Проклятие, она не принадлежит ему. Он здесь, чтобы потянуть время. Он отвлек себя быстрой проверкой ограничителей, чтобы не позволить члену взять верх над разумом. Руки женщины были заключены в розовые, не слишком плотные манжеты. Затем, для собственного удовольствия, он снова обхватил обе ее груди, прислушиваясь к ее дыханию, чувствуя тепло рядом со своим телом.
- Сейчас я собираюсь причинить тебе боль, девочка, - прошептал он. Ее груди ощущались тяжелыми в его руках, и он сжимал их, пока не услышал, как у нее перехватило дыхание. - Я собираюсь хлестать тебя до тех пор, пока ты не задвигаешься в прекрасном танце, пока ты криком не разбудишь самого Бога.
Он безжалостно потянул ее за соски, пощипывая. В ее глазах стояли слезы, и она задом вплотную прижалась к его члену.
- Нет, пожалуйста.
Голова женщины моталась взад и вперед, пока она пыталась сдвинуться, стараясь уклониться от его хватки.
Он хотел видеть ее лицо. Жаль, что он не мог ходить вокруг креста и просто смотреть на нее, для такого он предпочитал цепи для подвеса. Но крест - все, что у него было. Сэм ухватил Линду за подбородок и повернул ее лицо в свою сторону. В ее глазах затаилась боль, которую он причинил ей, выдавая немного страха и много пыла. То, что надо.
- Глаза на меня, - рявкнул он. - И не отводи взгляд.
Сэм взял один сосок, начиная перекатывать его между пальцами. Проклятье, он желал, чтобы работорговцы предоставили зажимы для груди, в дополнение к тем игрушкам для порки. Он сжал сильнее, наслаждаясь ее гортанным стоном. Потянул и ущипнул, изучая женщину, чтобы оценить нужную степень давления, и любовался тем, как нарастает новая волна боли в ее глазах, на ее лице, тем, как оцепенело ее тело, а мышцы напряглись. Над ее верхней губой выступила испарина, подобно бусинкам бисера.
Он улыбнулся ей.
- Хорошая девочка. Давай сделаем так же с другой стороны.
- Мастер, пожалуйста. У меня очень чувствительная грудь.
Он помедлил, уже сейчас понимая, что она не использовала стоп-слово, что это было началом их танца, и он ответил на потребность, скрытую в ее словах.
- Я уже понял это, Линда. Вот почему я это делаю.
И он сжал другой ее сосок.
- И-и-и!
Ее пронзительный крик оборвался, когда она клацнула зубами. Руки дернулись от попыток избавиться от него. Оттолкнуть его. Колени ослабли.
Сэм погладил ее влажное лицо и рот.
- Этим крикам еще не долго там прятаться, - прошептал он ей на ухо. Ее волосы были шелковистыми, и он потерся о них щекой. – Будь мы в другом месте, я бы жестко трахнул тебя... и тянул бы за соски каждый раз, когда бы ты кончала.
От ее груди до кончиков пальцев пробежала дрожь, и он усмехнулся.
Отстранившись, Сэм провел пальцами по ее попке, по влажности на внутренней поверхности бедер. Он подразнил складочки между ее ног;так кстати смазанные интимные губки как нельзя лучше подходили для зажимов. Его палец скользнул в нее, извлекая из сабы низкий стон. Она покачнулась. Очень мокрая. Трахать ее будет сплошным удовольствием. Он играл с ее клитором и складочками, запах и приглушенные звуки, издаваемые ею, повысили его собственное возбуждение.
Она примет больше боли и выдержит дольше, если он сможет сохранить силу ее желания на максимуме. Проклятые работорговцы, ему не хотелось находиться здесь.
Сэм растер соки по ее бедрам и, почувствовав дрожь, вспомнил ее замечание. Шлюха. Схватив за волосы, он оттянул ее голову назад.
- Мне нравится, что ты мокрая, Линда, - прорычал он. - И мои желания - это все, о чем тебе следует беспокоиться на данный момент. Понятно?
То, как она облизнула губы перед тем, как заговорить... То, как ее тело отвечало ему, зацепило его. Черт возьми. Он воспользовался моментом, заставил ее выгнуться дугой и снова засунул руку ей между ног, на этот раз неистово, толкаясь в нее таким образом, чтобы показать ей то, что он хотел с ней сделать.
Ее пронзила дрожь, когда она сжалась вокруг него. По его пальцам растеклось еще больше влаги.
Ей нравилась грубость. Черт, может, ему добавить немного боли маленькой киске, пока он был в ней? Довести ее до высшей точки, прежде чем эндорфины подтолкнут ее к тому, чтобы воспарить к небесам.
Сэм бросил беглый взгляд на двух покупателей, которые стояли поблизости, и, отстранившись от Линды, прошел к своему месту. Даже отвернувшись, он мог чувствовать ее дыхание. Ощущать, как боль в ее грудях схлынула, но еще удерживалась недавним воспоминанием. Сэм тонко воспринимал то, как она жаждала большего.
Мгновение спустя он взял трость. Пора разогреть ее. Постепенная, медленная подготовка. Черт бы их побрал за отсутствие в комплекте его любимых игрушек. Что ж, слабое воздействие тоже может очень неплохо возбудить.
Начал он со скользящих движений ротанга по ее ногам, давая ей насладиться гладкостью трости, ее твердостью, прежде чем провести ею спереди и вверх по телу.
Линда напряглась.
- Правильно, девочка. Это трость. Но больно будет не от нее. Это всего лишь разминка перед хлыстом.
Слегка постукивая, изредка порхая по ее коже, подобно перышку, он пробуждал ее кожу на спине, ягодицах и бедрах. Он двигал свободной рукой вслед за тростью, и ее мышцы постепенно утратили напряженность.
Ее дыхание замедлилось.
Он увеличил силу, придерживаясь мощи обжигающего укуса вместо полноценного удара. Ее тело оставалось расслабленным, и, благодаря едва заметному изгибу ее губ, он понял, что звуки легкой порки тростью доставляли удовольствие им обоим.
Ее попка стала приятного розовато-красного оттенка, цвет, который вызывает у Дома желание приложить руку, чтобы проверить, сможет ли он придать ему более темный оттенок. Игра света попросту не сделает это за него. Сэм мельком глянул на часы. Как долго он еще сможет тянуть время? Он приметил служителя, разговаривающего с покупателем бросающего хмурые взгляды в его сторону. Недолго.
Отбросив трость в сторону, Сэм поднял хлыст. «Язык дракона» не его фаворит, но это хороший выбор в ограниченном пространстве. Около трех футов скрученной кожи, переходящей в мечевидную форму и заканчивающейся характерным острым кончиком. Во всяком случае, кожа на нем была достаточно тонкой и гибкой. Размяв плечи и расслабив руку, Сэм несколько раз щелкнул хлыстом, улавливая ощущение, рассчитывая точность, улыбаясь каждый раз, когда Линда вздрагивала от звука негромкого щелканья. Намного легче, чем плеть - он мог играть с этим сутки напролет.
Затем Сэм нанес удар, наслаждаясь шлепающим звуком от соприкосновения с ее кожей, он прошелся вдоль и поперек ее спины, задницы, бедер, завершая разогрев в среднем диапазоне боли. Он перешел на нужный ритм, заметив, как тело Линды начало покрываться испариной. Ее дыхание становилось глубже, когда он замедлял удары.
Сэм остановился и быстро шагнул вперед так, чтобы потеря хлыста компенсировалась его рукой на ее плече, давлением его тела на спину. Трение с его грудью и пахом должно дать ей ощущение боли, нахлынувшее волной отовсюду и заполнившее раскрасневшуюся поверхность кожи, что сильно отличается от одиночных ударов хлыста. Ее вздох чувствовался так, словно она схватила его за яйца.
Затем, проверив ее ограничители и кровообращение, он повернул ее голову, чтобы заглянуть ей в глаза.
- Ты все еще со мной, Линда?
Она моргнула и по-настоящему улыбнулась ему.
- Это мое имя. Вы использовали мое имя.
Одно это могло вырвать мужское сердце прямо из груди.
- Это то, кем ты являешься. Линда.
Он поцеловал ее в щеку и заставил вернуться к сцене, захватив ее губы, выводя из беспечного настроения и подводя к жесткости и требовательности. Ее тело растворилось в нем, затем зажглось от возбуждения, когда он обхватил ее груди и начал дразнить твердые вершинки, пока они не стали еще более твердыми, выступающими, но бархатисто мягкими на ощупь; большой размер груди наводил на мысль, что Линда вскармливала детей грудью. Он жаждал припасть к ней своим ртом.