Брови Чарльза быстро дернулись, после чего он поднял голову и величаво пояснил:
— В настоящее время у лорда Тэлбота нет времени для приема посетителей. Он собирается выехать по важному делу.
— Я должен немедленно поговорить с ним! — настаивал Эйвери.
Полуприкрытые глаза дворецкого вновь сверкнули в его сторону, и как бы нехотя Чарльз ответил:
— Я спрошу у его светлости, будет ли он говорить с вами, сэр. Ваше имя?
— Эйвери Флеминг! — озабоченно заявил бывший мэр. — Вы меня не узнали? Я бывал здесь раньше!
Чарльз был явно удивлен.
— Вы действительно напоминаете мэра. — Он вгляделся в Эйвери попристальнее и с сомнением покачал головой: — Простите, сэр, но создается впечатление, что с вами произошло серьезное несчастье.
— Вот именно! — с горечью признал Эйвери. — Именно поэтому мне необходимо переговорить с его светлостью!
— Я скоро вернусь, сэр.
Эйвери ждал, едва сдерживая свое нервное возбуждение, пока слуга удалялся в глубь дома и слышались его шаги. Через некоторое время шаги раздались вновь, и Эйвери просиял, увидев, что дворецкий возвращается обратно.
— Что он сказал? Мне позволено войти? — живо поинтересовался он у слуги.
— У лорда Тэлбота мало времени, сэр. Он не сможет принять вас.
— Это же важно!
— Простите, сэр, — надменно извинился Чарльз и разговор не продолжил.
От этого поражения плечи Эйвери опустились, он заковылял прочь от двери и, услышав, как она захлопнулась позади него, стал спускаться вниз по ступеням. Внезапно он ощутил в ногах слабость и прислонился к колесу кареты, полностью обессилевший из-за событий последних дней. Эйвери был уверен, что если бы он только мог сообщить о своем деле лорду Тэлботу, тот бы понял его и проявил сострадание, по крайней мере, дал бы еще несколько фунтов и, может быть, даже лошадь.
Эйвери поднял голову и осторожно потрогал болячку на лбу. У него не было сил идти в Мобри, да и вообще никуда. Он, вероятно, был обречен, не имея коня и еды, чтобы поддержать свои силы. Что же делать? Он лишился всего своего имущества, был брошен семьей и друзьями, и теперь, потеряв возможность переговорить с его светлостью, казалось, окончательно лишен надежды.
Внезапно его внимание привлек покрытый холстом багажник кареты. Он был достаточно вместителен для человека, и, спрятавшись там, Эйвери мог не только проехаться, но и получить возможность при случае выложить свои требования лорду Тэлботу после того, как тот покончит с делами.
Эйвери украдкой осмотрелся вокруг. Кучер, сидевший на облучке, клевал носом и не обращал на него никакого внимания. Два лакея беседовали, стоя возле лошадей, и, иронично фыркнув в сторону Эйвери, они выкинули его из головы. Больше вроде никто помешать ему не мог. У Эйвери появился шанс, возможно единственный, и надо было быть дураком, чтобы не использовать его.
Глава двадцать четвертая
По мере приближения экипажа с Клодией и лордом Сэкстоном к западному побережью, откуда открывался вид на обрыв залива Солуэй-Ферт, почва становилась голой и каменистой. С моря хлестали сырые и холодные ветры. Гранитный утес поднимался ввысь, затем спускался к морю израненными уступами, о которые глубоко внизу билась белая пена. Поодаль от обрыва виднелись полуприкрытые утесом руины древнего замка, прижавшегося, словно раненый заяц, к голому каменному спуску.
Именно эти развалины и были целью путешествия, а карета Сэкстона остановилась примерно в ста ярдах от них, за пределом дальности выстрела обычного мушкета. Тэннер описал полукруг и повернул экипаж задней частью к замку, чтобы быть наготове к бегству, если возникнет такая необходимость, в то время как карета Тэлбота смело проследовала дальше, с трудом одолевая крутой подъем через когда-то сухой ров по мосту с остатками каменной кладки и досок. Раздался крик, возвещающий об их прибытии, и карета въехала в широкий внутренний дворик, размеры которого не производили впечатления и который был наполовину засыпан разбросанными кусками некогда величественных стен. С правой стороны находился обшитый деревом портик, прикрывавший вход в казармы. Слева высились оставшиеся нетронутыми только первый и второй уровни смотровой башни, верхние этажи ее были разрушены. Перед каретой беспорядочной кучей громоздились остатки главной башни. Там же было расчищено место для конюшни, а рядом — аллейка для разворота экипажей.
Аллан Паркер неторопливо вышел из дверей казарм и смотрел, как въехала и остановилась знакомая карета. Лорд Тэлбот вовремя закончил дела в Йорке и успел приехать сюда до обеда, думал Аллан, направляясь поприветствовать своего хозяина.
Лакей поспешил откинуть ступеньку, а затем поднялся и распахнул дверцу кареты. Дверной проем тотчас заполнился малиновыми юбками и широкополой шляпой с перьями тех же расцветок. Аллан внутренне застонал и заскрежетал зубами, когда узнал ту, которую хотел видеть меньше всего. Восстановив свой апломб, он с радушной улыбкой продолжил путь, как того требовали правила приличия, и протянул руку, чтобы помочь Клодии спуститься. Однако одной этой девки было недостаточно, чтобы омрачить самое начало дня; удача сегодня отвернулась от шерифа, потому что в проеме дверцы показалась еще одна фигура. Не скрывая досады, Паркер уставился на лорда Сэкстона, который перебрасывал на землю свою кривую ногу в тяжелом сапоге.
— Вы поражаете меня, лорд Сэкстон, — открыто высказал свои мысли шериф. — Меньше всего я ожидал, что вы отважитесь приехать сюда.
Из-под маски донесся скрипучий смех.
— Мисс Тэлбот сообщила мне о своем намерении посетить мою супругу, и я решил, что, поскольку у нас одна цель, было бы только благоразумно совершить сюда совместный переезд через эти опасные места. Если соизволите взглянуть, то вы увидите, что я привез собственную карету и людей для охраны. О, — он поднял руку, чтобы объясниться, — мои люди хорошо вооружены, шериф, и, возможно, несколько излишне волнуются. Вы же знаете, о чем поговаривают. — Он рассеянно помахал пальцами в перчатке. — Если кто-то из ваших людей… э… подойдет слишком близко, то я не могу отвечать за последствия.
Настала пора хмыкнуть Паркеру. Он в определенном смысле был восхищен отвагой этого калеки.
— В устах большинства людей, сэр, я расценил бы такие слова как предостережение, даже угрозу.
— Ни в коем случае, сэр, — заверил лорд Сэкстон. — Забудьте о них. Я ничего подобного не имел в виду. Мне просто известно, что в последнее время мои слуги нервничают. Вы же понимаете — эти разбойники с большой дороги, этот ночной всадник, убийства и прочее. Весьма жуткое и страшное время.
Лорд Сэкстон заметил с полдюжины людей, одетых как попало и с довольно жестокими лицами, которые вышли из дверей казармы и встали, развалясь, за спиной у шерифа. Они с вызывающим любопытством смотрели на него, а некоторые указывали на Клодию и, сдвинув головы, шепотом и с ехидными ухмылками обменивались комментариями. Девушка привыкла к более благородному поведению дворян и под их откровенными взглядами чувствовала себя неуютно.
— Я приехала навестить дочь мэра и добьюсь этого, — заявила Клодия и с раздражением вопросительно посмотрела на Паркера: — Где она?
Шериф не сразу обратил на нее внимание.
— А вы, лорд Сэкстон? Вы тоже приехали хорошо вооруженным? Кажется, в последнюю нашу встречу… — он не докончил свое замечание.
Лорд Сэкстон неловко оперся на свою кривую ногу:
— Только это.
Он протянул шерифу свою тяжелую прогулочную трость, затем широко распахнул плащ и камзол.
— Можете обыскать меня, если хотите. У меня нет никакого оружия, разве что вы найдете что-то такое, о чем я позабыл.
Аллан приподнял трость в своей руке.
— Вещь вообще-то весьма жуткая. — Он покрутил серебряный набалдашник, но безрезультатно. — Однако я отдаю ее вам. Возможно, — проговорил он последние слова громко и через плечо, — у вас непроизвольно возникнет соблазн использовать ее.
Он бросил трость обратно и рассмеялся, а его люди, поглаживая приклады своих пистолетов в радостном ожидании, поддержали игру громким хохотом.