Злой, нечеловеческий рёв вернул всё на свои места.
— Надо бежать к вашей машине, — крикнула Марта и побежала вдоль стены дома. — Нужно оторваться от этой твари.
— Оно услышит, как я завожу машину, — сказал Виктор, остановившись. — Оно выйдет и нападёт на нас.
Нет ещё электрического зажигания, — подумала Марта.
— Можно вернуться в Гоулдспур пешком, — предложил Йен.
— Тогда нам придётся долго идти по открытой местности, — сказал Виктор, — и если у зайгона поблизости есть приятели…
— Значит, нужно спрятаться, — сказала Марта, огляделась, и снова побежала. — Нужно, чтобы оно подумало, что мы удрали. Быстрее, в конюшни.
— Почему в конюшни? — спросил Йен.
— Потому что там воняет, — ответила она. — Видел, как быстро зайгон унюхал свой паёк? Может быть, навоз в конюшне скроет наш запах.
До пустых конюшен они добежали быстро. Йен и Виктор зашли вслед за Мартой в самый дальний конец. Марте казалось, что хруст соломы под их ногами звучит как выстрелы, но зайгона она не слышала. Стараясь не думать о том, на что она наступает, и пытаясь не закашляться от вони, она остановилась в самой густой тени стойла, а Йен и Виктор присели рядом. Вокруг них жужжали мухи.
— Запах такой, будто что-то сюда заползло и сдохло, — прошептал Йен, прикрыв лицо рукавом.
Марта кивнула. Под соломой было что-то твёрдое. Может быть, они смогут воспользоваться этим как оружием? Она пощупала.
И почувствовала чьи-то пальцы.
Какое-то мгновение Марта не решалась посмотреть вниз. Пальцы были твёрдые и холодные. Она нащупала кружевной манжет на запястье, и отдёрнула руку. Увидела серебряный браслет с буквой К.
— Что там? — прошептал Виктор.
Марта убрала сырую солому; под ней была женская рука, на плече была бретелька передника. Вечно совала нос не в свои дела, эта Клара, — улыбаясь, говорила миссис Ансуик у себя в гостиной.
— О, боже мой, — тихо сказала Марта.
Взяв себя в руки, она посмотрела вниз и увидела блик на ноже, торчащем из соломы там, где должна была быть спина горничной. Она ушла посреди ночи, захватив с собой часть моего лучшего серебра!
— Марта? — переспросил Виктор.
— Ничего, — ответила Марта, помня о сидящем рядом Йене. — Я просто…
— Тсс! — прошептал Йен.
За стуком своего сердца Марта услышала шаги. Зайгон украл тело миссис Ансуик и убил Клару, видимо, потому, что она слишком много видела. Ту одежду, которую Марта нашла в гардеробе, не приготовили для неё, её просто оставили на месте. Теперь у неё не было ни капли сомнения, что это существо не задумываясь хладнокровно убьёт их.
Она задержала дыхание, прикрыла рот и нос рукавом кофты, и вздрогнула, вспомнив, что кофта принадлежала этому трупу. Она чувствовала, как лицо Йена прижалось к её плечу, слышала отрывистое дыхание существа во дворе, и думала, пробьётся ли их запах через гнилую солому, конский волос, и навоз. И если да, отличит ли его существо от запаха бедной Клары, или же оно поймёт, что они…
Нет. В конце концов зайгон ушёл, торопливо шлёпая ступнями по мощёной дорожке.
— Ну что же, — прошептал Виктор. — Посидим здесь ещё несколько минут, убедимся, что никого нет, заведём мотор, проверим миссис Флок и умчимся отсюда.
— Согласна, — дрожащим голосом сказала Марта.
Йен и Виктор встали, а она задержалась немного, чтобы положить руку на плечо мёртвой девушки. Я одета в твою одежду, — подумала она. Но я не собираюсь оказаться на твоём месте. Я и Доктор, мы доберёмся до убивших тебя тварей и…
О, Доктор, где ты, чёрт возьми?
— Идём, — прошептал Йен.
Оставив Клару в зловонной соломе и темноте, Марта пошла за ним.
Доктор и Фелик обернулись на неожиданный шорох поднимающейся двери. В дверях, покачиваясь, стоял знакомый золотоволосый ребёнок.
— Ага, а вот и наше дружелюбное привидение, — Доктор смотрел, как девочка с невозмутимым лицом зашла в лабораторию… а за ней зашла ещё одна точно такая же. — Постойте, а это кто? Настоящая Молли Мелтон?
Это предположение было тут же опровергнуто, когда в лабораторию зашли третья и четвёртая Молли. Затем первую охватило красное свечение, её лицо начало искажаться…
И вот уже Доктор смотрел на маленькое, недоразвитое существо с бледной, как у личинки, кожей, коротенькими конечностями и чёрными горящими глазами. На голове и на груди торчали наросты, похожие на влажные отверстия в плоти. Остальные три Молли тоже начали меняться, загоревшись алым светом и превратившись в почти идентичных существ.
— Дети, — выдохнул Доктор. — Вы используете своих детей.
Одно из маленьких существ опустилось на колени, и Доктор нагнулся, чтобы осмотреть его. Но Фелик оттащил его, угрожающе захрипев.
Затем в лабораторию зашёл Бреларн, неся в руках ещё одного бледного, скользкого детёныша.
— У этого отпрыска нарушена синхронизация, — сказал он. — Их нужно вернуть в янтарь.
— Так вот как Молли Мелтон наводит страх на охотников по всему Округу, — с презрением сказал Доктор. — Детский труд. Вы уже в настолько отчаянном положении, Бреларн?
— В военное время у всех есть свои обязанности, — ответил резкий шёпот. — Бреларн опустил подёргивающуюся в его руках фигурку на пол и подошёл к Доктору. — Эти отпрыски ещё не выросли. Они немые, их разум ещё неполноценен, они почти не разбираются в стратегии. Но они быстро перемещаются, а совместимость с отпечатком тела…
— Они дети! — закричал Доктор. — Посмотрите на них! Недокормленные и уставшие до изнеможения.
Бреларн схватил Доктора пятернёй за щёки.
— Они мои отпрыски, — прошептал он. — Они гордятся тем, что служат мне.
— Ну, вы сами признались, что их разум ещё не сформировался, — Доктор чувствовал, как его кожа прокалывается в нескольких точках чем-то жгучим, но был слишком зол, чтобы замолчать. — Если ваши собственные отпрыски голодают, каково же вашим солдатам? Кого они изображают в мире людей? Вряд ли кого-то важного… не удивительно, что «миссис Ансуик» постоянно требовалось прилечь, не удивительно, что встреченный мной утром солдат был таким слабовольным, — несмотря на сжатые щёки, он попытался дерзко улыбнуться. — И не удивительно, что я вам так нужен, чтобы всё исправить.
Прорычав, Бреларн бросил Доктора на пол. Затем он повернулся к Фелику:
— Приготовь отпрысков к янтарю.
Фелик уже выскабливал мелкий тёмный порошок со стен полости в светящейся стене:
— Да, Бреларн.
Предводитель вышел из комнаты, и дверь за ним опустилась.
— Что такое янтарь, Фелик? — спросил Доктор, вскочив на ноги. — Что-то вроде анабиоза?
Зайгон прорычал:
— Этот порошок сохранит их неизменными во время их долгого сна до тех пор, пока не появится возможность дать им питание.
Он поднял одного из отпрысков и поместил его во что-то, растущее из стены, похожее на липкую колыбель из красной губки. Это действие, похоже, утомило его, и он был вынужден передохнуть несколько секунд, прежде чем нагнуться за следующим.
— Продолжайте работу, — прошипел он. — Ваша подруга умрёт, если вы будете медлить.
— А кто медлит? — Доктор поднял с пола третьего детёныша и с обезоруживающей улыбкой подал его Фелику. — Думаю, этот маленький кустарный аппарат уже можно испытывать.
Он скривился:
— Разумеется, если мозг молодого скарасена повреждён, у нас всё равно могут быть проблемы с управлением. Это проблема не устройства, это проблема в голове вашего скарасена. Так что, если что-то пойдёт не так, вы не причините вреда моей подруге, ясно?
— Вы пленник, — Фелик поместил в колыбель последнего детёныша и протёр его губы чёрным порошком. — Не вам диктовать условия.
— Да? Какая жалость, — на его лице снова появилась улыбка, он помахивал перед Феликом устройством и своей звуковой отвёрткой. — Потому что это мои игрушки, никто не справится с ними лучше меня, и я думаю, что это делает меня лучшей кандидатурой на то, чтобы угомонить скарасена на то время, пока вы будете чинить его киборговые синапсы.