, погоня стихла! Как будто пронесло. Но кто это остановился у калитки? О, да это Лопата.
— Коля… я тут.
— Алешка? С одной ходил, а из-за другой подрался. Здорово ты его.
— Милиционеров не видать?
— Можешь выходить.
Алешка огляделся.
— Ты чего? — удивился Лопата.
— Смотри, вон на углу.
— На углу? — Колька выглянул в калитку. — Никого там нет.
— Плохо видишь.
— Ну девчонка какая-то под фонарем стоит.
— Меня сторожит. Дочка Черешкова. А ну посмотри, — стоит?
— Там еще.
— Вот привязалась!
Только после того, как Таня ушла, друзья покинули свое укрытие.
Алешка вернулся в училище. Но едва он вошел в свою комнату, как увидел Форсистова. Уже протрезвевший, тот шагнул к нему, схватил за грудь.
— Теперь не уйдешь!
Алешка пытался вырваться. Напрасно. И вдруг почувствовал, как руки Форсистова ослабли, а сам он испуганно попятился к дверям. На него шел Пудов. И бородач смял бы Алешкиного недруга, не прегради ему дорогу братья Сапуновы.
— Брось, Игнат Васильевич, не тронь ты его.
И Пудов уступил. Не силе — что ему стоило раскидать их обоих, — а тихим, спокойным людям, которые не сделали зла ни ему, ни тем более его маленькому соседу по койке.
Через полчаса в комнате все утихомирились. Форсистов куда-то ушел, братья Сапуновы, как всегда вместе, принялись за домашние задания, а Пудов, присев на койку, сказал Алешке:
— Ты в парк не ходи.
— Да я так только, Игнат Васильевич.
— Так, да вышло не так. Ну давай заниматься. Черчение приготовил?
— Возьмите мой чертеж.
— Я учиться приехал, а не за чужие чертежи отметки получать. А вот мое рисование, проверь.
Алешка взглянул на чертеж и укоряющим тоном сказал, как старший младшему:
— Вы, Игнат Васильевич, не так записали задание. — Он услышал в коридоре чьи-то шаги и умолк, — не Форсистов ли? Нет, не он, и продолжал наставительно: — Вы все исходные данные перепутали, нарушили конфигурацию.
Хитрец Алешка! Он накручивал как можно больше ученых слов и хотел одного: поразить слушателя! А потом, забыв, что только что он изображал из себя старого учителя, отложил чертеж, подпер кулаком щеку и с наивностью школяра спросил дядю Пуда.
— Игнат Васильевич, а верно, — Форсистов не будет настоящим трактористом? Не та конфигурация.
— Судьба шельму метит. Недаром его фамилия Форсистов… Не о деле думает, а чтобы себя показать. От таких трактористов добра не жди. Ишь ты, славу ему подай! Дом с крыши начал строить.
![Приключения маленького тракториста _9.jpg](https://litlife.club/books/282170/read/images/_9.jpg)
Море по колено
Алешка считал, что теперь Форсистов окончательно стал его врагом. Но он не подозревал, что Форсистов очень скоро первый захочет помириться с ним.
Еще весной Форсистов даже не помышлял о том, чтобы стать знатным трактористом. Он даже подумывал, — а не переучиться ли на шофера? Конечно, бывает, что машина застрянет где-нибудь на дороге. Но в районе дороги не плохие, а если придется разок застрять в пути, это все же куда лучше, чем каждый день трястись по неровным полям да смотреть в оба, чтобы не сломать плуг о камни. К тому же Форсистова соблазняла возможность легко заработать на грузовой машине. В город — попутные пассажиры, из города — тоже. А вечерок свободен — вози кому сено, кому дрова. И все же остался трактористом. Он, Форсистов, станет знатным человеком! А почет и славу и деньги принесет. Это тебе не шоферские трояки.