Миллер направил свой затвердевший член вниз и попытался побыстрее закончить телефонный разговор. Блондинка, за которой он наблюдал, отвлекала его.
— Рад, что вы остались довольны, Сэр. Моей целью было именно это.
— Значит, я скоро свяжусь с тобой, Миллер, и прекрасного тебе дня. Твои деньги уже переведены на счет в банке, а так же бонус.
— Спасибо, Сэр. С нетерпением жду Вашего звонка.
Миллер повесил трубку и опустился на место, продолжая наблюдать за своей целью.
«А теперь, вернемся к делам насущным».
Женщина, за которой он наблюдал, никогда не выходила из квартиры. Никогда.
У нее агорафобия. Все классические симптомы: никогда не выходит из дома, заказывает доставку к двери, страдает от панических атак. Теперь для него все обретало смысл. Она едва ли выходила за порог, чтобы забрать доставленные вещи. Поэтому её бывший муж пытается меня нанять.
Миллер понимал, почему тот хотел её смерти. Ему нужна была её страховка. В свете грядущего развода он знал, что не получит ни копейки из страховки, а платить за нее следующие полгода просто не собирался. Миллер нацарапал пометку в своем маленьком карманном блокнотике, чтобы не забыть проверить, в какую сумму этот кусок дерьма оценил её жизнь.
Глава 16
Талия
— Что это с тобой, Талия? Ты стала по-другому воспринимать людей.
— Ха, по-другому воспринимать людей? Ты до сих пор веришь, что принцы существуют?
— Почему ты не можешь поверить в то, что с тобой может случиться что-то хорошее? Я понимаю, что ты через многое прошла после смерти родителей, но не позволяй этому выбить тебя из колеи.
Я посмотрела на свою подругу и начала говорить:
— Ты понятия не имеешь, насколько бессердечен этот человек. Я не знаю, как далеко он зайдет, чтобы добиться того, чего хочет. А сейчас я точно знаю, что он хочет меня. Будь я проклята, если просто откроюсь ему и начну доверять. Он политик, Кэти, и даже ты со всей своей верой в сказочных фей с волшебной пыльцой должна знать, что их репутация держится на вранье и лицемерии.
— Верой в сказочных фей с волшебной пыльцой? Это удар ниже пояса.
— Приплетать сюда смерть моих родителей тоже!
— Талия, когда ты, наконец, поймешь? Я люблю тебя и просто хочу, чтобы ты была счастлива.
— Я понимаю это и не собираюсь быть сукой. Просто не верю этому парню, и мне плевать, насколько шикарен с ним секс. Это моя жизнь, и я не собираюсь отдавать власть над ней какому-то мужчине.
— Шикарен, говоришь? Поподробней, пожалуйста.
— Я серьезно, Кэти. Если со мной что-то случится, то вся вина будет на нем.
— Боже мой, Талия, ты перешла все границы в недоверии к мужчинам.
— Речь не о мужчинах, а о людях вообще. Я не выбита из колеи, просто не имею точного представления о том, как далеко могут зайти люди, когда они хотят чего-то.
— Глупышка, он хочет тебя, но не собирается убивать. Ты можешь даже поставить себе противозачаточную спираль на пять лет, чтобы он не попытался зачать ребенка. Эй, а с другой стороны, у тебя же на этих выходных официальный прием с ним и его матерью?
— Пожалуйста, не напоминай мне. Я не могу перестать думать о том, что его мать — настоящая сука.
— Видишь, вот о чем я говорю, Талия. Ты всегда видишь только плохое. Просто прекрати.
— Ну, надеюсь, хотя бы на этот раз ты права, Кэти.
*****
— Перестань волноваться, дорогая. В моих глазах ты выглядишь настолько умопомрачительно, что в голове крутятся мысли о том, чтобы отвезти тебя домой и отыметь по полной программе. Моя мать и так решит, что ты прекрасна.
Платье цвета бордо, которое купил Энтони, было великолепно. Шелк скользил по моему телу, обволакивая меня. Линия декольте складками спускалась ниже, открывая шею. Платье буквально обтекало мои ноги от колен, когда я шла. Я сделала высокую прическу. Две пряди спадали, будто были сами по себе. Сережки из вереницы камешков, напоминающие винтажный стиль, почти касались моих плеч.
Чувства внутри превратились в торнадо. Я не привыкла дружить с людьми такого ранга. У меня в голове не укладывались две вещи: мать Энтони и сексапильная блондинка. «Солнечная» Джулия. Я была уверена, что она не пропустит официальный приём в честь Губернатора. Даже тот факт, что пришлось проглотить обиду, которую нанесла пресса, не заставит её держаться подальше. Желчь у нее в крови, и это правда.
Я не переставала думать о моей подруге Кэти и жалела, что не пригласила её. Она могла бы стать моей безопасной зоной. Мы поддерживали друг друга годами. Я мысленно пообещала себе сделать для нее что-то хорошее.
— О, милая, — сквозь мои мысли прорвался голос. Я подняла глаза вверх на мать Энтони. Их внешнее сходство привело меня в ужас. У нее были короткие черные волосы, а холодные синие глаза буравили меня из-под челки. Она и близко не выглядела на сорок пять, но я знала, что это благодаря ряду пластических операций. Так же я знала, что у нее был первоклассный хирург, поэтому ей не о чем было волноваться.
Она взяла меня за руку и заставила покрутиться.
— Дай мне посмотреть на тебя. Ты выглядишь великолепно, — внутри меня все померкло, и желудок скрутился в узел. Я не думала, что когда-то привыкну к светскому окружению и избавлюсь от мысли, что кто-нибудь узнает о моем происхождении.
Я посмотрела на Энтони, прислонившегося к стене, его лицо выражало уверенность. На нем был черный смокинг, в котором он выглядел так, словно только что сошел с обложки мужского журнала. Он сбрил темную щетину, которую иногда отращивал, но даже без нее он излучал силу и власть. Синие ледяные глаза ни на секунду не оставляли меня, пока Энтони говорил со своей мамой.
— Рад, что она тебе нравится, мама. Хотя мне плевать, кому она нравится, а кому — нет. Я её оставлю.
— О, Энтони, ты говоришь о ней так, будто она твоя собственность, — хохотнула его мама с укором.
Мать Энтони исчезла так же быстро, как и появилась, смешавшись с изысканной толпой. Мне было жаль Энтони. Он заговорил с официантом, который проходил мимо, и заказал бурбон для себя и шот Патрона с бокалом «Кристалла» для меня. Я была благодарна. Мне нужно было расслабиться.
Он передал мне бокал, бережно обхватив меня рукой за талию, и посмотрел мне в глаза. Энтони вполне комфортно чувствовал себя в моем личном пространстве. Его голос превратился в низкий рык, когда он заговорил:
— Ты — моя. Я собираюсь забрать тебя домой, размазать весь твой макияж по твоему лицу, а потом трахнуть тебя, будто ты единственное, что я ненавижу в своей жизни.
Моя рука дрогнула, когда я взяла шот с подноса официанта, но это не остановило Энтони.
— Видишь ли, каждый мужчина в комнате оценивает тебя, а львиная часть меня хочет заявить, что ты принадлежишь только мне. По факту, я могу зайти так далеко, что сделаю тебе татуировку.
— Я не собираюсь носить татуировку, Энтони.
— Ты будешь делать то, что я тебе скажу.
— Нет. Не буду.
— У тебя будут большие неприятности, когда мы доберемся домой. У меня член твердеет только от одной мысли об этом.
— Мне нужно в уборную, Энтони.
— Лгунья, — прошипел он в моем направлении.
Я подняла взгляд на мужчину, который возвышался надо мной. Он выглядел, как профессионал своего дела, но я знала настоящего Энтони — темного, извращенного, двуликого и испорченного. Между моих ног предательски собралась влага, будто мне нравилось думать о темной стороне моего любовника.
— Тащи свою задницу в уборную и тут же возвращайся! Не смей останавливаться и говорить с мужчинами! Ты меня поняла?
Я увернулась из-под его руки, закатив глаза. Не думаю, что я когда-либо встречала человека, более помешанного на контроле своей территории.
Я прошла в направлении уборной, постаравшись не описаться в своем платье. Мне удалось собрать подол платья в руках так, чтобы я смогла пописать, не касаясь при этом сиденья унитаза. Выйдя из кабинки, я увидела у зеркала Джулию. Она ждала меня. И даже не пыталась скрыть тот факт, что преследовала меня впредь до этого места.