Последовала длинная пауза. Гость поднялся.
— Есть три варианта, — сказал он и принялся не спеша загибать пальцы. — Или вы родите ребенка и станете Координатором города, или откажетесь выполнять приказ и потеряете все, или откажетесь от места Координатора в мою пользу и останетесь на прежней работе… А теперь я прощаюсь: дел много. Позвоните мне, когда решите. Только не забывайте: ответ вы должны дать до утра.
Райтиса проводила Рате — Тетрас даже не пошевелился. У него не было сил. Как бы он поступил, если б у него не дрожали ноги? Вышвырнул бы Райтиса за дверь? Нет, скорее всего вежливо проводил бы и попросил бы подождать до утра…
Потом Тетрас вспомнил странную улыбку Бладаса Дианаса. Вот почему так многозначительно усмехался техник: он знал, что можно потребовать от Тетраса! Техникам такое не грозит, чтобы стать техником, надо не один год учиться, а Координатором города… оказывается, управляет тот, кто поизворотливее. Что ж, все логично, руководителю требуется именно это качество.
Вернулась Рате. Постояла, не дождалась от Тетраса ни одного слова и пошла на кухню заказывать завтрак. По привычке.
Во втором часу ночи Тетрас вскочил на ноги. Он стоял на полу возле кровати и часто моргал.
— Что с тобой? — Рате села в постели и включила свет.
— Подожди… — Муж потер лоб.
— Тебе что-то приснилось?
— Ты Анду знаешь? Анду Кайнайку?
Рате вспыхнула:
— Так она тебе приснилась? Тебе снятся такие женщины?
— Погоди, Рате. Это наше спасение. Ты знаешь, сколько у нее детей?
— И все без отца. — Рате никак не могла понять, куда клонит муж.
Кстати, любая женщина, ночью услышавшая от мужа имя Анды Кайнайке, реагировала бы точно так же. Слава Анды гремела на весь район.
Женщины славу Анды считали незавидной (мужчины свое мнение держали при себе). У нее было четверо детей, все, как говорили соседи, от разных отцов, и, наверное, только сама мать знала, кто чей отец. Но скорее всего Анда не забивала себе голову такой ерундой.
— Я побегу к ней. Это недалеко. — Тетрас поспешно одевался.
Рате сидела, прижав руки к груди.
— С ума сошел, — простонала она.
— Четверо у нее уже есть, вдруг она согласится и пятого родить, — не слушая жену, лихорадочно объяснял Тетрас. — Я ничего не пожалею, а Координатором города она точно не захочет стать. Ей и так всего хватает. — Здесь Тетрас подумал, что нелегко будет уговорить женщину, у которой все есть, но тут же успокоил себя: — Ничего, как-нибудь… А ты спи.
Дверь захлопнулась, и Рате осталась одна.
А Тетрас пробежал по своей улице и повернул налево. Здесь было довольно темно: в целях экономии электроэнергии по указанию городских властей после полуночи в некоторых районах горел только каждый второй фонарь. Тетрас бежал, стараясь не топать и держаться поближе к заборам, чтобы его не видели, хотя тут можно было столкнуться с воркующей парочкой или изнывающими от скуки юнцами. А такие столкновения редко бывают приятными.
Дорога поднималась в гору. Тетрас почувствовал, что он приближается к цели: здесь уже не было канализации, и в нос ударил специфический запах. Дело в том, что единственными сооружениями, для постройки которых не требовались разрешение властей и проект, были сортиры, поэтому каждый возводил их там, где ему удобнее: поближе к тропинке, подальше от собственных окон. Тетрасу сильно повезло: он не встретил ни одного человека. Можно сказать, что ему повезло дважды: собираясь к Анде, Тетрас приготовился долго стучаться, будить людей, а прибежал к ее дому — и увидел светлые окна.
Дверь тут же распахнулась перед Тетрасом, едва он сказал, что ему нужна Анда. Тетрас вошел в темную прихожую, стукнулся о какой-то жесткий предмет и, переступив через порог, немного прищурился. Только немного, потому что свет засиженной мухами лампочки был довольно тусклый.
Мать Анды, впустившая Тетраса, куда-то исчезла.
За столом сидели трое: Анда и два мужика. Точнее, мужики полулежали на столе, они тяжело подняли головы от тарелок с объедками, глянули на Тетраса мутными глазами и снова уснули.
Анда долго смотрела на Тетраса. Наконец узнала.
— Сосе-ед… — протянула. — Садись. Выпьешь? Наверно, впервые у меня?
— Я по делу, — попытался отказаться Тетрас.
— Раз по делу, тогда пей. — Анда нетвердой рукой наполнила стакан розовой жидкостью.
Тетрас был готов к любым испытаниям, он должен был преодолеть все преграды, поэтому резко поднял стакан и, задержав дыхание, выпил.
И даже не поперхнулся.
— Закуси! — посоветовала Анда.
Тетрас не разглядел на столе ничего съедобного.
— Вот хлеб. Ведь не жрать пришел.
— Поговорить надо. — Тетрас нерешительно посмотрел на посапывающих мужиков.
— Эти уже ни на что не годятся, — пренебрежительно сказала Анда и наклонилась к Тетрасу.
Путаясь и запинаясь, Тетрас поделился своей бедой. Конечно, он не проговорился, что взамен за такую услугу можно потребовать его место.
Говорил, уставившись в свои ботинки. А когда кончил и поднял взгляд, увидел, что Анда криво усмехается.
— По нашим бабам пришел? — вдруг заорал один мужик и, пытаясь встать, схватился за бутылку — Изуродую!
Анда спокойно схватила дружка за шиворот, вырвала бутылку и осторожно поставила ее на стол. Потом приподняла мужика и, ногой выбив из-под него стул, толкнула в угол. Тот мешком рухнул на пол.
— Дрыхни, если пить не умеешь, — зло сказала Анда. — Ходит тут всякая шваль…
Тетрас тяжело дышал. Анда посмотрела на него с сочувствием:
— Впервые в такой компашке? Не бойся, с этими я справлюсь.
— Я не боюсь… Что же ты ответишь? Я бы ничего не пожалел.
— А что я с тебя возьму? За детей получаю больше, чем ты за то, что в конторе задницей стул протираешь. Государство платит. За то, что не дура, в одиночках хожу. Зачем надрываться? Мужиков — сколько хочешь, и прибирать за ними не надо. Денег мало будет — еще рожу, а что там бабы болтают — мне наплевать. От зависти они!.. Ну, что ты можешь мне дать?
Тетрас молча встал.
— Погоди, не торопись. Не горит. — Анда посмотрела на мужиков — на храпящего в углу, на пускающего пузыри в тарелку и подошла к Тетрасу. — Идем. Не бойся, они не проснутся.
Анда крепко взяла его за руку, и Тетрас послушно последовал за ней.
Он оправдался перед собой, что подчиняется силе.
А когда рассвело, Анда подсела к столу и притянула к себе засаленную тетрадку.
— Ручка у тебя есть? — спросила у Тетраса. — Давай ее сюда, конторщик. Да слезай с кровати, не стесняйся. Напишу я тебе обязательство, а ты неси его в это управление и чеши на работу. Координируй мою жизнь.
Тетрас молча стоял за спиной у Анды, пока она писала обязательство в течение года родить ребенка в счет Тетраса Джонтиса. Потом Тетрас аккуратно сложил вырванный из тетради листок, сунул его в карман пиджака, висевшего на спинке стула, и стал одеваться.
— Но все равно: если что потребуется, говори, я в долгу не останусь, — на прощание сказал Тетрас.
— А ты уже рассчитался. Это ж мечта — иметь в своей коллекции Координатора города. Будет чем похвастаться… Не бойся, не буду, все равно никто не поверит.
Анда рассмеялась. Ее смех провожал Тетраса, пока он прошел через другую комнату, где теперь оба мужика мирно храпели в углу, пока на ощупь нашел дорогу через темную прихожую. Этот смех он еще слышал и на улице.
Когда Тетрас вернулся домой, его встретил Урс. Пес облаял хозяина, словно не узнав его.
Рате дома не было.
Тетрас не знал, что думать. Он несколько раз обошел все комнаты, потом сел в спальне и уставился на пустую кровать.
Рате вернулась через час. Бросив плащ на стул, она подала мужу сложенный пополам листок бумаги.
Это тоже было обязательство родить ребенка в пользу Джонтисов.
Под ним подписался какой-то Вендюс Ишкис.
И тут загудел видеофон. К нему подошел Тетрас.
— Все улажено, уважаемый Координатор, — бодро говорил Бладас Дианас. — Сегодня я пришел на работу чуть пораньше и связался с одним техником из Демографического Комитета… — Тут Бладас сделал многозначительную паузу. — После просмотра данных выяснились некоторые новые детали. Словом, вы можете спокойно работать. Демографический Комитет не имеет к вам никаких претензий.