5 мая 1239 года. Владимир
Город вынырнул из‑за излучины реки и… все замерли.
И Георгий и все его люди знали, что идут в сожженный город, но все равно не ожидали увидеть пепелище ТАКОЙ площади. Казалось, что тут был не город, а огромный костер.
Тем удивительнее было увидеть на этом пожарище людей.
Георгий медленно тронул повод, и отряд двинулся дальше. Без спешки. Без суеты. Однако люди все равно испугались и постарались отойти ближе к лесу. Но не все. Навстречу князю вышло несколько человек, таких же грязных и оборванных, как и остальные. Впрочем, даже невооруженным взглядом можно было увидеть — когда‑то и одежда была неплохой. По местным меркам.
— Кто вы? — Вполне вежливо поинтересовался князь, когда отряд подъехал совсем близко.
— Жители этого славного города, — с горькой усмешкой произнес мужчина с окладистой бородой. А потом добавил: — Я Петр. Посадник.
— А я князь Московский Георгий Максимович.
— Уж не тот ли Георгий Максимович, что из‑за моря пришел?
— Тот, — согласился князь. — Я разбил монголов под Москвой, — небрежно, словно так и надо, произнес наш герой, а вся делегация ахнула и выпучила глаза. — Освободил полон. Как вы уцелели?
— Монголы со стороны реки шли. С севера их почитай, что и не было. Так — разъезды малые. Вот как стены рухнули, кто смекнул — на север и бросился. И дальше — в лес. Не все добежали. Остальные с голода да холода померли. Мы все что осталось.
— Печальна твоя история. Но да не одни вы. Все княжество почитай разгромили. А в прошлом году Рязанское княжество подчистую вымели. Тут‑то еще ничего. Леса. Есть где укрыться. А там степь сплошная, да редкие перелески. Мои люди минувшим летом туда ходили. Людей не найти вовсе. Вместо городов и деревень пепелища да кости.
Произнес эти слова князь, но на них никто ничего не ответил. Только желваками играли, да глазами сверкали. Что тут ответишь?
— Видел, что было с детинцем? — Продолжил расспрос князь. — Мне говорили, что взяли его очень быстро.
— Верно. Быстро. — Кивнул Петр. — Только не понятно как. На стены не лезли. Ворота не выбивали. Пороков не ставили. Раз и все. Никто и глазом не успел моргнуть.
— Предательство.
— Что?! — Напрягся посадник.
— Через предателя монголы вошли в детинец. Епископ им калитку открыл, ту, что для вылазок должно использовать. Я дознание учинил. У меня ведь монголы в плену остались и наших людей высвободил.
— И что же с тем епископом? Убег или монголы прибили?
— Да куда он денется? — Усмехнулся князь. — У меня в холодной сидит. Ждем, что ответит митрополит и думаем, как его наказать, чтобы иным неповадно было. Судя по тому, что мне рассказывали, шанс устоять у детинца был. Притом немалый. Да и храмы ставили как крепости каменные. Им не день и не два нужно на взятие.
— Но и без того город пожгли.
— Пожгли. Все об укреплениях Владимира монголы знали заранее и, не гадая, ударили в самое слабое место. Но то не суть. Много вас уцелело?
— Сотни три. Детишек да стариков совсем нет. Померли. Выжили только самые крепкие да здоровые.
— А тут что делаете?
— Идти нам некуда. Земли окрест все в пепле. Голодаем. Люто голодаем. Так что князь, ты уж не взыщи, а угостить тебя нечем.
— Не беда. Собирай людей. Говорить буду.
— Под свою руку берешь?
— Нет. То не по праву будет, — развел руками князь. — Привез вам еды да кое — чего из инструмента.
— Еды? — Переспросил, сглотнув и поменявшись в лице посадник.
— Да. Должно помочь. Посеять — не знаю, успеете ли. Но какое‑то время прокормитесь. Собирай. Времени у меня немного.
Не прошло и четверти часа, как жителей города нестройной, испуганной толпой стояли перед Георгием. Измученные, изнуренные, посеревшие. Наш герой выступил. Кратко обрисовав разгром монголов под Москвой. Посочувствовал их горю. И заявил, что передаст посаднику запасы еды и инструменты: топоры, лопаты, ножи и прочее, дабы они смогли продержаться и выжить. Ну и, само собой, пригласил всех покушать — полевые кухни, стоявшие на стругах, все уже приготовили.
Потом продолжили общение — долгое, основательное, у костра. Посадник вывалил все, что знал, видел и слышал. А нередко подзывая и иных. Люди‑то прыснули от города в разные стороны, потому много всего смогли заметить.
Заночевали вместе.
Наутро, вновь накормив погорельцев кашей, князь начал прощаться. Пора было идти в обратный путь. Тем более что в этих краях он уже отметился. Весть о его поступке по всему княжеству разлетится. Да и повод хороший — выяснял судьбу своей невесты.
Запасов он оставил людям не очень много. На несколько месяцев. Вот тут посадник и поинтересовался:
— А коли к тебе придем, возьмешь под свою руку?
— А ты, посадник, что на чужбину торопишься? — ответил вопросом на вопрос Георгий Максимович.
— Так не выжить нам тут. За подарок, княже, спасибо огромное. Если бы ты не пришел — протянули б недолго. Уже и так траву жрали да от голода пухли. Но есть и другая напасть — не оборониться нам ныне. Землянки выкопать успеем. Да и только. Придет зимой малая ватага нехристей, и все. А ведь разбойный люд и летом заглянуть может. Теперь все знаю, что княжество разбито да пограблено. Как стервятники налетят, последнее забрать.
— А что, князь Владимирский вас не оборонит?
— Может и оборонит, — пожал плечами посадник. — Если явится. Да и с каких харчей ему кормится? Нам самим до будущей весны не хватит, опять траву жрать придется. А в округе все в округе в пепле лежит. Никто не сеет.
— Хорошо. — Кивнул после слегка затянувшейся паузы князь. — Если совсем тяжко станет — приходите. К делу пристрою.
На том и расстались.
Не очень хотелось Георгию сманивать последних жителей с опустевших владимирских земель. Ему еще с новым князем как‑то договариваться. А Ярослав Всеволодович был еще тем жуком, но и бросать их без надежды было не правильно.
Впрочем, обдумать ситуацию сразу ему не дали. Только они отъехали от города, укрыв пепелище от невозмутимых затылков, Иван не выдержал, начав давно вынашиваемый разговор.
— Не понимаю я тебя, — аккуратно произнес он.
— Ты о чем? — Повел бровью князь.
— Все эти игры с религией.
— Ты предлагаешь извиниться перед этими милыми душелюбами, выплатить им компенсацию и вернуть в храмы?
— Я не об этом хочу сказать. Зачем ты вообще превратил в публичное шоу эту историю со священниками? Допросили бы тихо. Аккуратно прирезали. И закопали за кольцевой. В лесу, то есть. Ну, ты понял. А что ты устроил?
— Скажи мне друг, а ты вообще представляешь, с кем мы столкнулись?
— Ну, так поясни, — нахмурился особист.
Георгий улыбнулся и порадовал Ивана весьма продолжительной лекцией. Он ее уже давно продумал и хорошо упорядочил у себя в голове. Поэтому сейчас не его собеседника выливался поток сухих фактов и обобщений. Князь шел последовательно, пройдясь от самой древней истории восточной церкви и ее поведения в ходе завоевания христианских земель Халифатом. А заканчивал событиями Северной войны и Революции. Обвинение выходило невероятно убойное. Однако особист, выслушав своего командира, покачал головой и заявил:
— Ты понимаешь, что это все очень нехорошо попахивает?
— Это там, в XXI веке так было. Здесь же, в XIII веке без столетий пропаганды, формировавшей образ врага, мы можем поступать по уму и трезво оценить своих врагов и союзников. Нам ненужно оглядываться на многочисленные костыли.