- Что происходит с вами обоими? – Спрашивает Сандра. – Это ненормально. Вы должны решить – ты должна решить. Шаг вперед, два назад – это очень по-детски.
- Большое спасибо, - надуваю губы, желая, чтобы я, наконец, научилась держать рот на замке.
- Сандра, - Тон Лены звучит предостерегающе. Она часто играет роль посредника. – Но это было бы верно. – Сандра пожимает плечами. – Лучше тебе принять решение. А если ты его не примешь, возможно, я попытаю свое счастье.
Моя реакция оказалась незамедлительной, чему я сама ужаснулась.
- Ни за что!
Видимо, это было то, чего ждала Сандра, так как она бросает на меня многозначительный взгляд.
- Еще вопросы?
***
Еще более жестоким было противостояние моей матери. Она отреагировала, как и ожидалось, шокировано и оскорблено. Потрясенная, как я допустила то, что понадобилось медицинское вмешательство, оскорбленная из-за того, что я не обратилась к ней и не приехала в ее больницу.
- Я бы позаботилась о тебе! – Она ругает меня, сидя на краю моей кровати.
Вентилятор тихо работает рядом и распространяет по комнате приятный воздух, но мелкие капли пота все равно стекают по моему лбу. Правда, они кажутся холодными.
- Поверь, я думала совершенно о других вещах. Алекс отвез меня в ближайшую больницу, - оправдываюсь я. Понимаю ее злость, но у меня нет настроения на дискуссии. Осторожно взбиваю подушку под спиной и облокачиваюсь о стену. Когда глаза на одном уровне с собеседником, говорить проще.
- Но почему ты не позвонила после? Я бы пришла домой! Если бы я знала… - В ее речи отчетливо слышится самобичевание, и я решаю положить этому конец.
- Все в порядке, ладно? Давай подведем черту! Я поранилась, вылечилась, я жива. Мне зашили раны, никакого перелома или чего-нибудь подобного! И ничего не отвалилось!
Некоторое время она, молча, оценивает ситуацию, а затем вскидывает руки в воздух.
- Хорошо, я поняла. Ты уже взрослая. Но я все еще твоя мама и я беспокоюсь!
Вздохнув, натягиваю на себя покрывало.
- Я знаю.
- По крайней мере, о тебе позаботился Алекс. Как вышло, что вы оказались вместе?
Разговор неожиданно сменил направление, и не в самую удачную сторону. Внутри меня все сжимается.
- Он был где-то поблизости, просто постучал в дверь и пригласил на спонтанную прогулку. Там было очень красиво и все такое, но это все… Не знаю, как скоро я снова захочу побывать на лесном озере.
- Очень жаль, потому что там в самом деле очень красиво. – Вздохнула мама. – А он хорошо придумал.
Удивленно поднимаю голову.
- Конечно, я ни на секунду не сомневалась! – Решительно заявляю.
Выражение лица мамы становится мягким и сочувствующим.
- Да, но он. Ты знаешь, что он винит себя, по крайней мере так говорит Юрген. Ты разговаривала с ним после случившегося?
Виновато морщусь. Мой взгляд падает на листок, где он написал номер своего мобильного. Я к нему так и не прикоснулась.
Моя мама поняла молчание правильно.
- Возможно, тебе следует это сделать, Эмми, - предлагает она и встает. Ее рука хлопает меня по плечу. – Это может успокоить его нечистую совесть.
Я могу только несколько раз кивнуть.
- Как проходят дела с квартирой? – Любопытство моей матери не знает границ.
- Думаю, хорошо. – По крайней мере, в последний раз так и было. – Мебели еще нет. Я должна была ему с этим помочь, но боюсь, что с этим возникнут сложности.
- Он действительно очень милый парень, - бормочет мама в дверном проеме и чуть громче бросает через плечо. – Я дам знать, когда еда будет готова, хорошо?
***
Этим же вечером я беру сотовый и номер Алекса и печатаю сообщение. Найти правильные слова сложно, как никогда, особенно учитывая противоречивые чувства после встречи на лесном озере. Как поцелуй, так и срыв Алекса вызывают огромное беспокойство в моем животе и приводят в движение чувство отчаяния. После долгих за и против я все-таки решаюсь отправить сообщение, но на самом деле я им не довольна.
Привет, Алекс. Я беспокоюсь о тебе и хочу спросить, как ты. Надеюсь, ты больше не упрекаешь себя, так как за свою дурость виновата только я. Кажется, рана заживает очень хорошо – когда мы поедем в мебельный магазин?
С уважением, Эмми
Сообщение звучит слишком безлично, и совершенно не подходит тому, что я переживаю. Но как выбрать правильный тон? Мои эмоции настолько интенсивны, когда я рядом с ним, настолько смущающие. И все усложняется от того, что он такой милый и приземленный парень.
В большинстве случаев.
Его внезапный срыв все еще стоит у меня перед глазами. Он оказался таким подавленным, и странным. Чувства, которые он показал, указали на наличие того, что я даже не удосужилась узнать ближе.
Сотовый вибрирует, от испуга выпускаю его из руки. Как хорошо, что я на кровати, и падение для него незначительно.
Привет Эмми, как хорошо, что ты сообщила о себе. Я ждал этого. Что касается плохой совести: не сотрясай воздух, это не поможет. Как насчет посещения больницы – а после можем запланировать поход в мебельный магазин. Только так я смогу убедиться, что все протекает хорошо. Алекс
Мое сердце ощутимо скачет в груди. Только теперь как завороженная сжимаю сотовый и позволяю себе с тихим стоном упасть на постель. Моя нога слегка пульсирует.
Ты знаешь меня. Я говорю что и когда хочу. И запреты бесполезны. Это касается и посещения больницы. Ты можешь прийти, но я буду сотрясать воздух, если захочу, ясно? Как насчет завтра? Без разницы во сколько, я дома.
Усмешка играет на моих губах. Нейтралитет первого сообщения теперь отсутствует, я вернулась на знакомую территорию. Быть дерзкой я умею хорошо. В качестве непослушания я ощущаю большой пластырь на ноге. На ночь я предусмотрительно закрываю рану – или, точнее сказать, моя мама это делает – в то время как днем я открываю ее, чтобы она дышала воздухом. Благодаря погоде я могу позволить себе короткие шорты или платья.
В этом нет ничего такого, так как я не покидаю дом, ведь здесь я могу хоть голышом ходить, если бы мне захотелось. Но если я намереваюсь выйти из квартиры, необходимо хорошо выглядеть. Глупо, но это так.
Новое сообщение отвлекает меня от пластыря.
Похоже, все не так плохо, раз ты способна дерзить. Честно сказать, это меня успокаивает. Я приду завтра в три. Посмотрим, каким образом я смогу лишить тебя воздуха!
В этот раз я громко ахнула. Может ли его сообщение быть столь неоднозначным? Мое лицо обдало жаром и холодом одновременно, поэтому я отодвигаю покрывало поврежденной ногой. Мне нужно глоток воды, немедленно. Мне необходимо остыть. Быстро иду в ванную и впервые осознаю, что, к счастью, мне легче ходить. Первые два дня рана настолько болела, что пульсировала при каждом шаге, прежде всего сами швы заставляли меня стонать.
Горсть холодной воды помогает проясниться мыслям. Глупо признавать, но Алекс может прекрасно лишить меня воздуха – при этом даже не контролируя это. Уже почти подумываю об отмене приглашения, но мне снова становится дико жарко.
К тому же я хочу его увидеть, и это пугает. Я больше не могу контролировать свои эмоции, которые сходят с ума. К чему приведет связь с Алексом – я отчетливо поняла на озере.
Концентрируюсь на зеркале. Мои глаза выглядят уставшими, возможно, намекая на нервозность. Волосы выглядят так, словно я не мыла их несколько дней; и высокая температура явно не улучшает мой внешний вид. Завтра нужно срочно принять душ прежде, чем демонстрировать себя кому-то кроме матери. Каждый раз при Алексе я не могу расслабиться. Не имеет значения, что я делаю, но больно осознавать, что я уже не могу свернуть с этого пути. Точнее сказать: я не могу убрать Алекса с дороги. Даже когда мое сердце болит, мое тело жаждет его – я должна справиться с этим и оставить платонические отношения. Это возможно? Не знаю. Но я должна попытаться.