- Я собираюсь на работу.
- Ларк, остановись. - Он встал, закинул руки за голову и потянулся всем своим шестифутовым телом, привлекая мой взгляд, словно пчелу на мед. Худощавые мускулистые изгибы и рельефные кубики на животе, появившиеся не только от тяжелой работы, но и отличной наследственности, темные волосы спадающие на лоб, и глубокие зеленые глаза, обрамленные длинными темными ресницами, сильно загорелая кожа - все взывало к моему телу.
Коул был, кроме всего прочего, чрезвычайно горяч. Он протянул руку и поманил меня к себе. Я нехотя подошла, он обнял меня и поцеловал в макушку.
- Я не хочу ссориться. Извини. Это убивает не только твой сон, ты ведь знаешь это, правда? А охранять Границу, держа людей подальше, вовсе не тоже самое, что весь день сажать растения. Эти чертовы хиппи подбираются все ближе, желают пообщаться с природой, куря вонючую траву, чтобы связаться с богиней-матерью. - Он фыркнул. - Моя работа держать их подальше и это трудно будет сделать, если я засну на службе, ты в курсе? Это не то, что можно сделать во сне.
Единственное, на чем я могла сосредоточиться - это сохранение спокойного дыхания. Черт побери, он унижает меня – снова. Словно работа с землей была недостаточно хороша.
- Да, я знаю, что разбудила тебя. Но мне нужно идти.
Его руки провели вверх и вниз по моим рукам, затем опустились, чтобы скользнуть под потертый край джинсовых шорт, в местечко между попкой и бедрами, щекоча чувствительную кожу.
- Ты уверена, что не можешь остаться немного дольше?
Мое сердце забилось быстрее уже по другой причине, и я изо всех сил пыталась избавиться от гормонов. Действительно ли он был хорош в постели? В этом не могло быть никаких сомнений.
Воспоминания прошлой ночи захлестнули меня, медленные, горячие поцелуи, которыми он проложил дорожку от ступней, покусывая и посасывая нежную кожу под коленями, поднимаясь кончиком языка по внутренней части бедра и затем, медленно...
- Мне пора. - Я отстранилась и почти побежала к двери. - Иди домой, Коул, и спи у себя сегодня.
- Ларк, не делай так. Не будь такой. Давай-же!
Я не слышала больше ничего из того, что он говорил, потому что захлопнула за собой дверь. Я сбежала по лестнице на нижний уровень, затем распахнула дверь наружу. Мой дом отличался от домов других семей. Мой был выдолблен внутри секвойи и превращен в дом-дерево. У остальных в большинстве своем были традиционные дома, бревенчатые, плотно прилегающие к секвойе. Но не внутри ее, как мой.
Все гигантские деревья вокруг меня, казалось, раскачивались, хотя я и знала, что они ничего подобного не делают. Облачная цепь поднялась чуть выше моего дома, и это создавало иллюзию движения. Я просунула босые ноги в петлю веревочного каната, проходившего через полиспаст, и соскочила с платформы перед дверью. Моего веса как раз было достаточно, чтобы переместиться тридцатью футами ниже по кругу, давая обзор нашего дома.
Спираль находилась на отдаленном конце Края, - человек бы назвал его городом или деревней. Спираль - центральная часть нашего маленького мира, состоит из множества закрученных между собой деревьев, связаных вместе силой моего отца. Со стороны это выглядело как нечто огромное, но как и о многом в Редвуде, впечатление было обманчивым.
Внутри Спирали располагался просторный надел с сотнями комнат, банкетных залов, кухонь и игровых комнат. Даже озеро на нижнем уровне, сделанное из родника с подогретой водой и идеально белым песком, было всегда теплым вне зависимости от времени года. Спираль была моим домом в течение многих лет после смерти матери. Но все изменилось. Стиснув зубы, я посмотрела на другие здания вокруг Спирали. У Эндеров, стражников моего отца, слева была казарма. Хоть Спираль и казалась внешне маленькой, но после одного визита я знала, что интерьер был огромен, комплекс в центральной части предназначался для боя, тренировок и обучения. Нижние уровни занимали комнаты целителей и тюрьма, которая перестала использоваться задолго до моего рождения.
Я содрогнулась от этой мысли. Мама однажды брала меня в тюрьму, тогда же я была и в казармах.
«Эти клетки отделяют тебя от всего мировоздания, Ларк. Ты не захочешь когда-либо оказаться в них. Поэтому всегда будь хорошей девочкой. Не воюй с братьями и сестрами, прислушивайся к своему отцу и всегда будь добра к окружающим». Это были одни из ее последних слов сказанных мне, прежде чем ей и Брэмли завладели черви.
В домах, ближайших к моему отцу и Эндерам, проживали члены нашей семьи, которые были сильными элементалями: теми, которые имели силу, способную изменить наш мир, теми, которые имели звания и были полезны для нашей семьи.
Я вздохнула и посмотрела на землю, когда добралась до нее. «И вот я здесь, в самом удаленном уголке Края». Пожалуй, я была настолько далеко, насколько вообще возможно удалиться от отца. И вовсе не потому, что хотела этого.
Босые ступни коснулась земли, теплой и успокаивающей.
Я отпустила веревку, когда резкое воронье «кар-кар-кар» заставило меня поднять голову. Коул с обнаженным торсом выглянул из моего окна и нахмурился. Его взгляд медленно повернул, и я достаточно хорошо знала, что он поведет себя как придурок.
- Тебе нужна помощь Ларк. Серьезное лечение. Возможно, тебе следует встретиться с человеческим психиатром, пусть изучит твою голову и назначит тебе какие-нибудь действительно хорошие таблетки.
Моя спина напряглась, когда я увидела его улыбающееся лицо, поскольку три девушки из моей посевной группы вышли из-за угла и захихикали. Ну, если они хотели смеяться, то мне стоило дать им то, над чем смеяться.
- Ты знаешь, Коул, это хороший план. Может быть, я принесу что-нибудь и тебе тоже. Что-нибудь, чтобы помочь по части выносливости. Ты и я оба знаем, что всего две минуты - это не нормально.
У него отвалилась челюсть, и я послала ему воздушный поцелуй, прежде чем повернуться спиной.
- Привет, девчонки.
- Лакспер, рада тебя видеть, - произнесла старшая из троицы, Персиммон, для друзей Симми, потрепав меня по плечу. - Вижу, ты снова поссорилась с юным Коулом.
Я пожала плечами.
- Ничего нового.
Две другие девчонки поспешили вперед нас, а Симми взяла меня под руку, замедляя мои шаги.
- Этот мальчик, он нуждается в твердой руке. Если ты хочешь дойти с ним до конца, никогда не будь тряпкой. Он не будет уважать тебя, Принцесса.
- Уважать, - я выплюнула слово, ощущавшееся, как навоз на губах. - Как он может уважать меня, когда от меня так мало пользы? Когда мои способности настолько малы, что их едва хватает для посадки полей?
Брови Симми взлетели вверх и ее глаза опасно засверкали.
- Ты думаешь, что слишком хороша для засевания полей?
- Нет, - я смягчила тон. - Нет, просто это правда. Я едва в состоянии помочь там, где часто справляются дети. Большинство десятилетних обходят меня в мастерстве. Ты знаешь это.
Она потянула меня и остановилась рядом с гиганской секвойей.
- Твоя мать не хотела бы слышать, что ты говоришь о себе подобным образом. Она всегда говорила, что однажды ты будешь лучшей среди нас. И она знала. Она иногда могла видеть грядущее.
- Не имеет значения, что будет или чего она хотела, Персиммон, она мертва. Слишком плохо она использовала свой дар чтобы остаться в живых. И я буду благодарна тебе, если ты не будешь напоминать мне об этом, - слова вышли жестче, чем я намеревалась, и Симми отшатнулась от меня.
Качая головой, она отошла.
- У тебя не так много друзей, Ларк, чтобы относиться к ним плохо. Возможно, тебе следует задуматься над этим во время сегодняшней работы.
Развернувшись на каблуках, она ушла, слегка сутулясь, словно ожидая удара. Я смотрела ей в след, ожидая, чтобы она ушла достаточно далеко и мои длинные ноги не преодолели бы расстояние между нами. Стыд сковал внутренности, - стыд и вина. Лес был бы в большей безопасности, если бы моя мать мола пережить червей, а я умерла бы вместо нее.
- Я не хотела ранить тебя, Симми. - Я сорвала скрученный в улитку росток папоротника, отломила его и сунула в рот. Я ненавидела то, что она была права, по крайней мере, в той части про «друзей». Как к самому слабому члену нашей семьи, ко мне относились с огромной жалостью, а то даже и с презрением. Как дочь короля, имея привилегии, я должна была жить в Спирали. Должна была помогать своей семье большим, чем копать грядки и убирать сорняки.