Что же касается личных магических Вещёй, то для того, чтобы сразу их разбудить, требовалось соответствующим образом направить в них силу, чего Санька пока не умел, ибо слияние сил у него ещё не произошло. А сами по себе духи могли проснуться лишь в руках хозяина, да и то не сразу, а где-то через часок, когда произойдёт пассивный заряд материального носителя от магического фона владельца. В общем на гитаре надо было часок побренчать, шестом, соответственно, помахать, а смертельно опасный кувшинчик (специально для любопытных) — качественно потереть. В свете приближающегося обеда Санька счел это неразумным — на гитаре только разохотишься и сразу убегать, что не айс. А шестом махать надо, но это целительница ему строго-настрого запретила. И тут он вспомнил про разминку. Тем более, что тётя-доктор её очень даже советовала. "О-очень ме-е-едленно. Ух-х!" — Санька в очередной раз припомнил подробности релаксации и решил действительно размяться, от греха.
Через холл не попёрся — просто распахнул окно и выбрался на газон за корпусом. Пара разминочных комплексов, как раз на часок, у него на примете была. Первый давал ему Учитель, ещё в убежище, для отработки правильной моторики, а второй достался от сенсея дяди Васи, с целью растяжки и плавного перехода к активной тренировке. Там правда в конце скоростная ударная часть, но её ведь можно и не делать. Как раз времени на помыться останется…
Он в предвкушении сделал первый стелющийся шаг, затем вытянутый второй, рука медленно вошла в замах, плавный выпад, поворот, и повтор. Тело действовало привычно, практически без контроля разума. Санька сразу вошёл в ментальное слияние, как бы отстранённо наблюдая за самим собой. Первая часть разминки успешно миновала, и он сходу вошёл во второй комплекс, совершив шаг вперёд и вытянув в плавном выпаде раскрытую ладонь. На очередном повороте краем глаза заметил открытое окно соседней комнаты и маячащего в нем Гамаля. "Ну, блин, вот только зрителей мне тут и не хватало…", — вроде бы на чуток отвлёкся Санька, а тело на автопилоте вошло в ударный цикл.
Время остановилось. Лёгкий ветерок стих, перестав колыхать траву и листву деревьев в парке. Застыли, как на фотографии, плывущие по небу облака. Лишь странные гудящие звуки нарушали тишину, когда он закончил ударную серию руками и перешел к ногам. Финальным в серии был удар двумя ногами в прыжке, в котором на уровне своего лица он увидел за стеклом застывшее с полуоткрытым ртом удивленное лицо Асты. "Мля! Это же второй этаж!!!" Концентрация тут же слетела и он обнаружил себя на самом пике высокой траектории. Благо подобная высота опасности для него не представляла, он и до разгона с неё бы не расшибся. Но одно дело спрыгивать со второго этажа, а совсем другое — внезапно на него запрыгнуть.
Шмяк! Переведя падение в пологий перекат и вновь вернувшись в стойку, он удивленно остановился.
— Мля, хорошо — вдоль общаги прыгал! — Выражение "убить себя об стену" возникло в его голове и тут же заиграло новыми реальными красками. — Вот же блин!
Санька огляделся. В окнах второго этажа никого не было видно, и даже Восьмой окошко уже прикрыл. "Вот же долбодятел! Сказано было — ме-е-едленно! Идиот…" Он в сердцах махнул рукой и полез обратно в своё окно, а эльфийский газон потихоньку заращивал оставшиеся после него вмятины.
Магма и кровь
В этот раз девчонки, учитывая ситуацию, дали ему передохнуть, поэтому обедал он в гордом одиночестве. Пробудившийся после разминки зверский аппетит даже подвиг его на второй заход к раздаче, хотя и в первом он существенно превысил свою обычную норму — последствия разгона начинали сказываться. Второй поднос он опустошал уже не спеша и вдумчиво, в процессе жевания с удивлением поймав себя на мысли, что без девчонок как-то скучновато. За прошедшие месяцы он уже привык к этим лёгким обеденным пикировкам и общению полунамёками. Мысль пойти и самому подсесть к кому-нибудь он, подумав, отбросил. Девчонки эту "счастливицу" в два счёта со свету сживут, если конечно у них не будет чего-нибудь серьезного. Поэтому оставалось только жевать и довольствоваться воспоминаниями об особо интересных случаях.
Следующей парой в неофициальной табели о рангах женской половины группы оказались Аста из рода Магмы, и полу-вампирша Трис из рода Крови, являвшие между собой столь разительный контраст, что, когда они в первый раз подсели к Саньке за столик, он долго переводил взгляд с одной на другую и никак не мог остановиться. Ощущения от контраста были сродни катанию на русских горках.
Аста, она же Шестая — высокая светло-русоволосая зеленоглазка, чуть ниже него ростом, с формами русалки, под которыми, судя по девчачьему рейтингу, умело скрывалась неплохая боевая подготовка. Недлинные волосы огненной девы были заплетены в небольшую косичку со шнуровкой, а бирюзовые глаза смотрели из под густых ресниц строго и внимательно. Санька бывало ловил на себе её взгляд, в котором проглядывал интерес, иногда внезапно сменявшийся каким-то непонятным раздражением.
По идее, в покушении на Санькину свободу её надо было опасаться больше всего, учитывая паранойю рода Магмы, но он до сих пор не мог отделаться от схожести Асты со Светкой и заставить себя относиться к ней с опаской и предубеждением. С сеструхой Шестая была почти идентична сложением и моторикой, понятно, со скидкой на разницу в возрасте и подготовку. Иногда так повернется или скажет что-нибудь — ну вылитая Светка, хоть на лицо и не похожа.
Шестая, так же как и Эльта, оказалась звеньевой у настоящих диких, и Луиза с Милкой отзывались о ней в целом неплохо. Никаких заскоков в отношении дикости собственного звена у нее не проявлялось, даже с Гамалем она вполне ладила, хотя он там и не выступал особо. Ибо для бардаимца в его табели о рангах Аста фактически равнялась принцессе. Поэтому второе звено могло считаться сплошь аристократическим, чему Восьмой был несказанно рад, лишь иногда косясь на Минка, который высокой родословной похвалиться не мог, являясь всего лишь "каким-то виконтом". А этот виконт, в свою очередь, на звеньевую и вовсе запал, втихаря воспевая дифирамбы и пуская восторженные слюни, но не осмеливаясь предпринять хоть какие-то активные действия.
Помимо собственного звена "принцесса" достаточно ровно общалась со всеми, конечно, с поправкой на ограниченность свободного времени. Вот и получалось, что дичилась Аста только с Санькой. То ли происхождение не устраивало, то ли была какая-то другая причина, которую ему ещё предстояло выяснить. А для этого надо вызвать Шестую на откровенный разговор тет-а-тет. Вот только как избавиться от назойливой опеки со стороны блондинчиков из Рода Огня, в свободное время постоянно отирающихся от неё неподалеку? Повезло ещё, что курсовой офицер оказался глазастым и на втором общем построении, разбивая всех по звеньям, углядел, что огненные стоят рядом с Астой не по ранжиру, хотя, как Санька помнил, Эльта в самом начале вроде бы всех расставляла как надо. На цыпочках они тогда ходили что ли? Нехор, как любой настоящий вояка, глядя на подобное безобразие тут же возбудился и вставил блондинчикам по первое число, заставив сменить не только звено, но и уже полученные позывные. Да и после ещё долго неровно к ним дышал.
В отличие от огненной девы вампирша оказалась вполне свойской девчонкой. Миниатюрная шатеночка с голубыми глазками, длинной челкой и коротко стриженным затылком. Не будь она на боевом факультете, наверняка набрала бы себе формы этакой крохотной пышечки, любящей конфетки и домашний уют. Предпосылки для этого были. Санька даже слегка пожалел, что такую няшку волей рода кинули на боевой факультет. Ей бы домашнее хозяйство вести, да деток нянчить. Если конечно забыть, что она вообще-то морф. И коротышки, как оказалось, её опасались зря.
Малорослики, которых ему всё время хотелось назвать хоббитами, на самом деле являлись разновидностью гоблинов и держались обособленной замкнутой группкой, благо звено у них получилось чисто своё. Их никто не трогал, да и они никого не цепляли. Исключение составляла как ни странно вампирша, с которой гоблины общались достаточно близко и непосредственно. Как-то в общаге Санька разговорился с Тридцатым, который был из гоблинов самым мелким и самым разговорчивым, иногда снисходя до общения с "посторонними" несмотря на осуждающие взгляды сородичей. Он-то и прояснил Саньке ситуацию.