Карл сидел и смотрел на своего босса, как ни в чем не бывало — он был все таким же любопытным, хитроумным, назойливым, но очень полезным помощником. Карл выглядел точь-в-точь как ботаник, но мог правильно применить свои знания. В нем было даже больше, чем все вышеперечисленное — он был пронырой. В сохранении чистой репутации своего босса ему не было равных, и он, в отличие от других, знал о глубоких темных секретах Губернатора.
Где бы вы не увидели Энтони, Карл был рядом. Ходила шутка, что он, как банный лист, прилип к заднице Губернатора настолько крепко, что разделить их было уже невозможно. Карл знал, что если кто-нибудь попытается разделить их с Губернатором, то это только ради того, чтобы заполучить его работу, а этого никогда не произойдёт.
Если бы вы посмотрели на Карла, то назвали бы его занудой. Во всех вселенных он был самым пронырливым, самым убедительным и хитрым помощником, которые когда-либо пересекали порог дома Губернатора. По этой причине Губернатор и нанял его. Карл был безоговорочно предан Губернатору Энтони Джонсону, и ничего и никто, не смог бы встать между ним и Губернатором.
— Не могу согласиться, господин Губернатор. Моя работа — сохранять в чистоте ваш кричащий имидж. Пиар — это именно то, что я делаю. Сэр, если вы позволите спросить: что есть такого в этой шлюхе, что она вас так заинтриговала?
Энтони стрельнул взглядом в своего помощника.
— Она не шлюха, и я не разрешаю задавать вопросы. Оставь эту тему!
Карл быстро опустил взгляд и заскулил.
— Простите, — его поведение тут же изменилось, будто он подчинился желанию Губернатора.
Губернатор продолжал свое:
— Все в порядке, Карл. Просто помни свое место. Ты работаешь на меня.
Хоть у Губернатора Энтони Джонсона и была харизма и шарм, с помощью которых он и занял свой пост, но он не лез за словом в карман, чтобы отстоять перед любым, кто пересекал границы, свою точку зрения. Энтони был хорошим Губернатором. Он тяжело работал на благо этого штата и людей, но считал, что его личная жизнь — запретная зона.
Глава 14
Талия
Мое тело содрогалось, пока теплый мед стекал по одной из моих половых губ прямо на язык моего любовника. Он жадно впился губами в сладкую жидкость.
Я простонала, натягивая шелковые оковы, которыми он меня привязал. Четыре шелковых шарфа удерживали меня в плену. Меня поразило то, насколько прочной оказалась эта ткань. Она натягивалась с каждым мучительным движением, когда я балансировала на краю блаженного удовольствия, оставаясь все такой же жадной к его прикосновениям.
Он часами пытал меня ласками, гладил пальцами, водил языком по моему телу, а его член становился кульминацией моей пытки. Слезы потоками стекали по моему лицу, пока я молила мужчину, который не знал, что такое жалость, освободить меня.
Я попыталась поднять голову, чтобы проследить за ним, пока он шел к столу. Оттянув мою голову назад, Губернатор схватил меня за волосы и холодно посмотрел на меня сверху вниз.
— Ты слижешь каждую капельку меда с моего члена, — приказал он. Я жадно взяла его в рот в надежде, что наконец-то получу возможность освободиться, ведь это единственное, что мне было нужно. Он задвигался, толкая головку глубже в мое горло, и меня поглотил страх от того, что он просто перекроет мне кислород. Страх, как и всегда, сработал для моего тела как афродизиак, манивший все глубже в темную пропасть к моему любовнику.
Энтони сыпал угрозами, с хлюпающим звуком вынув член из моего рта.
— Я могу оставить тебя привязанной на всю ночь. Мне очень не нравится, что ты каждую ночь ускользаешь из моей постели. Твое место рядом со мной!
— Прости. Пожалуйста, Энтони, пожалуйста, — умоляла я, заливаясь слезами, катившимися по щекам. — Я больше не могу это выдерживать. Мне нужно кончить.
— Моя собственность должна находится со мной в постели всю ночь напролет, но она все равно умудряется улизнуть. Думаешь, что я не понимаю, почему ты пытаешься от меня сбежать? Думаешь, что я не знаю, почему ты скрываешься от меня?
— Тони, пожалуйста!
Я заметила, как его бровь сардонически дернулась вверх, и он переспросил:
— Тони?
— Владелец, Господин, все, что хочешь. Я буду называть тебя так, как ты мне скажешь. Я буду спать, где ты хочешь. Бл*дь, я сделаю все, что ты захочешь, только прошу тебя, умоляю, позволь мне кончить!
Его глаза казались холодными как лед, и во взгляде читалось лишь безразличие. Арктический холод его глаз пронзил меня до мозга костей в тот момент, когда он посмотрел на меня.
— Я прекрасно знаю, что ты сделаешь все, что я скажу, и так же знаю, что ты будешь страдать от последствий, если ослушаешься. Сегодня ты будешь спать в моей постели, прикованная наручниками.
Я отчаянно закивала головой, так как была согласна выполнить любой приказ. Мне было нужно, чтобы меня оттрахали, и даже если бы он попросил об еще одном годе контракта, то я бы согласилась.
Внезапно, он резко дернул головой в сторону, взглянув на меня.
— Я хочу продлить контракт на полгода. Ты сможешь сделать это для меня?
Я заколебалась, и он подошел к столу, медленно ввел в меня средний палец и начал надавливать им на переднюю стенку моего влагалища.
— Это не честно! — закричала я.
— Разве ты не помнишь старую поговорку: в любви, как и на войне — все средства хороши!
Я закричала еще громче:
— Не честно!
Он наклонился, прижал язык к моему клитору и, надавив, втянул его. Он начал слегка прикусывать его, посылая по моему телу укол сладкой боли, и не останавливался до тех пор, пока я не прокричала «Да!» Я все глубже утопала в темной пучине Энтони.
Он обошел стол, отвязал шелк от моих запястий и стащил меня на край стола. Энтони положил мои щиколотки на свои плечи. Толкнувшись в меня, он начал рисовать круги вокруг моего клитора до тех пор, пока мое тело не содрогнулось в оргазме по его новой команде.
Этот человек пленил меня не только физически. Я была связана с Губернатором больше, чем просто контрактом.
*****
Я проснулась в постели Энтони, прикованная наручниками, как он и обещал. Открыла глаза и увидела его, нависавшего надо мной.
— Отпусти меня, Энтони. Мне нужен кофе.
Он нагнулся, и, не проронив ни слова, вытащил одну из страниц контракта.
— Ты ведь не серьезно?
— Я выгляжу не серьезным?
— Дай мне этот гребаный документ, — прорычала я.
Я заметила легкую тень, омрачившую его лицо, но больше не стала на него смотреть.
Он наклонился и расстегнул наручники, чтобы я могла дописать поправку к контракту, и, сделав это, я швырнула бумаги обратно ему. Энтони бережно сложил ручку и бумаги, а затем жестко сжал мои волосы в свой кулак. Я подпрыгнула от неожиданности, потому что была абсолютно сбита с толку его порывом. Уставилась на него, насколько это позволяло мне боковое зрение и угол, под которым Энтони удерживал мою голову.
Слизав слезу, которая скатилась по моей щеке, он носом коснулся моего и заговорил, приправив свой голос ноткой звериного рыка:
— Я. Никогда. Тебя. Не. Отпущу, — в одно мгновение его голос превратился в низкий бас. — Я бы хотел отшлепать твой зад, пока ты стоишь передо мной на четвереньках, а потом дико и бешено отыметь тебя.
Через идеально сшитые брюки я видела его растущую эрекцию, осознав, что доминирование надо мной возбуждает его.
— Даже не думай о том, что мой высокий социальный статус означает милосердие. Когда дело касается тебя, моя маленькая голубка, меня ничто не остановит на пути к тому, чтобы ты осталась со мной, — он наклонился ближе и прошептал мне на ухо: — Давай назовем это извращенной формой моей любви к тебе.
Энтони оттолкнул меня назад на подушки и развернулся с видом, свойственным лишь птицам такого высокого полета, как он. Губернатор был поглощен одержимостью мной. Очень. Опасной. Одержимостью.