- Нора…
- Трахни меня, Уес. Прямо сейчас.
- Безусловно.
Он вытащил из нее руку и расстегнул свои джинсы. Это заняло на несколько мгновений дольше, чем требовалось, поскольку жажда овладела им, достаточно, чтобы сделать его неуклюжим. Нора поднялась, и Уесли подтащил ее к самому краю стола. Взяв себя в руку, он толкнулся в нее. Как только он погрузился так глубоко, как смог, она обвила ногами его спину.
- Уес, я тяжелее, чем выгляжу, помнишь?
- Да, но я сильнее, чем выгляжу.
И с этими словами он поднял ее со стола, вжимая ее в каменную стену у камина. Нора поморщилась.
- Каменная стена - плохая идея.
Уесли попытался прижать ее ближе к себе.
- Потрясающая идея. Мне нравится. Не останавливайся.
Уесли не думал, что сможет остановиться, даже если бы кто-то приставил пистолет к его голове. Он жестко толкнулся в нее, жестче, чем думал, что сможет, и звук вырвался из губ Норы… он был таким вопиюще эротичным, что ему захотелось записать его. Он толкнулся снова, так же жестко и звук повторился. Нора наклонила голову и впилась зубами в его плечо. Боль не волновала его. Она лишь заставила его думать, что он, возможно, делает что-то правильно в этот раз.
Его разум отключился, а тело взяло верх. Уесли бегал, плавал, поднимал штангу и объезжал больших, опасных лошадей, и всю силу, и мощь, что он приобрел от этих видов деятельности, он использовал сейчас на Норе, удерживая ее высоко, вколачиваясь в нее мощнее. Каждый мускул в его теле стал натянутым, словно канат. Звуки, что вырывались из него, тоже хрипы и вздохи настолько гортанные, что услышав, кто-нибудь мог бы подумать - он испытывает боль. И это была боль: в его напрягшихся руках, чтобы удерживать Нору; в его натянутой спине, чтобы не отпустить себя и не кончить слишком скоро. Но боль ничего не значила для него. Как она могла что-то значить, если Нора обернулась всем телом вокруг него, и находясь так глубоко внутри нее, что он не мог погрузиться глубже даже, если бы пробовал?
Он целовал ее шею, рот и уши. Она впилась ногтями ему в спину. С каждым толчком Уеса вверх и в нее, Нора толкалась своими бедрами ему навстречу, с каким-то первобытным безрассудством. Он никогда не чувствовал себя таким желаемым, таким нужным. Особенно, когда ее крики стали гортанными, более напряженными. Ее дыхание вырывалось сквозь зубы короткими потоками воздуха. Он мог чувствовать, что она еще больше сжалась вокруг него...
Крик у его уха прозвучал слаще, чем любая мелодия, которую он когда-либо слышал. Кульминация Норы сотрясла все ее тело. Она вздрогнула, как будто от боли, даже когда он врывался в нее с карающим напором. Стук, он слышал стук так же, как чувствовал, его в своем животе и бедрах.
- Уэс… - выдохнула Нора.
Но он услышал не что иное, как свой собственный оргазм взорвался в ней. Освобождение потрясло его до глубины души. И даже Нора, произносящая его имя снова и снова, не могла приглушить радости и власти и капитуляции этому мгновению. Медленно, Нора сползла по нему и неуверенно поставила ногу на пол, пока Уесли выходил из нее. Тяжело дыша, он прислонился к стене, уткнувшись лбом в камень.
- Что… что случилось? - сказал он, когда Нора начала натягивать одежду, быстро и яростно.
- Дверь. Кто-то стучится в дверь.
Неохотно, Уесли открыл глаза и посмотрел на нее. Он взглянул на часы над очагом, начиная приходить в себя. Он взглянул на себя.
- Проклятье.
- Да, в любовных романах никогда не встретишь обильных девочко-мальчуковых жидкостей. Вот.
Она бросила в него кухонным полотенцем, и Уесли использовал его, чтобы вытереть себя, прежде чем застегнуть джинсы.
- Я начинаю думать, что эти вещи не совсем реалистичны.
- Никогда не говори никому этого, - сказала она, хватая одну из курток Уесли на кухонной двери и оборачивая ее вокруг себя, как халат.
Уесли помчался по коридору к входной двери гостевого дома. Посреди ночи стуки в дверь обычно означают только одно. Он распахнул дверь и обнаружил своего отца, стоящего на улице.
- Кто это? - спросил Уесли, когда Нора подошла и стала за ним, положив руки ему на бедра.
Его отец лишь одарил ее самым поверхностным из взглядов отвращения, перед тем, как посмотреть на Уесли вновь.
- Я так понимаю, что отвлекаю. Не обращай внимания. Я позабочусь об этом сам.
- Ты не отвлекаешь, папа. Кто это?
- Скаковая Красотка. Идешь?
- Что происходит? - спросила Нора из-за его спины.
Уесли положил свою руку поверх ее.
– Скаковая Красотка на сносях. Возможны осложнения. Один из нас всегда старается быть там.
- Тогда пойдем. - Нора сжала его руку и начала идти по коридору. - Я буду с тобой.
Как только она исчезла, Уесли услышал, как его отец, вздыхает.
- Папа, брось это. Нора и я - это факт жизни. Смирись с этим.
- Я смирился с этим так же, как смирился со своей межпозвоночной грыжей. Это тоже факт жизни, но не значит, что это мне должно нравиться.
Уесли оставил свои остроумные реплики при себе. В конце концов, он только что заставил Нору кончить так сильно, что этот звук в его ушах, вероятно, будет звенеть в течение следующих двух часов. Ничего, что его отец сказал или сделал по отношению к ней, не сможет пробить брешь в его непроницаемой стене счастья в этот момент.
- Готова, - сказала Нора, возвращаясь, надев брюки и прихватив футболку для Уесли. - Я никогда не видела раньше, как лошади рожают.
- Это мерзко и отвратительно, - сказал отец Уесли, когда они втроем направились к ожидающему пикапу. - Так много плаценты, что иногда приходится вытягивать малыша из нее. Мать часто поедает послед.
- Фантастика, - Нора ухмыльнулась от уха до уха. Если его отец пытался отпугнуть ее, он понятия не имел, с какой женщиной имеет дело. - Я сниму это для YouTube.
- Не смейте выставлять лошадей Райли в интернет, - сказал отец Уесли, тоном излишне холодным и суровым.
- Папа, она пошутила.
Нора подняла пустые руки.
- Никакой камеры. Обещаю.
Она широко улыбнулась. Приказы, отданные в холодном и строгом тоне, как правило, оказывают на нее обратный эффект, нежели его отец ожидал.
Они прибыли в конюшню с кобылами через две минуты. Отец Уесли выскочил из машины едва ли успев заглушить мотор, и побежал прямо к двери.
- К чему такая спешка? - спросила Нора, поспевая рядом с Уесли, который двигался почти так же быстро. - Разве это не занимает несколько часов?
- Может. Она, вероятно, находится в таком состоянии уже некоторое время. Но мы должны быть там, на случай, если что-то пойдет не так, иногда есть считанные минуты, чтобы спасти кобылу и жеребенка.
Они вошли в сарай, на звук низкого дыхания и тихих стонов.
- Что-то знакомое, - сказала Нора, и Уесли шлепнул ее слегка по заднице.
У двери в стойло они останавливались и заглянули внутрь. Скаковая Красотка лежала на боку в сене, ее длинные ноги дрожали от напряжения. Даже на земле, с раздутым брюхом и потом на ее боках, она оправдывала свое имя. Уесли вошел в стойло и обнаружил своего отца и доктора Фишера, местного ветеринара, измеряющих жизненные показатели кобылы.
- Что случилось? - спросил Уесли, опустившись на колени и нежно поглаживая покрывшийся потом нос Скаковой Красотки. Лошади были умными животными, хотя чистокровки имели склонность к преобладанию инстинкта над разумом. Но, как правило, некое понимание светилось в темных глазах Красотки. Теперь, однако, она казалась, всего лишь глупым животным. Боль и страх вытеснили все сознание из ее взгляда.
- Она пробыла в таком положении долгое время, - сказал доктор Фишер. - Нужно вытаскивать.
- Бедняжка, - сказал Уесли рожающей лошади. - Не могу представить, насколько это будет больно.
Живот Скаковой Красотки ходил волнами, поскольку нарождённый жеребенок бился внутри ее.
- Что случилось, Уес? - спросила Нора мягким шепотом. Она могла не знать ничего о лошадях, но была достаточно умна, чтобы узнать неприятности, почуяв их.